Павел Кузнецов – Исследование взаимоотношений в Российской Армии (страница 9)

Особенности структуры армии

Армию от других социальных структур, в том числе и государственных, отличает тенденция к абсолютной вертикали подчинения. Это проявляется в особом статусе лиц в официальной иерархии (офицерство) и в их исключительных полномочиях по отношению к подчинённым, вплоть до решения вопроса их жизни или смерти. Следствием этого оказывается волюнтаризм решений, в результате чего задачу выполняют постоянно разные по количеству и составу группы бойцов. Здесь надо иметь в виду, что речь идёт о тенденции. В реальности ей противодействует множество социальных законов и множество конкретных обстоятельств, сил и традиций. Но тенденция эта приводит к жизни жесточайшую иерархию, пусть крайности её и ограничены разнообразными обстоятельствами. Однако, эти обстоятельства не отменяют самой иерархии, влияя лишь на её конкретноисторическую форму проявления, глубину и масштабы.

Данную тенденцию также выражает особый статус приказа. Во все времена приказ для армии свят, его следует выполнять даже ценой жизни. А за его невыполнение предусмотрена ни много, ни мало правовая уголовная ответственность. Однако особенности его статуса и последствия невыполнения различаются в разные времена и в различных обществах. Собственно, вопрос особенностей статуса приказа зависит от тех же факторов, что и официальная иерархия.

В социальной реальности указанная тенденция приводит к аморфности и непостоянству деловых клеточек армейской социальной ткани. Очевидно, что привлечение для решения поставленных задач различных по числу и составу групп бойцов не способствует образованию устойчивых деловых ячеек. С точки зрения организации дела, армия действует как единая большая клеточка. Ключевой в поддержании подобного порядка и в его эффективности является порождённая особым статусом приказа и официальной иерархии уникальная в масштабах общества армейская дисциплина. Именно благодаря ей армия оказывается в состоянии успешно справляться с самыми сложными и невыполнимыми для иных социальных структур задачами. Армия при этом напоминает гидру с множеством голов и рук, причём, отрубленные, они тут же отрастают вновь.

Единственные структуры, близкие клеточкам в армейской социальной ткани представлены штабами войсковых частей всех уровней и низшими (базовыми) войсковыми частями. Напомню, о чём именно идёт речь. Каждое армейское подразделение, начиная с отдельного батальона, полка или дивизиона, помимо собственно названия (например, отдельный инженерно-сапёрный батальон такой-то дивизии такой-то армии) именуется войсковой частью с присвоением особого номера (например, войсковая часть 33 333). Соответственно, если наш отдельный инженерно-сапёрный батальон входит в дивизию, то и он, и дивизия, в которую он входит, получают номер как особые войсковые части. Делается это для структурного удобства и из соображений секретности. Ведь инертное название «войсковая часть 33 333» ничего не скажет о характере обозначенного им подразделения. Тем более что именно это обозначение используется для внешних сношений подразделения, а сама войсковая часть имеет статус юридического лица.

Собственно, такая войсковая часть, а не отдельный солдат, получает приказ сверху. А каких именно солдат и офицеров она выделит, зависит уже исключительно от её командования. То же самое можно сказать и о штабах более высокого уровня иерархии, когда те получают приказы, только они решают уже, какая именно войсковая часть будет выполнять приказ. При этом мы не можем рассматривать роту или взвод в качестве деловой ячейки, так как неизвестно, кто именно будет реализовывать на практике приказ, и в каком количественном составе. А группа людей, состав и структура которой постоянно меняется, не может расцениваться как деловая ячейка. Постоянно же деловые функции выполняет только мельчайшая войсковая часть как органическое целое и вышестоящие войсковые части в лице их штабов. Вообще, тенденция к абсолютной вертикали подчинения без выделения особых клеточек порождает аморфность даже таких образовавшихся клеточек, и всё же их структура достаточно устойчива, чтобы считаться клеточкой. Таким образом, армейскими клеточками оказываются только структурные элементы, имеющие штаб. Но они при этом имеют одну особенность: доминирование жесточайшей армейской дисциплины, которая одновременно делает структуру клеточки размытой, изменчивой и в то же время способствует её кристаллизации через внедрение жесточайшей трудовой дисциплины. Получается коммунальная клеточка по жёсткости и дисциплине организации дела, не уступающая самым эффективным западным деловым клеточкам. Тем самым возведённые в абсолют коммунальные элементы организации армии порождают к жизни фактически деловые клеточки. В этом явлении можно наблюдать целую плеяду законов диалектики: тут и закон единства и борьбы противоположностей, и переход количественных изменений в качественные, меняющиеся местами причины и следствия. И в основе всего этого лежит уникальная армейская дисциплина.

Помимо деловых клеточек, в армии существует тенденция к образованию коммунальных клеточек типа коллектива. Тенденция эта существует вследствие того, что бойцы мельчайших подразделений внутри базовой войсковой части длительное время проживают, общаются и даже обучаются совместно. Если коллективы внутри базовой войсковой части всё же образуются, они, тем не менее, не могут рассматриваться как структурный компонент (ячейка) армии вообще в силу своего временного характера. Коллективы не могут быть признаны ячейкой армии ещё и потому, что не являются официально признанными элементами структуры армии. Обязательное же требование к статусу ячейки состоит именно в таком официальном её признании обществом. И дело тут не только в определении понятий. Кроме того, в нормальной армии с образованием коллективов идёт жесточайшая борьба, для которой все средства хороши (вплоть до расформирования подразделения). Если даже коллектив образовался, деловой направленности он не несёт, да и деятельности его в своём интересе официальное командование не допустит. Максимум, его используют для удобства командования непосредственные командиры. И всё же с коллективами приходится считаться, как с неизбежной социальной реальностью.

Коллектив

Когда люди довольно длительное время живут совместно, решая совместно какие-то общие задачи, они образуют коллектив. Обычно люди вынуждаются к совместной жизни обстоятельствами окружающей действительности, не обязательно социальной. Это могут быть интересы выживания, сознание того, что вместе они смогут обеспечить более высокий уровень жизни, или их просто кто-то заставляет жить вместе.

Чтобы образовался коллектив, людям требуется некоторое время пожить совместной жизнью, либо заняться решением общих задач. Но главное всё же – совместная жизнь, а не решение задач. Потому что люди могут решать какие-то задачи, не образуя коллектива. Кроме того, коллектив предполагает, что составляющие его люди не просто живут и решают задачи, но ещё и общаются помимо решения задач. Коллектив имеет тенденцию отнимать у человека всё его время, чтобы человек не просто приходил сюда работать, а жил здесь общением с другими членами коллектива. Иначе получится не коллектив, а деловая ячейка, где человеческие отношения проявляются в минимальной степени.

Основу поведения и отношений в коллективе образуют именно человеческие отношения, сопряжённые с проявлением человеческих чувств. В коллективе вовсю разворачивается особая группа социальных законов, именуемых законами коммунальности. Их содержание продиктовано тем, что люди вынуждены более-менее долго жить совместно. Существует ещё группа законов, организующих выполнение деловой функции группы людей. Например, если люди более-менее длительное время живут совместной жизнью, в группе выделяется лидер, или группа лидеров, или вообще особая группа людей, задача которых состоит в управлении группой, – это суть закон коммунального аспекта. А закон: управляющий орган группы по своим интеллектуальным качествам и квалификации членов должен соответствовать стоящей перед группой функциональной задаче, является законом организации делового аспекта деятельности группы.

Попавшие в коллектив люди вынуждены считаться с интересами других членов коллектива. Каждый в коллективе следит, чтобы никто в нём не выделялся боше, чем он сам. Люди постоянно наблюдают друг за другом. А, учитывая, что здесь человек всегда на виду, скрыть что-либо от других чрезвычайно сложно, даже если другие и не будут предпринимать особых усилий, чтобы это что-то узнать. Нарушение же баланса интересов ведёт к наказанию от остального коллектива. В коллективе всегда выделяется лидер, обладающий особыми личными качествами, делающими его адекватным роли лидера. Его коллектив уполномочивает следить за соблюдением баланса интересов. Для этого, правда, ему даётся ряд привилегий и иммунитетов, в том числе для него устанавливается особая мера интересов, выше меры прочих членов коллектива. Но с этим никто не спорит, так как это суть мера вынужденная, дабы упростить контроль за членами коллектива и определить человека, ответственного за соблюдение баланса интересов. Лидер является не простой игрушкой коллектива. Он быстро понимает выгоды своего положения и начинает использовать коллектив в своих интересах, что дозволено лишь до определённой меры, и обычно лидер быстро усваивает эту меру. Когда контроль за соблюдением баланса персонифицирован, член коллектива не один раз подумает, прежде чем решится переступить черту. Переступивших же поддерживаемый коллективом лидер быстро ставит на место. Лидер же поддерживает меру, так как считает, что только он вправе превышать меру, остальные же суть его конкуренты, а с конкурентами разговор короткий. Лидер зачастую и не осознаёт, что он является лишь орудием коллектива, более того, он зачастую считает, что коллектив – его собственная вотчина.