Павел Крашенинников – Золотой сон бюрократии. Государство и право эпохи застоя. 1964-1985 (страница 2)

В России бюрократия вообще и патримониальная в частности возникла при Петре I, а идея превратить ее в ответственную – при Александре I.

Вряд ли большевикам было известно уже существовавшее тогда представление об ответственной бюрократии. В конце 10-х гг. XX века для большевиков любой бюрократ был гадом ползучим, кровососом и буржуазным недобитком. Тем не менее функциональный и иерархически отлаженный механизм управления, действующий на основе правил, сформулированных в законодательстве, пришлось все-таки в 1920-е гг. создавать. Во многом поэтому большевики вынуждены были озаботиться созданием советского позитивного права[2].

Ленинский идеал бюрократии был весьма далек от идеала, выработанного для демократических правовых государств. Скорее он был его полной противоположностью[3].

Изначально советская система госуправления формировалась если не из кухарок, то из людей, явно не приспособленных к управленческой деятельности. Вплоть до 1953 г. управленческая система страны была полностью открытой в кадровом смысле: попасть в нее было легко, выпасть – еще легче. Особенно в ходе борьбы Государства и Революции, включая массовые репрессии[4]. Поэтому неудивительно, что советская бюрократия в большинстве своем была патримониальной и состояла исключительно из порученцев, нацеленных на исполнение конкретных приказов начальства. Роль суверена, издающего безусловные директивы, поначалу принадлежала лидерам революции, а затем была узурпирована «вождем всех народов» И. В. Сталиным[5]. Отрицательные стороны, присущие любой бюрократии, проявились в полной мере с момента возникновения системы управления Советским государством, напугав угасающего Ленина[6]. Особенно наглядно они проявились в ходе борьбы бюрократов с революционерами.

Таким образом, советская бюрократия по структуре и содержанию своей деятельности к 1953 г. не имела ничего особенного социалистического. Зато весьма специфичными были методы управления этим механизмом со стороны правящего режима. Власть использовала исключительно мобилизационные способы управления. Заниматься воспитанием бюрократических кадров не было никакой возможности, поэтому не оправдавших доверия заменяли другими.

Для управленцев социальный лифт работал особенно активно. Это было время головокружительных карьер и их эпических крушений. Сталинским режимом практиковалась жестокая система ротации кадров. Бюрократы постоянно находились под угрозой лишения социального статуса, а то и жизни из-за профессиональных ошибок, вмененной нелояльности режиму или в результате интриг коллег.

Соратники вождя незадолго до его смерти сами ощутили холодок из гулаговской братской могилы, не то потеряв доверие, не то поняв, что заметно проигрывают молодым образованным кадрам. Придя к власти, они первым делом запретили органам госбезопасности собирать информацию о членах ЦК КПСС и других высших руководителях, а также применять любые меры наказаний (аресты, расстрелы) к коммунистам без согласия их парторганизаций.

Партийные и советские лидеры, руководители промышленности и сельского хозяйства мечтали спокойно работать в рамках должностных обязанностей и полномочий, не опасаясь крутых изменений своей судьбы по независящим от них причинам.

С приходом коллективного руководства в 1953 г. началась вторая управленческая революция, нацеленная на перевод системы управления из режима мобилизации в режим стабильного функционирования, характерного для ответственной бюрократии. Прежде всего управленцам были даны гарантии личной безопасности. Кнут в виде репрессий в отношении нелояльных и нерадивых бюрократов и террора в отношении населения был отвергнут. Сделано это было отнюдь не на законодательном уровне и даже не в рамках Права катастроф, а на неформальном, понятийном уровне. В результате энтузиазм масс, за который ошибочно принимали страх перед террором и репрессиями, растворялся в воздухе.

Хрущев, запустивший эту самую бюрократическую революцию и передавший все рычаги управления страной в руки партийного аппарата[7], полностью отрешиться от мобилизационного стиля управления не смог. О безмятежной жизни при шебутном Никите управленцам оставалось только мечтать: в случае особо громких провалов или подозрения в нелояльности можно было скатиться в самый низ социальной лестницы.

Ставя перед аппаратом недостижимые цели, раскручивая многочисленные политические кампании и постепенно входя в роль диктатора, Никита Сергеевич сильно утомил абсолютное большинство не только бюрократов, но и партийных руководителей разного уровня, за что и был свергнут[8].

Выступая с позиции критики сталинской системы управления, называвшейся «разоблачение культа личности Сталина», Хрущев апеллировал к раннереволюционным лозунгам, провозглашал «возврат к ленинским нормам внутрипартийной жизни», вызывая тем самым призрак Революции. В качестве основного мотивационного лозунга было провозглашено построение коммунизма в ближайшее время.

Драйвером движения к коммунизму должна была стать масштабная социальная программа[9] в виде стройной системы мер по обеспечению насущных материальных и духовных потребностей всего населения. Предполагалось, что рост благосостояния советских граждан будет обеспечиваться прежде всего за счет централизованного распределения различных социальных благ среди трудящихся, а не по итогам их трудовых успехов.

В результате ряда очевидных провалов в экономической и социальной сферах в период оттепели лозунг ускоренного построения коммунизма выглядел все более сомнительно и в итоге превратился в свою противоположность, став, по сути, демотиватором. Раз советское политическое руководство взяло на себя ответственность за обеспечение материального благополучия всех членов общества, то им, этим членам, остается лишь дождаться обещанного, а надрываться на работе нет смысла, поскольку все равно всем будут давать по потребностям. Эти настроения были характерны как для поколения победителей, так и для значительной части молодежи.

Таким образом был запущен весьма парадоксальный процесс трансформации тоталитарного государства из мобилизационного в демобилизационное. Сплоченное войной советское общество становилось все более разделенным. Советские люди все меньше доверяли государству, откровенно лгавшему своим гражданам, а в окружающих видели конкурентов, претендующих на те же социальные блага, что и они.

Понятно, что эти процессы не носили одномоментный характер, а развивались в течение всего периода застоя. Об этом мы и попытаемся рассказать в настоящей книге.

Глава 1

Обретение власти

§ 1. Путь во власть Леонида Брежнева

Революционные и военные потрясения в нашей стране не только уничтожили десятки миллионов человек, но и вынесли на поверхность самых разных персонажей, которые, пройдя невзгоды, выжили, встроились в разнообразные социальные процессы, проходящие в стране, и неплохо приспособились. Став опытными политиками и бюрократами, они пошли во власть. У них была основательная поддержка, особенно у тех, кто прошел Великую Отечественную войну.

Одним из наиболее известных политиков того поколения стал Леонид Брежнев (1906–1982). Понятно, что произошло это после того, как он возглавил партию и государство, но и до этого времени (октябрь 1964 г.) он уже был широко известен как среди партаппаратчиков, так и среди населения.

Именно Леонид Ильич в силу своего партийно-государственного положения приложил руку к кадровому наполнению системы управления Советским Союзом. Так что высший орган управления страной в период застоя вполне уместно называть брежневским Политбюро. Оставляя в стороне спор о роли личности в истории, отметим только, что личность руководителя весьма заметно влияет на сотрудников его организации. А личность была примечательная.

Леонид Ильич Брежнев родился 19 декабря (6 декабря по старому стилю) 1906 г. в селе Каменском Екатеринославской губернии. В 1936 г. населенный пункт переименовали в Днепродзержинск – в память о создателе ВЧК Феликсе Эдмундовиче Дзержинском (сейчас город Каменское Днепропетровской области Украины). А Екатеринослав в 1926 г. стал Днепропетровском – в честь реки Днепр и революционера, советского партийного деятеля Григория Ивановича Петровского. В школе Леонид учился как все, зато был невероятно общителен, участвовал в многочисленных мероприятиях. В пятнадцать лет он поступил на завод кочегаром, потом стал слесарем. Он не мог долго заниматься одним делом и сидеть на одном месте.

В 1923 г. Леонид Брежнев поступил в Курский землеустроительно-мелиоративный техникум. Там его приняли в комсомол. Окончив техникум в 1927 г., молодой специалист год поработал землеустроителем в Грайворонском уезде Курской губернии. В 1928 г. он женился на Виктории Петровне Денисовой. У них родились двое детей – Галина (1928 г.) и Юрий (1933 г.). В 1928 г. Брежнев получил назначение на Урал. Далее его биография пестрит многими должностями в разнообразных регионах необъятного Советского Союза.

Советский социальный лифт, больше похожий на огромную воронку, быстро поднимал Леонида по карьерной лестнице. Партия, поняв его желания и возможности, бросала его с одного ответственного участка деятельности на другой, из одного региона Советского Союза в другой. Брежнев трудился на Урале, Украине, в Молдавии, Казахстане и снова на Украине, а впоследствии в Москве. Первоначально на ниве землеустройства и металлургии, затем на советских и партийных должностях, работал даже в сфере образования (1933, 1935–1936 гг.).