Павел Макаров – Перекрестки судьбы (страница 41)
– А сказка? – прошелестела напуганная Матрена.
– Да знаю я эту сказку, про Эраста Фандорина она, я почти все книги про него прочитал. Ложись давай, точнее, не вставай. Я только нож вот подберу… И придется меры принять, уж извини, чтобы ты не удрала. Снимай туфельки, Золушка, босиком далеко не уйдешь.
Девушка почувствовала, как Демид стащил с нее ботинки и крепко связал ей ноги, а она в этот момент думала: «Пока вроде все идет правильно. А если и дальше так будет, то когда я проснусь, меня уже придет спасать Стас». Разбойник устроился рядом, она слышала, как близко в темноте глухо стукнул об пол его пистолет. Демид еще раз ощупал веревку, проверяя, не сможет ли пленница освободиться и сбежать. Матрена дернулась, почувствовав его руку на таких местах, за которые только разбойники и щупают!
– Да тише ты, сами отрастили хвостов… Проверить же надо. На всякий случай.
В туннеле было неспокойно – все время слышались какие-то звуки, шорохи. Словно люди – а может, и не люди – постоянно сновали туда-обратно. Люди-то как раз беспокоили Демида больше всего – он не слишком верил в сказки о Черном машинисте. И все же в какой-то момент он, видимо, отключился. А пробуждение было крайне неприятным, потому что он обнаружил, что руки и ноги у него связаны. Рядом кто-то возился. Мелькнула мысль о бандитах. Демид лежал тихо, не подавая виду, что проснулся – надо было сначала оценить ситуацию.
– Все, – сказал в темноте незнакомый, низкий, глуховатый голос, по ощущениям – женский. – Сейчас я разберусь с этим и провожу тебя на «Таганку».
– Не надо с ним разбираться, – прохныкала Матрена. – Он – добрый волшебник. Он меня кормил, ничего плохого не сделал.
– Дура! Да ты знаешь, куда он тебя тащил? На «Китай-город», в бордель, чтобы продать. Знаешь, сколько я таких насмотрелась?
– И в мыслях такого не было! – решился наконец подать голос Демид. – За такой подарочек меня сутенеры по головке не погладили бы – она им весь бордель распугает своими глупостями.
– Видала я таких, как ты. Сейчас ты смирный – пока связанный. А будь у тебя в руках оружие – по-другому бы запел.
– А можно мне последнее желание? – Демид не терял присутствия духа, гадая про себя, на кого же он нарвался. – Можно фонарик включить? Хочу, так сказать, посмотреть в лицо собственной смерти.
– Не умирай, – взвыла Матрена. – Кто же тогда спасет принцессу, когда наступит час?
– Чтоб тебя прикончить, мне света не требуется – ну да ладно.
Вспыхнул фонарик. Но он больше слепил глаза, чем освещал происходящее. Все же Демид различил, что рядом сидит девушка в костюме цвета хаки. Русые волосы ее были коротко и неровно подстрижены, целиком закрывая одно ухо. На руках – обрезанные перчатки. И, что совсем не понравилось Демиду, в одной руке она сжимала нож.
– Зачем же так сразу, – поинтересовался Демид, чувствуя противную дрожь в связанных ногах. – Да и нехорошо – на безоружного с ножом.
Девушка засмеялась:
– Сказочки свои оставь для этой блаженной. Будь ты на моем месте, ты рассуждал бы иначе.
– Но за что ты так взъелась на меня? Девушке я не сделал ничего плохого. Сам собирался отвести ее обратно.
– Зачем тогда со станции унес тайком? Я давно за тобой наблюдаю.
– Ошибочка вышла, – смущенно хмыкнул Демид. – Да ведь я ей ничего плохого не сделал.
– Отпусти нас, храбрая девушка-воин, – взмолилась Матрена. – Кажется мне – что-то с моими друзьями стряслось плохое, помощь моя им нужна. Если ты убьешь волшебника, некому будет нас спасти.
Неизвестная вздохнула:
– Ладно, блаженная, не трону я твоего волшебника – если он и впрямь на «Таганку» тебя вернет. А я уж прослежу, чтоб так оно и было. И если что не так… – Она сделала движение ножом. Демид вздрогнул, но она просто разрезала связывающие его руки веревки. Еще секунда – освободила ноги. Он с трудом поднялся, кряхтя и разминая руки – сырость давала о себе знать.
– Все, все, уходим.
– И не вздумай свернуть не туда. – Девушка пристально смотрела на него. – Обидишь эту блаженную – я тебя везде найду.
– Ее обидишь, пожалуй, – хмыкнул Демид. – Ну что, пошли, что ли, – кивнул он Матрене. Ему предстояло еще придумать, как объяснить эту историю друзьям Матрены. Вернее, как заставить Матрену объяснить свое исчезновение друзьям – сам Демид предпочел бы держаться в тени. И как теперь выкрасть Ксению, если по туннелям здесь бродят такие вот народные мстительницы.
На станции Демид поспешил отделаться от Матрены и принялся наблюдать за ней издали. Та сунулась было в ночлежку, но довольно быстро выскочила назад и принялась бегать по станции с криками: «Ксюша»! Она то и дело обращалась с вопросами к встречным, но те только посмеивались.
Тяжелая дверь громко скрипнула, шаги с той стороны удалились, и Стас снова остался один в холодной и маленькой камере. Хорошо хоть, что теперь-то он осознал, что точно не умер, иначе сошел бы с ума. Но тем временем юношей овладела апатия. Он прижался спиной к бетонной стене и закрыл глаза. Так хоть родные и знакомые уже цветные пятнышки, заигравшие перед внутренним взором, разбавили полное одиночество…
Воображение складывало их в различные фигуры, и это на какое-то время отвлекло Стаса от тяжких дум. Друг за другом в его мыслях мелькали наиболее яркие и запомнившиеся образы событий последних дней: человек-призрак в доспехах, так не вовремя преградивший ребятам путь, а ведь они уже хотели тогда вернуться домой; старая, ржавая баржа, где друзей едва не взяли в плен; жуткий путь меж истерзанных войной зданий; Ксюша-кошка – и неважно, что у нее какой-то там маленьких хвостик; пугающая, опасная тьма туннеля, управляемая неким невидимым чудовищем; отстойник мутантов на Волгоградском проспекте – этот рассадник монстров, созданный руками людей, по вине которых погиб Савелий…
Исказившееся от ужаса лицо друга надолго отпечаталось в памяти Стаса, картинка никак не хотела уходить и все висела в темноте, как ни хотел парень ее выкинуть из головы, забыть… Так и слышались испуганные слова Савы: «Прикольно!» «Ну почему?! Почему вдруг он так подло себя повел? Смелый, решительный, он внезапно прикрылся Ксенией! Почему?» – Стас уже в тысячный раз, наверное, задавал себе этот вопрос, но ответа у него не было, и, сколько бы он его ни искал, найти не мог. Просто не работал у него так мозг и никогда бы не сработал, даже в минуты лютой опасности. Как человек, подобный Савелию, друг и заводила, вдруг, в одно мгновение, перестал быть другом, а превратился в постороннего, вызывающего отвращение человека.
«А все этот поход!» – злобно подумал Стас. Их путь от Коломенского вновь промелькнул перед его глазами, словно маленький фильм, хоть Стас и не знал, что это такое. И этот путь показался ему вдруг роковой ошибкой. Одной огромной и сплошной ошибкой, которую совершил именно Стас, когда согласился на провокационную просьбу Савелия о путешествии. Как он был глуп и наивен, когда решил, что мир должен принадлежать им… Что их ждут люди, полные доброжелательности. Все это оказалось совсем не таким, люди по большей части оказались просто животными, удовлетворяющими свои сиюминутные потребности – мир изменился для Стаса. Теперь парень четко осознавал, что Коломенское для них было раем, и они, глупые юнцы, совершили ошибку, потащившись черт знает куда, думая, что они умнее стариков, всю жизнь ограждавших их от остального мира. Того мира, где война словно и не кончалась, и человечество каждый день до сих пор приносит ей дань. «Какими же мы были дураками! И, не подумав, впрягли еще и Ксюшу, которая была права, когда говорила, что ничего бы этого не случилось, если б не я с Савелием. Идиоты, одним словом!»
Мир оказался не таким, как они представляли, да и люди здесь были не такие, как те, что их вырастили. Другие. Намного жестче и злее.
– Почему? – тихо заговорил Стас. – Ну почему, Сава?
Собственный голос показался ему каким-то чужим и слегка зловещим. Не было в нем той уверенности, наивности, что были еще несколько дней назад, послышались скорее нотки цинизма и разочарования. Но собственный голос все же успокаивал. Он еще жив, живы и Ксюша с Матреной. О них он беспокоился все-таки больше, чем о себе. И поскольку у него появилось теперь время на размышления, то Стас вдруг подумал о Ксении, и образ Савелия перед глазами сменился ее ликом. Красивым и чистым. Именно так и в таком порядке: красивым и чистым. Сколько бы ни звучало в подсознании «звоночков» о том, что она мутант, что у нее есть хвост, что она почти не человек, парень все их заглушал, гнал прочь, так как совершенно ясно отдавал себе отчет, что Ксения ему нравится. И даже больше. Не было и минуты, чтобы он не думал о девушке. И внутри при мыслях о ней всегда поднималось некое неизведанное чувство. Оно грело, оно зажигало какой-то невидимый фитиль, и Стасу хотелось быть лучше, сильнее, быстрей… Лишь бы только Ксения обратила на него внимание.
– Вам пора задуматься о потомстве, – говорил Сергей Семенович еще в Коломенском. А они, будучи еще совсем мальчишками, обсуждали это странное и волнующее таинство – продолжение рода – по крупицам собирая «засекреченную» от юнцов информацию, измышляли, фантазировали, но что и как, им так и не рассказали. И вот теперь при одной мысли о Ксении, Стас чувствовал сильное желание оказаться рядом с девушкой и никогда и никуда ее не отпускать. Просто быть рядом, и черт с ним, с потомством и продолжением рода, он просто хотел быть возле Ксении, даже если они так никогда и не поймут, как это… Но что-то внутри подсказывало, что если будут вместе, как-нибудь разберутся.