Павел Ларин – Петров, к доске! Книга третья (страница 2)

– Привет, Петров. Только хотел с тобой обсудить кое-что. Это – секрет. Хорошо? Давай отойдём.

Никита оглянулся по сторонам, заметил, как на нас пялится Кашечкин, ухватил меня за руку и оттащил в угол класса. Новенький заметно нервничал. У него сегодня даже прическа была не такая аккуратная, как обычно.

– Слушай… Не знаю, что вчера произошло, но у меня два вопроса. Первый – почему Наташа убежала? Не знаешь? Это было слегка неожиданно. Я вроде бы ничем ее не обидел. Или обидел?

Ровно пару секунд мне потребовалось на то, чтоб взвесить «за» и «против». «За» – это стоит ли говорить Ромову правду насчёт Наташки. Что я все знаю. «Против» – нужно ли мне вообще совать свой нос в личные дела Деевой. В итоге решил, какого черта? В конце концов, не умрет Никита, если скажу ему как есть. А умрет, так и ничего страшного. Переживу.

– Наташа знает, что ты ее брат. – Сообщил я Ромову. – Так вышло, что теперь и твой отец знает, что Наташа знает. Она сказала ему это вчера прямо в лицо. А потом, да. Потом убежала. Но знаешь, сложно ее винить за столь сильные эмоции.

– Вот черт… – Никита провёл пятерней по волосам. Он явно растерялся и от моей осведомлённости, и от всей ситуации в целом. – Как же это, блин…

– Не вовремя?

– Да нет. Для подобных вещей нет нужного или неподходящего времени. Просто… Я хотел как-то иначе все сделать. Хотел… Не знаю… Подружиться с ней, может, для начала. Чтоб она узнала получше меня. Ну знаешь, общие интересы, духовная близость.

– И что? – Я усмехнулся. – Думаешь факт вашей дружбы изменил бы что-то?

– Я очень на это рассчитывал. – Искренне ответил Ромов, а потом с тревогой посмотрел мне в глаза. – Она ненавидит нас, да? Всех нас? И отца, и меня?

– Слушай, честно говоря, без обид, но мне кажется конкретно на тебя ей немножко все равно. По крайней мере такого уж негатива в твою сторону она не демонстрирует. Любви тоже, скажем честно. А Николая Николаевича… Думаю, да. Думаю, ненавидит. Но ее сложно винить. Кстати, по поводу Николая Николаевича… Мы с ним вчера тоже не договорили. Он знал моего отца и я хотел кое-что у него выяснить…

– А… Да? Ну это теперь не раньше, чем через неделю. Отец уехал в Москву. Какая-то срочная командировка. Слушай, Петров… Алексей… – Никита подался чуть вперед и перешел на шёпот. – Могу обратиться к тебе с просьбой? Я понимаю, мы не в самых лучших отношениях, но доверить все это, наверное, могу только тебе, как ни странно.

– Смотря что за просьба.

– Она касается Наташи. Я вижу, вы достаточно дружны. Она все время рядом с тобой находится. Пожалуйста, помоги мне с ней сблизиться. Для начала хотя бы стать товарищами.

Я молча уставился на Ромова, соображая, как поступить в этом случае.

Огромного желания оказаться втянутым в эту Санту Барбару у меня не имеется. Тем более, своя такая же вон, дома сидит. Мне кажется, матушка за это время успела по-настоящему увлечься дядей Лёней и теперь страдает одновременно по двум пунктам.

Первый – что их едва начавшаяся любовь сразу потерпела крах.

Я знаю родительницу хорошо. Если она уперлась рогом, что ее общение с сантехником – это предательство, то переубедить в обратном будет сложно. Хотя, лично я так уж категорично на данный вопрос не смотрел бы. Она ведь не знала, что отец жив.

Второй пункт – автоматически вытекает из первого. Мать похоронила батю еще шесть лет назад. Все. Оплакала и решила жить дальше. А теперь – добрый вечер, буду краток. Выходит, что «дальше» не получится. Пора возвращаться в прошлое. Где мне на фоне всех этих страданий еще заниматься драмой Наташки и Ромовых?

С другой стороны, будет ли самой Деевой лучше, если она пересмотрит своё отношение к родному отцу и к тому факту, что у нее есть братья? Наверное, да. Волнует ли меня Наташкино благополучие. Тоже, наверное, да.

Ну и помощь Ромову, вроде как, будет мне на руку в связи с первоначальным планом. Я же хотел с ним наладить отношения, чтоб избежать чертового похода.

– Хорошо. – Я кивнул Никите. – Но с тебя взамен тоже кое-что. Когда твой отец вернётся, организуй нам встречу. Повторюсь, он знает некоторую информацию и она мне очень нужна. Все честно. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне.

Естественно, Никита согласился. Кто бы сомневался. Казалось бы, что проще. Я выполняю просьбу Ромова, он в итоге – выполняет мою. Но к существующим на данный момент сложностям добавилась еще одна проблема – Деева.

Упертая, невыносимая ослица! Вот она кто.

Я, конечно же, сразу после разговора с Ромовым попытался выцепить Наташку, чтоб наставить ее на путь истинный. А вернее, на путь вселенского прощения и всеобщего счастья. Хрен там плавал!

– Не вздумай! – Заявила она, как только я на перемене попытался утащить ее в уголок.

– Чего не вздумать?

– Слушай, Петров, я тебя хорошо знаю и по твоему лицу вижу, ты задумал какую-то ерунду. Вот это и не вздумай.

– Наташа… – Начал я издалека, собираясь толкнуть речь о родственниках, которых мы не выбираем и о необходимости быть добрее.

– Кашечкин, что ты уставился? – Рявкнула вдруг Деева на отличника, который и правда наблюдал за нами, открыв рот.

– А чего вы все время с Петровым по углам третесь? – Возмутился Кашечкин.

Как только он открыл свой рот, я сразу понял, что и без того сложная ситуация сейчас усложниться рад в десять.

– Наташ, не обращай внимания на зубрилу. Он дурачок. Все время плетёт какую-то чушь. – Попытался я отвлечь Дееву. Куда там!

– Кто трётся? Совсем, что ли? – Возмутилась Наташка. – Я его сегодня первый раз вижу на расстоянии вытянутой руки!

– Да не ты. На прошлой перемене, когда все с биологии вышли, он так же вон, с новеньким секретничал…

Твою мать… Хотелось бы мне сказать вслух. А еще хотелось бы чертову отличнику выбить пару зубов, чтоб он был менее разговорчивым. Но, конечно, ни первого, ни второго я не сделал.

Деева… Она как раз повела себя ожидаемо. Объявила меня предателем, потом со всей силы долбанула каблуком туфли мне по ноге, и пока я тихо звывал, поджав пострадавшую конечность, убежала прочь.

И вот теперь уже третий день я пытался поговорить с Наташкой. Пока безуспешно. Она проявляла чудеса ловкости избегая любых пересечений со мной.

– Слушайте, завтра в парке та группа выступает. Мы пойдем? – Спросил Макс, наконец, отстав от моего хренового настроения.

И вот как только он задал этот вопрос, меня осенила очередная гениальная идея. Группа и парк! Конечно. Пожалуй, с этим можно что-то придумать.

Глава 2

В общем, наверное, с планами у меня не очень ладно выходит, однако, лучше делать плохо, но делать хоть что-то, чем хорошо сидеть на месте. Вот, что я решил в итоге. Особенно, учитывая открывшиеся обстоятельства. И конкретно для реализации этого, нового плана мне нужен был Толкачев.

Да, да, да. Тот самый Толкач, который уже дважды попадался на моем пути. Казалось бы, кто мог подумать? Я лично вообще не предполагал такого развития событий.

Ситуация заключалась в следующем. Наташка со мной даже просто поговорить не хочет, куда там обсуждать с ней Ромова и воссоединение семьи. Думаю, стоит хотя бы заикнуться на эту тему и староста натурально выцарапает мне глаза. Это раньше я считал Наташку отличницей, примерной девочкой и зубрилкой. Сейчас мне доподлинно известно, что за двумя хвостами с бантиками и симпатичной мордашкой скрывается командос в боевом режиме.

На данный момент староста считает меня предателем, за ее спиной договорившимся с Ромовым. Спасибо идиоту Кашечкину, который не понимает, что такое личное пространство и треплет языком направо-налево. Морду ему что ли набить…

В любом случае, выход один. Я должен помириться с Деевой. Звучит несколько… Черт, да ужасно это звучит. Чего уж там скромничать. В свете какой-то безумной влюблённости, пронзившей мое юное на сегодняшний день сердце, я бы наоборот предпочёл держаться от девчонки подальше. Конкретно от этой девчонки.

Впрочем, помириться – тоже слишком громко сказано. Хотя бы поговорить. Сейчас Наташка делает все, чтоб мы, учась в одном классе, не имели возможности перекинуться хотя бы парой слов. Она просто в наглую избегает любых контактов.

Однако, и это факт, Наташка мне очень нужна. Я организую их общение с Никитой, Никита организует мое общение с Николаем Николаевичем. Формула совершенно проста. Ну и еще этот чертов дядька. Наташкин, имею в виду, дядька, а не просто какой-то левый тип. С ним тоже надо надо встретиться и поговорить.

Конечно, если этот Андрей и правда гнида, вряд ли он в своей гнидости признаётся. Но с другой стороны, любая информация сейчас не помешает.

Вернемся к Толкачу. На новый план меня вдохновили две вещи. Первое – слова Макса о выступлении группы.

Я ведь уточнил, что за группа. Чтоб понимать, разумно ли вообще, к примеру, Наташку звать на их концерт. Именно такой вариант сразу сложился в моей голове. Наташка – концерт – хорошее настроение – романтика – разговор. По-моему вполне рабочая схема.

Концертом я, конечно, с натяжечкой называю. Несколько песен, исполненных на открытой летней площадке парка – это больше про самодеятельность. Так думал я, пока Микласов не произнёс вслух волшебные слова.

– Слушай, да черт его знает. Кто-то из местных. Солист у них Юрка. Ну этот… – Макс пощёлкал пальцами, вспоминая фамилию. Не вспомнил. – Черт… Да в пьяном дворе живет, в пятиэтажке. Николая Митрофановича, инженера, сын. Гаишник он. Вот собрал ребят, что-то пробуют. Говоря, похоже на какой-то панк. Не знаю. Но «монастырские» с «чижовскими» вон, слюни пускают. Готовы даже терпеть друг друга во время выступления.