Павел Кравченко – Чекисты. Книга вторая (страница 52)

— Я думаю — из-за неаккуратности, — ответил американец. — Не явился Николай. Сорвал встречу. А теперь оба боятся, опасаются друг друга…

Шилл искоса посмотрел на него:

— Из-за неаккуратности, говорите? А почему Владимир так долго молчал? Это настораживает. Ведь Сергей сообщил, что именно Вольдемар не явился на встречу.

— Но, господин полковник, Вольдемар напуган исчезновением Николая. Он выжидает. И он прав. Ведь место и время встречи были известны Николаю.

— А Сергей все-таки ждал Вольдемара на условленном месте.

— И Николая, — подсказал Лестер. — И Вольдемар совершенно прав, выжидая. Место встречи известно Николаю, — повторил он, как бы развивая логику своих доводов. — Если Вольдемар придет туда вместе с Сергеем, а Николай уже схвачен, их тоже могут схватить. Уж лучше переждать. Я бы на его месте поступил так же. Но, как видите, Сергея не арестовали. Значит, наши предположения, что Николай не на свободе, к счастью, неверны. Он безусловно свободен или же… мертв.

Рассуждения Лестера были убедительны. Они поколебали сомнения Шилла, но он не хотел сдаваться.

— Слишком уж долго молчал Вольдемар, — проворчал Шилл. — А теперь, видите ли, подыскал удобную квартиру. Ждет указаний. Не морочат ли нам голову советские контрразведчики?

— Не думаю. Это почерк Владимира, — ответил Лестер.

Шилл долго молчал, что-то обдумывая.

— Поздравлять нас все-таки рано, — наконец произнес он. — Вы разработали план получения документов, которые находятся в руках Сергея?

— Этот план разрабатывается, шеф.

— Вот что. — Тяжелая ладонь полковника легла на зеленое сукно письменного стола. — Надо быть осторожнее. Поставьте Владимиру контрольные вопросы. Запросите Сергея. Хорошенько сличите почерки. Пусть все передачи принимает лично Ганс. Мы должны убедиться, свободен ли Вольдемар в своих действиях.

В перехваченной чекистами радиограмме, переданной “вслепую” для Сергея, шпиону предлагалось сообщить все, что ему известно о Владимире. Это была проверка. Если Сергей был бы на свободе, он должен ответить. Положение осложнилось. Не обращаться же за помощью к Сергею! Возможно, американцы рассчитывают на то, что, если Сергей арестован и будет действовать подневольно, он условным знаком сообщит об этом, когда его заставят написать письмо или посадят за передатчик. И тогда весь план, разработанный Телегиным и Васильевым, будет сорван. В то же время если не ответить на вопрос, молчание Сергея, вполне естественно, вызовет у его шефов подозрение.

— Положение, однако, еще не безвыходное, — сказал Телегин, когда Васильев доложил ему о полученной радиограмме. — Ведь у нас есть два письма, написанные собственноручно Сергеем: то, что принес в управление Саженцев, и то, что принесла Мария Федоровна. — Телегин подошел к сейфу и достал голубой конверт с наклейкой “международное”. — Письмо мы отправим по назначению, — продолжал он свою мысль, — но предварительно графологи несколько изменят в нем тайнописный текст. Оно рассеет опасения и укрепит в глазах американцев положение Владимира.

В тот же день письмо было отправлено. После того как над ним поработали графологи в научно техническом отделе управления, зашифрованный текст выглядел так: “От Николая все еще нет никаких вестей. Рацию Владимира перепрятали. Договорились пока не встречаться. Обстоятельства складываются хорошо. Продолжаю действовать. В квадрате № 11 обнаружил неиспользуемый аэродром военного времени”.

— Клёв на уду! — пожелал удачи Васильев, опуская письмо в почтовый ящик.

Через несколько дней у себя в кабинете вместе с Алексеем он уже читал отпечатанный на машинке расшифрованный текст радиограммы, принятой радистом управления. Радиограмма адресовалась Владимиру:

“Почему не используете рацию? Почему в условленное время не приходили на встречу с Сергеем? Ждем объяснений. Слушайте нас по расписанию. Сообщите, какое сегодня число”.

— Что, у них календаря, что ли, нет? — удивился Васильев.

— Это условный знак. Если я отвечу правильно, значит, не на свободе, — объяснил Алексей. — Понимаете? Надо ответить, что сегодня — двадцать второе.

— Но сегодня только девятнадцатое, — засмеялся майор. — Уж лучше ответить, что двадцать девятое.

— Нет, по инструкции я должен сообщать числа только на три дня вперед.

— М-да… — задумчиво протянул Васильев. — Жаль, что приходится отвечать по почте.

Ему очень хотелось выпустить Алексея в эфир. События сразу же начали бы развертываться с предельной быстротой. Но он считал, что для этого еще не наступило подходящее время. Телеграммы пока еще подписывают Лестер и Беттер. Это не те люди, которые нужны. Надо убедить бывших хозяев Алексея в том, что он действует свободно. Тогда в игру вступит большое начальство. Именно этого дожидались Васильев и Телегин.

В дверь роскошного номера одного из лучших отелей города постучались. Лестер вынул изо рта трубку:

— Войдите!

Вошел Беттер.

— Есть что-нибудь новое?

Немец кивнул:

— Да, шеф. Владимир слышал нас. От него получено еще одно письмо.

— Опять письмо? Почему он не пользуется рацией? За такие задержки Шилл нас не похвалит. Да к тому же письма могут быть написаны кем угодно. Вы что же, думаете, что у советской контрразведки нет людей, которые могут подделывать почерк?

— Это верно, шеф, — терпеливо согласился Беттер. — Но зато письма гарантируют безопасность. У советской контрразведки есть и хорошие пеленгаторы. Ведь в России то он, а не мы.

Лестер поспешил переменить разговор.

— Ну-ка, давайте сюда письмо. Что Вольдемар ответил на контрольные вопросы?

— У него все в порядке. Ответил правильно.

Лестер снова сунул в рот трубку.

— Кстати, Беттер, не хотите ли отправиться в Россию?

Немец побледнел.

— Я?

— Да, вы. Не тряситесь, Беттер. Не навсегда. На какие-нибудь десять минут.

— Я вас… не совсем понимаю.

— Шилл ждет от нас плана. Где этот план? Не можем же мы водить его за нос до бесконечности. Что, если наши парни Вольдемар и Сергей выберут удобное место для посадки самолета? Понимаете? — Американец пристально поглядел на Беттера, щелкнул пальцами. — Место для посадки. Сесть, взять небольшую посылку и… Понятно? — Лестер засмеялся, встал и дружески похлопал Беттера по спине. — Ничего, старина, мы это еще обсудим. По моему, план неплох.

Алексей пристрастился к чтению. В удобную, чистую, солнечную комнату, где его поселили, переведя из камеры, ему приносили книги, газеты, журналы. С особенной жадностью он набрасывался на газеты. Алексей прочитывал их от первой строчки до последней, все — и центральные, и местные районные многотиражки. Его интересовало решительно все: и скупые короткие строчки сообщений из-за рубежа, и обширные, иногда с продолжением в следующем номере очерки о знатных людях — строителях, колхозниках, зимовщиках в Антарктике, и фотоклише. Но с необычайным вниманием он читал те статьи и заметки, под которыми чуть пониже фамилии автора мелким шрифтом было набрано: “Смоленская область”.

Великая страна кипела и бурлила. И вместе со всей страной выполняла величавые задачи, строила, собирала урожаи, создавала новые колхозы его родная Смоленщина.

За ровными строчками газетных колонок, словно за туманной дымкой, подернувшей ясную чистую даль, виделся ему крутой откос, бревенчатые домики над рекой, серебристые ивы, склонившиеся к тихой воде, и родное, в морщинках, лицо матери. О, как дорого было ему это лицо, эти глаза, смотревшие на него вопросительно и печально.

“Мама, мама! Когда же я увижу тебя теперь?!”

С каждым днем все больше и больше убеждался Алексей в том, что Беттер и инструкторы в “школе” обманывали его.

Он чувствовал, что ненавидит их, и с нетерпением ждал тех минут, когда вместе с майором составлял текст очередного послания шефам. В одном из писем он сообщил о том, что перевез рацию в дом к Эльвире, указал ее адрес, пообещал в ближайший сеанс выйти в эфир. Упомянул и о том, что выполнил кое какие задания: сфотографировал несколько важных объектов, достал подлинный советский паспорт.

— Зовут! Зовут!.. — Алексей резко повернул голову и обрадованно посмотрел на Васильева, поправив наушники.

— Хорошо, Алексей, записывайте быстрее. — Майор поощрительно похлопал его по плечу.

Алексей склонился над листком бумаги, остро отточенный карандаш замелькал в его руке. Писклявые сигналы морзянки частой дробью сыпались в уши, тонкой цепочкой цифр, точек, тире…

Внезапно писк умолк. Алексей снял наушники и взглянул на майора.

— Они требуют, чтобы я ответил немедленно, не отходя от аппарата. Что делать?

— Хотят поймать врасплох, — ответил Васильев. — А что спрашивают?

— “Срочно. Где вы сейчас находитесь? Сколько лет Сергею?” — прочитал Алексей текст радиограммы.

— Опять контрольные вопросы.

— Я долго молчал, не писал, — ответил Алексей. — Сомневаются, проверяют.

Майор задумался всего на несколько секунд. Он знал, что сейчас там, далеко, за рубежами его родины, у приемника рации люди тоже считают секунды.

— Ну, Алексей, — произнес он наконец. — Вот и настало время переходить в наступление. Передавайте: “Я нахожусь по адресу, указанному в предыдущем письме. Сергей — мой ровесник”. Передавайте быстрее. Пусть они догадаются, что вы торопитесь, боитесь, как бы вас не запеленговали.

Владимир застучал ключом, и радиограмма понеслась в эфир.