Павел Крашенинников – Время великих реформ. Золотой век российского государства и права (страница 9)
Проект этого документа был подготовлен представителями польской аристократии с участием упоминаемого нами А. А. Чарторыйского[73], который был назначен вице-президентом Польского правительства. Документ подчеркивал определяющую роль конституции как акта, связующего Польшу с Россией.
Эта конституция превращала Польшу в автономную абсолютную монархию, «навсегда соединенную с Российской империей». Император назначал наместника, каковым мог быть лишь поляк. Исключение делалось для наместника из членов Императорского Дома. Королем царства Польского стал Александр I.
Конституция сохраняла традиции Речи Посполитой, которые нашли свое выражение в названиях государственных учреждений, организации Сейма, коллегиальной системе государственных органов, выборности администрации и судей. Польша сохраняла свое правительство, армию (она была преобразована по русскому образцу при сохранении польских формы одежды и языка командования), национальную денежную единицу злотый. Польский язык по-прежнему носил статус государственного.
Царь Польский возглавлял исполнительную власть с правом назначения чиновников и высшего духовенства, офицеров вооруженных сил, правом возведения в дворянское достоинство, объявления войны и мира, заключения договоров, правом созыва Сейма, назначения состава его верхней палаты – Сената, а также исключительным правом законодательной инициативы. Нижняя палата Сейма – Палата депутатов, или послов, избиралась дворянскими собраниями. Избирательных прав была лишена значительная часть населения, прежде всего крестьяне.
В конституции провозглашались свобода вероисповеданий, свобода личности, свобода печати и перемещения, равенство перед судом, представительство в Сейме (парламенте). Все королевские распоряжения и постановления должны были скрепляться подписью министра, который и будет нести ответственность за все, что могло бы в этих распоряжениях и постановлениях заключаться противного конституции и законам. Министерств (комиссий) учреждалось пять: министерство культов и народного просвещения, министерство юстиции, министерство внутренних дел и полиции, министерство военное, министерство государственных доходов и имуществ.
На территории Польши действовал Кодекс Наполеона. Так что Александр I удивительным образом был одновременно и абсолютным монархом для королевства Польского, и самодержцем для остальной империи. 29 апреля 1818 г. был принят еще один конституционный акт – «Устав образования Бессарабской области»[74] вместе с предоставлением ей автономии[75].
Пришла очередь подготовки Основного закона Российской империи. 15 марта 1818 г. по заданию императора Александра I началась работа по подготовке проекта «Государственной уставной грамоты Российской империи» под руководством князя Н. Н. Новосильцева. Французский оригинал текста Грамоты был написан юристом П. И. Пешар-Дешаном на французском языке. Князь П. А. Вяземский осуществил перевод Грамоты на русский язык и взял ответственность за его общую доработку. Текст проекта «Государственной уставной грамоты»[76] был закончен в 1820 г.
В проекте предлагалось разделение властей: создание двухпалатного парламента – Государственного сейма, состоящего из Сената и Посольской избы; Верховный государственный суд выделялся из Сената, становившегося верхней палатой законодательного Государственного сейма, а исполнительная власть оставалась в руках императора.
Страну следовало разделить на десять наместничеств (аналог современных федеральных округов), которые, в свою очередь, делились на губернии, а те – на уезды, уезды – на округа. В каждом наместничестве образовывались бы двухпалатные представительные органы (сеймы). Верхняя палата – это департамент реорганизованного Сената, нижняя – из числа депутатов (по три от каждого уезда).
Впервые в истории России предполагалось закрепить некоторые права человека и провозгласить свободу печати. При этом «никто не мог быть арестован без предъявления обвинения; никто не мог быть наказан иначе, как по суду». Крепостное право и крепостные крестьяне в тексте не упоминались, так что конституционные нормы на них не распространялись.
Однако, хотя управленческая система, описанная в Грамоте, включает в себя разные сферы государственного устройства – судебные, законосовещательные и исполнительные органы во всем их многообразии, ни один из этих органов не наделен даже подобием власти, а исключительно функциями. Единственное их предназначение – предоставить в распоряжение самодержца механизм реализации его и только его неограниченной власти[77]. Как видно, идея самодержавной республики продолжала существовать.
Одновременно с Уставной грамотой разрабатывался и первый в истории России секретный проект отмены крепостного права путем выкупа помещичьих крестьян с их наделами казной. Его предложили могущественный А. А. Аракчеев[78] и министр финансов Д. А. Гурьев.
Это был довольно радикальный проект, осуществление которого могло бы привести к созданию в стране аграрного строя фермерского типа.
По мнению Гурьева, отношения между крестьянами и помещиками следовало строить на договорной основе, а различные формы собственности на землю вводить постепенно. Для помещиков такой вариант был бы вполне приемлемым: пострадавшие от продолжительной войны с Наполеоном и влезшие в серьезные долги, они могли быстро поправить свое финансовое положение.
В то же время окончательно они не расставались и с крестьянами: те должны были получить столь небольшие наделы земли (чуть больше двух гектаров на душу), что им все равно пришлось бы арендовать еще часть у помещика[79]. Главное – в проекте не предусматривалось никакого насилия над дворянами. Все должно было произойти с их согласия и к их пользе.
Позднее, в 1821 г., князь Н. Н. Новосильцев вместе с М. С. Воронцовым и А. С. Меншиковым разработал и представил Александру I доработанную версию проекта по отмене крепостного права.
Однако Александр замотал эти проекты реформ, как и все предыдущие. Многие связывают нерешительность Александра Павловича с его глубоким мистицизмом. Он все ждал, когда Господь откроет ему истину и осенит своим знамением. Вот тогда он и проведет все реформы, а пока лучше повременить и дождаться нужного момента…
«Александр Павлович оставил брату тяжелое наследство, страну, изнеможенную от прошлых войн, а еще больше от аракчеевщины, и весь организм больным и утомленным, а внутри – полнейшую дезорганизацию власти и всякого порядка при полном отсутствии какой-либо определенной системы управления»[80].
8
От секретных комитетов к тайным обществам
После победы над Наполеоном консерваторы чувствовали себя победителями, сумевшими отвести угрозу катастрофических, по их мнению, реформ. Александр все больше впадал в мистицизм и депрессию. Вместе с тем реформаторские идеи развивались не только в официальных кругах и постепенно перетекли из секретных комитетов в тайные общества. Это была вторая политическая оппозиция, но опять же не императору и не самодержавию, а консервативной партии.
Поначалу членов таких обществ было немного, по большей части это были гвардейцы и дворянская элита, верхушка аристократии. Были там такие фамилии, как Трубецкой и Волконский, но были и представители дворянских низов: Пестель – сын сибирского генерал-губернатора, годами не появлявшегося в Сибири и слывшего страшным казнокрадом; Рылеев, наоборот, был из бедных дворян.
Членов тайных обществ объединяла возросшая самооценка – они победили Наполеона! Во время военных походов они привыкли к большой степени самостоятельности принятия решений, уровень их личной ответственности всегда был огромен. Эти люди привыкли жить своим умом и не желали выполнять тупые приказы самодуров-сановников. Их лозунгом было: «Служить бы рад, прислуживаться тошно»[81]. Все они претендовали на государственные должности при действующей власти. Нарождалась новая элита военной и гражданской бюрократии, стремившаяся получить часть властных полномочий хотя бы в рамках своих служебных обязанностей.
Например, дружеское закрытое общество безвестных людей «Арзамас», существовавшее в 1815–1818 гг., основали крупные чиновники, такие как С. С. Уваров[82] и Д. Н. Блудов[83], известные поэты – Жуковский, Батюшков, дядя и племянник Пушкины, а потом туда вступили будущие декабристы М. Орлов и Н. Тургенев. И в литературе, и в политике арзамасцы противостояли архаическому, консервативному движению, которое олицетворяли адмирал А. Шишков и его общество «Беседа любителей русского слова».
Подобные кружки и тайные общества возникали и исчезали в ту пору то тут, то там. Эти тайные общества, по словам В. О. Ключевского, «составлялись так же легко, как теперь акционерные общества, и даже революционного в них было не больше, как в последних»[84]. Многие из тех, кто участвовал в заседаниях таких обществ, впоследствии с возрастом и обстоятельствами полностью потеряли к ним интерес и стали ревностными чиновниками-охранителями.
Оставшиеся же члены тайных обществ все более радикализировались и в итоге стали представлять собой оппозицию не консерваторам, а самодержавию и императору. Александр знал об их существовании, но смотрел на них сквозь пальцы: «…я разделял и поощрял эти заблуждения. Я им не судья», – якобы сказал он.