Павел Кренев – Добрые люди (страница 54)
«Только бы успеть завернуть за Вороний мыс», – думал Мишка. А кругом – голубой бездыханный штиль, прозрачный воздух медленно покачивает свое ленивое прогретое тело на водной глади. Ничего еще не кричит, не сигналит о приближающемся шторме. Ничего, кроме миража и черной тучи, которая уже начинает вылезать из-за горизонта. Приятели сидят обреченно нахохлившиеся, тревожно посматривая в даль, которая темнеет на глазах.
И вот оттуда, из этого чернеющего далека, как первый вестник нападения, словно первая стрела, пущенная самой сильной рукой, море прорезала острая темно-синяя полоса ряби.
«Только бы успеть за Вороний мыс!»
Через несколько минут «стрелы» пошли уже стаями. Мишка, вдруг сообразив, круче повернул нос лодки в море: надо держать подальше от берега, здесь мелко, каменисто, на волне тут разобьет. Надо на глубину.
Боковой ветер стал налетать порывами, постепенно набирая мощь, раздувая гигантские мехи. Пошла первая зыбкая неровная волна, вся в густой темной ряби, словно крокодилья спина. Костю, бледного, вконец растерянного, стало на носовой «банке» плюхать и покачивать, он пересел прямо на днище и взялся за борта обеими руками.
У Мишки в голове колотится мысль-вопрос: «Стоит ли ему или нет приставать к берегу? Ведь еще вполне можно успеть. Но как назло здесь сплошные каменные гряды. Карбас негде спрятать, разобьет вдрызг. А до берега, чтоб лодку вытянуть, не добраться. Мелко. Нет, надо за Вороний мыс. Там глубина и бухты удобные. Скорее туда!»
Но карбас плетется черепашьим ходом, и уже подступают волны, нагулявшие на просторе силу, бьют в борт, в провалах между ними валы закрывают берег Мишке страшно, но он замечает, что Костя совсем «сдрейфил»: схватился мертвой хваткой за ручку пустого бачка из-под бензина и сидит на днище скрючившись.
«Соображает, за что держаться надо», – зло думает Мишка (пустой бачок – проверенное спасательное средство) и криком и знаками подзывает Костю к себе. Тот кое-как подползает, смотрит остолбенело.
– Приготовь черпак лучше, балбес, готовься воду выкачивать! – кричит Мишка, срываясь на визг.
И Костя послушно шарит и под брезентом находит черпак. Но, взяв его как-то рассеянно, машинально, из второй руки не выпускает бачка.
«Совсем скис», – думает, глядя на него, Мишка, но ему сейчас не до Кости. Началось то, чего Мишка боялся больше всего: пошли валы с барашками. Барашки – это гибель для лодки, если подставишь под них борт. Они не качают, они захлестывают. И Мишка – весь внимание. Как только сбоку вдали появляется белый гребень, он резко тянет руль назад, и карбас встречает коварную волну носом. На эти галсы уходит время, и карбас вроде и не движется вперед, а только крутится. Когда лодку подбрасывает, вдали уже виден маяк: там Вороний мыс. Значит, все же движется.
Еще Мишку страшит мотор. Как молитву он шепчет: «Ну давай, развалюшечка, потяни еще чуток!» Мишка знает, что движок сразу заглохнет, если на магнето попадет вода. А брызги все летят в лодку от барашков, и магнето, кажется, торчит и выступает из мотора прямо под брызги…
Мишка пытается закрыть мотор собой, но тогда он не успевает следить за волнами. Один раз плеснуло очень сильно, и его окатило всего: гребень возник перед самым бортом, но «топнога» чудом не заглохла, только зашипела.
«Заглохнет – пропали!» – понимает Мишка. В такой шторм в открытом море не спастись. Сейчас очень бы помог Костя, но он сидит оцепенелый, бледный, ничего, видно, не соображает. И Мишка один, с огромным трудом, неимоверно ругаясь, балансируя и постоянно дергая руль туда-сюда, напяливает-таки край брезента на мотор.
Так проходит, наверно, много времени, но Мишка ничего не замечает, кроме волн и барашков, которые надо встречать носом карбаса.
Но вот по курсу уже видны гряды белых россыпей волн. Это Вороний мыс. Его надо обходить стороной, потому что напрямик через эти белые волны не прорваться, и Мишка идет на ветер…
Когда казалось, что главные трудности остались позади, когда обошли уже Вороний, откуда-то сзади, из-за кормы, внезапно выдернулась «ладонь» гребня и шлепнула по мотору всей «пятерней». Мотор заглох, и стало до ужаса тихо.
Мишка, не раздумывая, что надо делать, и перемахнув через движок, бросился к веслам. Отбросив отяжелевшего Костю от сиденья, чтоб не мешал, он быстро вставил весла в уключины и стал разворачивать нос опять на ветер. Но карбас почти не двигался. Сил у Мишки явно не хватало. На его глазах властно и как-то хладнокровно подошла огромная волна с барашком наверху, безжалостно перелезла через борт и залила все, что лежало на дне. Карбас сразу огруз и совсем перестал подчиняться.
«Все, следующая волна будет последней», – мелькнуло у него в голове, и он что было силы тряхнул Костю за плечи:
– Помогай! Потонем!
Тот не сопротивлялся и равнодушно сидел прямо в воде. Мишка развернул его за волосы и влепил такую затрещину, что Костя откинулся набок и сразу же проснулся:
– Ты чего, сдурел?
– Хватай весло! Сдохнем!
Скрипя уключинами, корчась и охая от усилий, они все же под самый очередной гребень развернули карбас против ветра и держали так долго, пока ветер и волны гнали их к берегу. Метрах в семидесяти от него, там, где начинаются россыпи, их подхватил огромный вал и, держа на своем высоченном, кипящем хребте, добросил почти до самого берега. Потом, подождав короткой передышки между волнами, они кое-как развернули лодку носом к берегу и наконец уткнулись в прибрежные камни. Но пока выскакивали, выбрасывали принадлежности для вытаскивания лодки на сушу, ее все же сместило немного назад, и накатная волна залила карбас до бортов. Он осел на морское дно и крепко за него зацепился всем своим тяжелым корпусом.
Теперь начиналась работа, требующая затраты еще больших сил. Необходимо было поднять перегруженный мокрой поклажей и забортной водой карбас из морского плена на берег. Мишка понял, что с этой задачей им не справиться, если хоть маленько не передохнуть. Лодку все равно уже не унесет, она стоит вся в воде, и прибойный ветер и волна прижимают ее к берегу. Приказал Косте:
– Садись, перекурим.
Сам сел прямо на мокрый скользкий валун. Костя тоже. Какое-то время они, уставшие, поникшие, молча глядели, как разбитые в каменьях волны переваливаются через верх старого карбаса, гуляют над ним, не замечая никаких преград, а потом тяжело плюхаются о камни, сгрудившиеся на берегу, шипят, словно погибающие змеи, и теряют свою недюжинную силу. Видеть свой карбас погруженным в морскую воду мальчишкам еще не приходилось: на любого помора такое зрелище нагоняло жуть. Что-то с этой жутью надо было делать, как-то ее прекратить. И Мишка с Костей, посидев на каменьях, решительно поднялись. Нельзя же долго глядеть на гибель.
За считаные минуты они заострили топором и вколотили в берег прочную короткую слегу, уперев ее в лежащее поперек тяжелое, всосанное в мокрый песок бревно. Изготовили воротной кол, надели на слегу бадейку – полую чурку, и вот уже Мишка бежит к карбасу, на ходу разматывая веревку – шейму, и кричит:
– Готовь кол воротить!
Костя вправляет кол в петлю и сначала бегом, потом медленно, с напрягом, начинает ходить вокруг бадейки. Веревка натягивается, сбрасывая налипшие водоросли. Костя наклоняется вперед, упирается скользящими по сырости сапогами в камни и бревна и что есть моченьки толкает грудью и руками упругий воротной кол. Карбас, уже всосанный в песок, не хочет никак шевелиться и поначалу почти не двигается.
Но вот упрямая сила все же чуточку, на несколько сантиметров, двигает его вперед. Карбас, вылезая из глубины, вздымает сначала один борт, потом другой. А Мишка в это время рыщет в поисках катков. Нашел один, подбежал, сунул в воду под киль. Карбас подмял его под себя, и, пока полз по нему, Мишка принес второй каток…
Когда над волнами, над водой оголились оба борта, когда нос лодки вылез на берег, мальчишки с двух ее сторон поставили подпорки из валяющихся на берегу обрезков бревнышек, отчего карбас перестал переваливаться с боку на бок, и черпаком попеременно выкачали забортную воду…
Ветер все не унимается, свищет и лютует на просторе. Волны, раскрывая белые пасти, набрасываются на прибрежные камни, словно норовят их сожрать.
Мишка и Костя, понурые, сидят на бревне рядом с вытащенным на берег карбасом. Продрогшие, они страшно довольны, что карбас и мотор остались целы, что отец и мать не очень сильно будут ругаться.
Над ними на высоченной горе через равные промежутки – через шесть секунд – вспыхивает маяк. Море, вылизывая гальку, выбрасывает на берег золотистых, в пятнышках, рыбок – пойманную ими форель.
Беляк и Пятнышко
В самом центре города Архангельска горит Вечный огонь. В короткие белесые северные ночи пламя его, бледное и желтое, тускловато помаргивает средь серого гранита и совсем почти не освещает прозрачную ширь середки северного лета. Разве можно осветить маленьким огнем бесконечную светлость белых ночей? В эту пору Вечный огонь заметен лишь вблизи. Зато зимней холодной черной ночью огонь раздувается прилетающим с полуночных краев северным холодным ветерком – сиверко, который шквальной своей рванью расплескивает пламя в разные стороны. И отблески огня прыгают по площади, залетают в окна окружающих домов, улетают далеко в небо и красят в розовый цвет падающие на город снежинки. Рядом с Вечным огнем стоит странный памятник. Вряд ли кто-нибудь из российских граждан видел что-нибудь подобное в других городах мира.