Павел Кузнецов – Фактор Ясеня (фрагмент) (страница 9)
От высокотехнологичного аппарата остались лишь жалкие огрызки. Единственным целым его фрагментом оказалось её собственное кресло. И что-то подсказывало, что дело тут отнюдь не в ударе о землю. Над хрупкой скорлупкой покуражились обитатели реликтового леса. Подтверждая это, слух прорезал скрежет металла. Лита бросила взгляд в том направлении и съёжилась: древесное щупальце оплело фрагмент двигательной установки и, сжав, буквально выдавило наружу что-то жидкое, похожее на пену… Ну да, пена. Обычная монтажная пена, которой автоматика до сих пор пыталась заштопать повреждения корпуса. Однако древняя флора оказалась сильней.
И тут рыжую опалило воспоминанием: она же была с Галой! Сестрой по воспиталищу и близкой подругой! Заполошно заозиравшись вокруг, девочка отметила, что от второго кресла остались лишь смутные лохмотья. Это открытие ещё больше дисциплинировало республиканку, она подобралась, и стала осматриваться с максимальной тщательностью. Взгляд синих глаз сделался пристальным, цепким. Из них пропал даже намёк на растерянность.
В руках снежки сам собой возник тревожный чемоданчик. Наружу были извлечены столь необходимые для выживания предметы. Девочка подпоясалась пояском с персональным генератором защитного поля. Надела лёгкий матерчатый шлем с комплексом навигационного и сканирующего оборудования. Приторочила к бедру вибронож. В руках тринадцатилетней девчонки оружие смотрелось чересчур массивным, брутальным, даже казалось несколько чужеродным – что, впрочем, не мешало самой республиканке ощущать клинок продолжением руки. На спину лёг аккуратный рюкзачок с пищевыми рационами, аптечкой и бытовыми приспособлениями. Теперь Лита ощущала себя готовой к любым испытаниям.
Ещё раз внимательно оглядев ошмётки аппарата, чуть не ставшего для неё могилой, снежка заметила следы волочения. Склонилась над острым фрагментом обшивки. На нём обнаружился клок волос. Медных, что та проволока. Лита нахмурилась и тенью выскользнула наружу, навстречу негостеприимной громаде леса.
Дальше волосы и ошмётки одежды обнаруживались с поразительной регулярностью. На последних метрах к ним добавились бурые потёки: кровь. Снежка тут же ускорилась, и не зря. Буквально через какой-то десяток метров она уже стояла у входа в пещеру. Следы волочения терялись во тьме разверзшегося зева земли. Лита не стала терять времени даром. Шлем заработал, дополняя визуальный ряд данными инфракрасного и энергетического спектров. Картинка активных и остаточных излучений придала окружающему пространству особенно угрожающие черты. По транслируемой на глаза проекции пролегли странные потусторонние разводы энергетических «жил». Подстроив восприятие, юная республиканка шагнула вперёд, внутрь смертоносной пещеры.
Они встретились в месте, где узкие стены раздавались, образуя просторное помещение. В другой ситуации комната могла даже показаться уютной – но только не сейчас, когда по центру замерли двое: гордая дочь Синергии и потусторонняя
Республиканка не растерялась, не испугалась – казалось, она вообще не испытывает сейчас никаких негативных эмоций. По крайней мере таких, которые бы помешали ясности сознания и чёткости восприятия. Лицо снежки под гибким шлемом превратилось в сплошную маску, ощерилось ответным хищным оскалом. Лита зарычала в ответ. Вибронож, сам собой скользнувший в руку ещё на входе в пещеру, теперь был сжат обратным хватом, пребывая в высшей степени готовности к удару.
Тварь ещё только примеривалась к своей явно неудобной и непривычной противнице, против которой все её вековые инстинкты молчали, а девочка уже пошла вперёд. Удар, уворот, перекат, удар снизу вверх… Тварь больше не угрожала, она выла. В последнем ударе нож прошёлся по её брюху, играючи распоров его. Наружу вывалилось нечто горячее, в восприятии умной электроники отразившееся ещё одним жёлтым пятном – которое, впрочем, быстро остывало. Рык твари сделался удивлённым, недоумевающим, а потом её лапы подломились. Заскулив, животное завалилось набок. Часто-часто задышало. Конечности забились в явной агонии.
Несколько минут жизнь уходила из некогда грозного создания. Всё это время снежка провела, замерев, ловя каждый звук в окружающем пространстве, фиксируя каждое движение или тепловой всплеск. Она плохо знала повадки подобных тварей. Во времена достопамятного урока по выживанию ей не приходилось с ними встречаться – только слышать о них. И слава космосу, что не приходилось. Она тогда была ещё слишком слаба, чтобы выйти один на один против столь совершенной машины для убийства. Теперь – другое дело. Последние годы закалили тело, подарили уверенность в себе, воспитали боевой дух. Снежка была готова принять бой с любым живым существом… кроме, разве что, самых матёрых хищниц исследованной Галактики – валькирий. На их фоне она всё равно казалась юной и неоперившейся ещё девчушкой, но здесь и сейчас именно она выступала самой серьёзной хищницей в реликтовом лесу.
Реликтовый лес… старый, древний… он слишком закостенел в своих представлениях о мире. Ему было невдомёк, что где-то вызрели и даже вышли к звёздам существа иного порядка социальной и биологической организации. На их фоне он сам казался пережитком, чем-то давно отжившим. Реликтовым. Да, это именно то слово, которое ярче всего характеризовало суть. Он – реликт, в то время как перед ним предстало существо новой формации, принадлежащее уже иному, новому, миру.
Когда пятно противника остыло, Лита пошла в дальний угол жилища. Там, среди костей и обрывков ткани, лежала Гала. Девочка представляла собой жуткое зрелище. Кровь во многих местах уже запеклась, волосы свалялись и висели такими же обрывками, как и клочья одежды. Никакой жизнерадостности, никакой воли к жизни – республиканка казалась сломанной куклой. Особенно в свете того, что одна нога у неё была отгрызена по самое бедро, а рука – по локоть.
Лита склонилась над подругой. Долго искала пульс, проверяла энергетическую оболочку. Пульса не было, но энергия ещё теплилась в растерзанном теле. Тогда снежка принялась за реанимационные процедуры. Не меньше часа она колдовала над Галой, и вскоре её усилия оказались вознаграждены: девочка задышала. Хрипло, прерывисто, но задышала. Республиканская кризисная медицина порой творила чудеса. Так и сейчас: бездыханное тело на глазах возвращалось к жизни.
Двое суток провела Лита в пещере. За это время она стабилизировала состояние подруги настолько, насколько это вообще возможно в их ситуации. Дальше оставаться здесь было опасно: в любой момент могли нагрянуть конкуренты убиенного хищника. Он уже два дня не обновлял свои метки по границе охотничьей территории, а лес не терпел малейших сбоев в биологических процессах. Поэтому, приладив на спине бессознательное тело Галы, снежка отправилась в путь. К цивилизации. К людям.
…Её подобрали спустя четыре дня. Поисковые экспедиции не прекращали попыток отыскать пропавших воспитанниц. Отлаженный механизм спасения работал всё это время, прочёсывая метр за метром громаду реликтового леса. Но, к сожалению, до того он работал вхолостую. Он бы сработал и раньше, да только подростки слишком далеко удалились в лесные дебри. Энергетические же аномалии, вкупе с мощной атмосферной грозой, не позволили определить место аварии. Спасатели вынуждены были тыкаться вслепую, пока она сама не вошла в зону поиска.
Пара женщин, руководящих спасательными процедурами, не сразу даже поняли, кто перед ними – уж больно спокойно и уверенно держалась эта девчонка, уж больно чистенькой и ухоженной была для подростка, пережившего страшную аварию и отмахавшего по древнему лесу не одну сотню километров за более чем неделю пути. Только горящие ослиным упрямством глаза, да скорбная ноша за спиной позволили взрослым не ошибиться, угадать в странной девчонке потеряшку. Даже электроника, посредством которой они впервые заметили снежку, не могла скрыть всей степени эмоционального накала, разлитого вокруг юной республиканки.
А ещё она спасла подругу. Пронесла её через бессчётные опасности на собственной спине. Не бросила и ни разу не дала слабину. Это оставило, пожалуй, самый сильный след в мировосприятии воспитанницы. Лита резко, за какие-то дни, окончательно повзрослела. И стала ещё упрямей – хотя, казалось бы, куда уж больше…
- Что ж, теперь вижу, ты заслужила право попробовать доказать, что достойна, - просмотренные кадры не оставили равнодушными никого, кошки прониклись образом нашей гостьи, и теперь старались всячески выразить ей свою приязнь.