Павел Кузьменко – журнал "ПРОЗА СИБИРИ" № 1995 г. (страница 96)
Кулика в Москве и в представительствах иностранных государств в Новосибирске, можно было через Музфонд приобрести инструменты и самые последние нотные новинки. Американские ноты уже тогда существовали в редакциях, так что Кулик у всех музыкантов пользовался абсолютным авторитетом".
В очередной раз открыв областной вестник, новосибирский обыватель с радостью узнавал, что в городе
ОТКРЫВАЕТСЯ ПЕРВОКЛАССНЫЙ
РЕСТОРАН ЗАПСИБТОРГА „ЦЕНТРАЛЬ".
В здании городского корпуса.
Семейные кабины.
Мягкая стильная мебель.
Эстрада.
ИГРАЕТ ДЖАЗ-ОРКЕСТР
(в полном составе)
Из воспоминаний Владимира Кузьмича Фугенфирова:
„К тому времени в городе решили открыть первый крупный ресторан на манер столичных. Разместился он в первом кирпичном новониколаевском здании. До этого там было какое-то кооперативное управление (ныне здание Городского музея, напротив мэрии). Было сделано много реставрационных работ. До этого в городе существовали только пивные бары или небольшие трактиры, типа закусочных, где играли салонные составы: скрипка, виолончель, рояль. Были, конечно, и небольшие рестораны при гостиницах с помпезными названиями. Самый знаменитый пивной бар располагался в помещении магазина полуфабрикатов нынешнего ресторана „Центральный". Однажды мы явились в новый ресторан и предложили создать там оркестр. Вначале директор ответил, что необходимости в оркестре он не видит. 3 крайнем случае, сказал он, можно создать ансамбль из 5-6 человек. Но мы настаивали на восемнадцати музыкантах, так как именно на такой состав у нас были аранжированы пьесы. В конце концов,‘сказали мы, ресторан новый, большой, публику надо завлекать, а репертуар у нас диковинный...
Ресторан принадлежал акционерному обществу „Аккорд" (в городе было два таких общества — „Аккорд" и Центральный рабочий кооператив). Переговоры шли долго, но Хазанкин был большим дипломатом, чем-то он хозяев уломал, нам дали время для репетиций и прослушивания. Потом ходили слухи, что как раз в то время ожидали какую-то очень важную делегацию из Москвы. (Самолет АНТ-9 „пилил" тогда до Новосибирска 20 часов!) Вот вроде и хотели закатить банкет для делегации в ресторане „Централь".
Подошло время окончательного решения. Конечно, мы все волновались. Пришли в этот недостроенный ресторан. Гладкий, без эстрады, пол, никаких стульев и пюпитров. Рояля не было, стояло старенькое, разбитое вдрызг пианино, под которое нельзя было даже настроиться. Мы были одеты не богато, но аккуратно — отутюжены и при галстуках. Из
Сибгосоперы пригласили певицу и пианиста. Собралось начальство, всё в вычищенных сапогах, и мы, без дирижера, что само по себе было необычно, начали играть. Собралась вся кухонная челядь, будущие официанты, прислуга. Вдохновленные, мы грянули „Марш-привет" Цфасмана. Даже в этой обстановке музыка звучала для присутствующих необычно, а когда еще певица-исполнила пару номеров, а мы заиграли румбу — восторгу толпы не было предела.
Еще бы!
Они ничего такого в жизни не слыхивали!
Всего мы приготовили для программы десять пьес, все они понравились, и с нами заключили контракт.
Случилось это под Новый — 1932 год!
Будем считать эту дату — датой ОРГАНИЗАЦИИ ПЕРВОГО НОВОСИБИРСКОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ДЖАЗ-ОРКЕСТРА.
„Так как мы почти все вечерами играли в „Красном факеле", то программа в „Центральном" начиналась в десять вечера и продолжалась до двух часов ночи.
Перед новым годом слух о необыкновенном оркестре пронесся по всему городу и столики были откуплены на два с половиной месяца вперед. В ресторан потянулся уголовный мир и проститутки. Дело доходило до того, что милиция и ОГПУ периодически устраивали в ресторане облавы. Когда ночные бабочки спасались бегством, они, естественно, пользовались черным ходом й бежали в Первомайский сквер. Впрочем, хитрые чекисты разбрасывали там настоящие сети, вот рыбка в них и ловилась.
Первый ресторан!
Первый джаз!
Нам сшили одинаковые костюмы, заказали лакированную обувь, сделали станки для расстановки инструментов и пюпитры. В десять вечера мы по команде выбегали на сцену в малиново-серых костюмах, с белыми астрами в петлицах и исполняли „Приветственный марш". Затем следовал каскад песен и инструментальных пьес.
Слухи о нашем оркестре скоро проникли в близлежащие сибирские города, стали приезжать музыканты, предлагая свои услуги на конкурсной основе.
Вскоре у нас была собрана полная группа саксофонов. А сам руководитель прекрасно играл на кларнете и саксе.
И все равно нам еще не верилось, что мы можем играть джаз. Ведь весь материал был строго расписан по нотам. Ни о какой импровизации еще и речи не шло."
Летом 1934 года афишные тумбы и газеты Новосибирска сообщили, что
С 14 июля в кинотеатре „ПРОЛЕТКИНIО"
впервые демонстрируется
высококачественный ЗВУКОВОЙ и
МУЗЫКАЛЬНЫЙ ОЧЕРК
„МОСКВА“
с включением ряда концертных
выступлений в сопровождении
больших составов
Государственных ДЖАЗ-ОРКЕСТРОВ!
С этого времени кинотеатры города перешли на показ звукового кино, которое властно захватывало всю страну.
Если до этого только в двух кинотеатрах (Пролеткино" и „Госкино") периодически играли небольшие, по типу салонных, струнно-джазовые ансамбли В.И.Желтковского и А.М. Кулика, то к 1934 году ситуация в корне изменилась.
Городское управление кинофикации постановило, что для большего охвата зрителя, привлекательности и рентабельности (по примеру столичных городов), необходимо создавать при кинотеатрах оркестры. Так, тем же летом в кинотеатре „Юнгштурм" заработал новый оркестр, руководимый талантливым скрипачей и художественным руководителем ТЮЗа — Львом Перельманом. Основная часть музыкантов играла в ресторанах, поэтому исполнители умудрялись днем репетировать в Запсибопере, вечером играть в кино, а на ночь усаживались в ресторане.
В это время заработки таких многопрофильных инструменталистов выросли, и музыканты джаза материально были относительно обеспечены.
Через какое-то время ансамбль А. Кулика, игравший в „Госкино" уступил место оркестру Коморского.
„Это был первоклассный ансамбль, — вспоминает В.Дорохов. — Музыканты, игравшие перед Сеансами, были одеты в роскошные одежды, а самой яркой фигурой там был барабанщик (?) и пианист Александр Васильевич Коростылев. Он был сыном царского генерала, командовавшего Сибирским казачьим войском и расстрелянного большевиками. При Сибирском казачьем войске существовал, кстати, великолепный симфонический оркестр, разогнанный после революции. Генерал Коростылев курировал этот оркестр и другие полковые духовые оркестры. .
Вообще из среды детей офицеров казачьих войск выросло много прекрасных музыкантов. В детстве их отбирали по конкурсу и обучали в специальном заведении в Москве. При советской власти многие из них пострадали — скрипач Костя Дубченко, братья Пермитины, и, разумеется, сын генерала — Саша Коростылев. Он считался в нашей среде гением. Он, кстати, пытался поступить в Московскую консерваторию, но из-за отца, по анкете, не прошел, и вернулся в музыкальное училище в Томск. Ему была заказана любая работа в государственных филармониях, .тогда он пошел работать в рестораны и в кино. Он, несомненно, .был лучшим пианистом города и гордостью оркестра Коморского..."
„Мы подали пример... — продолжает уже Фугенфиров, — ив городе потихоньку стали организовываться новые оркестры и джаз-банды. Первым, после ресторанного оркестра Хазанкина был безусловно оркестр „Госкино" Коморского. Причем состав оркестра был более близок к джазу, да и музыканты поискусснее. Вскоре они нас переплюнули и мы отошли как бы на второй план. А в „Пролеткино" стал играть оркестр отличного пианиста Павла Головачева, который пытался собрать лучших музыкантов города... Таким образом, к рубежу 1935 года в городе было уже три больших конкурирующих оркестра...
Нам всем предлагали выступать по радио, но возможности студии были маленькие. Директора кинотеатров требовали после просмотра новых кинофильмов быстро переписывать мелодии, аранжировать их и играть перед сеансами.
Музыка была типичной для советского кино — сплошь отечественные композиторы, нечто ритмическое. В ресторанах музыка была ближе к джазу, так как мы не испытывали никакого давления и контроля.
Пользовались мы официальными аранжировками, которые присылал нам Цфасман. С американскими нотами было посложнее, но и их доставали неведомыми путями. Хазанкин привез не так уж много нот, причем часть из них просто не подходила к нашему составу, а часть оказалась очень сложной. „Переснимать" музыку с пластинок мало кто умел, так что брали в основном то, что издавал Музфонд, а своих композиторов и аранжировщиков не было.
В конце 1933 года был открыт Новосибирский передвижной деревенский театр (с 1942 — Облдрамтеатр, с 1992 — „Старый дом"), который организовывал агитбригады, и многие музыканты подались на гастроли. Одновременно в городе открылось отделение ГОМЕЦ (Государственное объединение музыки, эстрады и цирка), чиновники которого в большинстве своем не только о джазе, но и о музыке не имели ни малейшего понятия. Однако они пытались навести порядок с ансамблями и репертуаром на свой лад..."