Павел Макаров – Перекрестки судьбы (страница 24)

Схожие мысли царили в головах Савелия и Ксении. А Матрене было все равно, лишь бы принц был рядом. Она стояла и молча любовалась своим спасителем, который сейчас общался с этим противным дядькой.

– И куда же вы дальше пойдете? – ехидно поинтересовался Андрей Павлович.

– Это мы еще не знаем, а куда лучше?

Мужчина в ответ на эти слова лишь расхохотался.

– Нет, ты слышал? – отсмеявшись, спросил он Немова. – И кого ты привел на наши головы. Да они же глупенькие какие-то и необстрелянные совсем. Как на таких положиться? Да и выгоды никакой с них.

– Ну а делать что-нибудь умеете? – Андрей Павлович переводил взгляд с одного лица на другое.

Ребята молчали, соображали, как бы лучше подать себя, чтобы прямо сейчас не выгнали обратно на поверхность.

– Охотиться умеем, – выпалил вдруг Стас.

Мужчина за столом с сомнением оглядел парня.

– Ох уж эти мне горе-охотники, что-то не похоже. Насколько я понял, это за вами там, – он многозначительно потыкал в потолок, – охотились. А не вы за кем-то.

– Нормально ребята держались, – вступился Немов. – Сам знаешь, что там, в промзоне творится. Мало кто выжил из тех, кто туда сунулся.

– А ты вот выжил, – с явным сожалением прошептал Андрей Павлович, так, чтобы никто не слышал.

– Так, а поселим их где, у тебя в палатке? У нас места на станции катастрофически не хватает.

– У Черствого поселим, – ответил Немов, – пару дней его не будет, а завтра наш главный возвращается с Ганзы и пусть решает, что с гостями делать.

– Правильно, – неожиданно быстро согласился Андрей Павлович, – пускай у него голова и болит. А мне, кхм, насрать. Идите уже. – И он принялся энергично тереть виски. – Корниенко мне там позовите. И на выходе дверку-то придержите, скрипит она очень, голова раскалывается и без ваших молокососов с поверхности.

На удивление, разговор, грозившийся затянуться надолго, неожиданно быстро пришел к своей развязке. По крайней мере ближайшие пару дней можно было не задумываться о безопасности и ночлеге, а походить, осмотреться, узнать, как и чем люди в метро живут. Немов молча шел впереди, уверенно ведя гостей к их временному жилищу. Наконец они остановились перед затертой практически до дыр палаткой, командир сталкеров откинул полог:

– Располагайтесь. На два дня она ваша. Скажу, чтобы вам притащили еще один матрац, чтобы не ютились на одном.

Палатка была обставлена по-спартански – ничего лишнего: брошенный на пол матрац, укрытый какой-то мешковиной, кривая тумбочка и два мешка с барахлом. Вот и все убранство.

– Черствый у нас – минималист, – следя за реакцией гостей, усмехнулся Немов. – Но здесь тепло и спокойно, вас никто не тронет. Всяко лучше, чем на поверхности.

– С-спасибо, – поспешно ответил Стас.

Этот сталкер, столько сделавший уже для них, и впрямь подвернулся очень вовремя. Не встреть они его с отрядом на своем пути, кто знает, что было бы с ними сейчас. Может быть, монстры обгладывали бы уже последние их косточки.

Матрац принесли быстро и свалили его в другом углу палатки.

– Кто с кем спит? – с улыбкой до ушей спросил Савелий. – Жребий тянуть будем или так договоримся? – засмеялся он.

– Дурак. – Ксения недовольно взглянула на него. – Думай, что говоришь.

– Да я же шучу, – попытался оправдаться Сава. – Мальчик с мальчиком, девочка с девочкой. Матрацы широкие, думаю, интересами ночью не столкнемся.

К обеду друзья прилично проголодались и за пару патронов получили в столовой немудреную похлебку: в зеленоватой жиже плавал малюсенький кусочек мяса, который и мясом-то было сложно назвать. Но еда была принята с благодарностью, и за пару минут дымящееся варево исчезло в их ртах, будто его и не существовало. Еще и тарелки вылизали.

Обратно возвращались повеселевшие, недавние испытания на поверхности казались такими далекими и уже не вызывали прежней дрожи в коленках. Да и вспоминать сейчас о них вовсе не хотелось. У соседней палатки они задержались, там женщина рассказывала двум подросткам какую-то байку. Ребята прислушались.

– Вот и несется он в ночи, глаза дьявольским огнем горят – не глаза, а угли преисподней.

Стас вздрогнул, вспомнив рассказ старика, деда Матрены, про Темный мир с его провалом: – «Неужели все-таки это темные силы вырвались на поверхность из ада, и старик не бредил?»

А женщина продолжала:

– А на цепях, намотанных на его левую руку, яги привязаны. И он то стравливает цепи, то дергает на себя. А яги несутся во весь опор, мелькают лапы с бешеной скоростью, кто вперед вырывается, кто позади, едва-едва под колеса не попадают, зыркают по сторонам своими глазками, полными животной злобы, жертву выискивают. И ревет мотоцикл, выпуская облака сизого дыма, вдохнешь его ненароком и замертво свалишься сразу же. Но это не самый худший вариант, если повстречаешь на пути того байкера. Иначе вынет он всю душу из тебя, без остатка, а тело растерзают яги, разорвут острыми клыками и поднимут свои тупые морды к луне, завоют так, что тоска вселенская проникает в любое живое существо, оказавшееся поблизости, и больше не найти никогда покоя, если услышишь этот вопль исчадий ада.

– А что байкер с вынутой душой делает? – полюбопытствовал Савелий.

Женщина вскинула голову и уставилась на новоприбывших.

– А зачем, по-твоему, Злу твоя душа?

Ответа у Савелия не нашлось, и женщина быстро утратила к нему интерес, посчитав плохим собеседником.

– И не убежать, не скрыться от байкера, ибо чудовищная скорость у его мотоцикла, а яги, верные гончие, и того быстрее. А за ним, позади, сноп огненный, и дорога плавится, грохот же чудовищный стоит, словно тысячи орудий разом палят[5].

Женщина закончила рассказ, перевела дух, посмотрела на ребят, довольная произведенным эффектом.

– П-пойдем, – тихо сказал Стас своим друзьям, – умалишенная какая-то.

Но было видно, что рассказ их впечатлил.

Ночь подкралась удивительно быстро. Ребята отужинали жидкой похлебкой в столовой, по очереди помылись из ведер в так называемых душевых. И, к вящему удовольствию остальных, Матрена стала выглядеть почти прилично, насколько это было возможно в подземке. Заснули быстро, а когда Стас и Савелий проснулись вдруг посреди ночи, девушек в палатке не было.

Ночью станция не выглядела дружелюбно. Темнота, как известно, – друг молодежи. Но это была чужая темнота, не родная. Парни в растерянности бродили по станции, натыкались на разбросанные тут и там вещи, не зная, что предпринять. Сунулись было в пару палаток, но из одной на них шикнули, чтобы не мешали спать, а из другой какой-то дед заорал, что сейчас пальнет им вслед так, что мало не покажется. Они уже собирались направиться к Андрею Павловичу в подсобные помещения, как вдруг услышали тихий стон. Звук доносился с путей, и, перегнувшись с платформы, Стас и Савелий разглядели сидевшую там Матрену. Ребята спрыгнули вниз и помогли девушке подняться на ноги.

– Что п-произошло?! С тобой все в порядке? Где Ксюха?

– Да говори же, – встряхнул девушку за плечи Савелий.

Матрена потерла лоб, вспоминая.

– Мы с Ксюшей вышли из палатки поговорить, когда вы уснули, ну, чтобы вам не мешать. Пришли сюда, уселись на край платформы, и вдруг увидели, что оттуда, – она показала на южный туннель, – ползет дрезина. Она остановилась недалеко от нас, на нее загрузили пару каких-то мешков, и дрезина отправилась дальше.

Савелий вмешался и поторопил девушку:

– А можно ближе к делу?

Матрена кивнула.

– И вот, когда дрезина с нами поравнялась, притормозила, я успела разглядеть двоих неприятных типов, наглых. Они что-то спросили, я не расслышала. А потом вдруг схватили Ксению, зажали ей рот рукой. Я хотела закричать, но оступилась и упала, ударилась о шпалу. И перед тем, как отключиться, успела увидеть, что дрезина поехала дальше. Получается, ее украли? – Матрена переводила взгляд со Стаса на Савелия.

– Пошли, – резко сказал Стас.

Савелий даже удивился такой решимости друга. Они направились к северному туннелю. Там, у блокпоста, двое дозорных рубились в кости у небольшого костерка, едва разгоняющего сумрак. Туннель перегораживала самодельная конструкция из дверей вагонов метро, которая при необходимости могла складываться, пропуская транспорт. В ней были вырезаны отверстия-бойницы. И хоть дальше, как уже знали ребята, находилась станция, входящая в Конфедерацию, меры предосторожности все равно были приняты – «Кожуховскую» держали преступные элементы, бандиты, одним словом. Сейчас в этой преграде был оставлен лишь узкий проход – мимо ни одна дрезина не пройдет незамеченной. А значит, дозорные должны быть в курсе.

Подойдя к ним, Стас спросил:

– Здесь дрезина не проезжала?

Дозорный, щуплый малый, удивленно посмотрел на парня, нехотя оторвавшись от игры в кости.

– Тебе чего не спится? – проворчал он. – Проезжала. С дрезины свалился и теперь догоняешь? – Он взглянул на своего напарника, но тот не счел шутку смешной.

– Давно? – продолжал расспросы Стас.

– Пару часов назад.

– А куда поехала?

– Так то наши были. С «Кожуховской», – подал голос второй.

– Наши, – хмыкнул его товарищ. – С каких пор бандиты «Кожуховской» стали нашими?

– С того самого момента, как появилась Конфедерация Печатников.

– А вам-то что? Почему ночью шастаете? – Вопрос был задан уже парням.

– Д-девушку…

Но Савелий перебил Стаса, пихнув его локтем.