Павел Крашенинников – Сумерки империи. Российское государство и право на рубеже веков (страница 29)
Что называется, как в воду глядел.
Даже победа в войне, по мнению Дурново, не сулит России благоприятных перспектив, поскольку как промышленно менее развитая она рискует оказаться в полной экономической, а впоследствии и политической зависимости от вчерашних союзников. Таким образом, жизненно важным условием для России было сохранение мира с Германией.
На политическую неблагонадежность призывной армии, а также крестьянского сословия указывал потомок знаменитого аристократического рода Виктор Сергеевич Кочубей[253], делая из этого вывод, что вмешательство России в крупный военный конфликт, в особенности с сильными противниками на Западе — Германией и Австро-Венгрией, будет для нее губительным.
Таким образом, в войну империя входила при наличии раздрая как во властных структурах — между Думой и Советом министров, внутри правительства и даже внутри царской семьи, так и в обществе — между представителями различных политических течений.
Понятно, что внутривластные разборки не могли не привести к нарастанию напряженности в социуме. На рубеже 1910–1911 годов активизировалось рабочее движение. Наблюдая за промышленным подъемом, приводящим к повышению капитализации предприятий, рабочие стали требовать своей доли, усиленно предъявляя к работодателям экономические требования. Их представления о справедливой оплате труда явно не соответствовали реальному положению дел. Иными словами, в рабочей среде усиливался синдром относительной депривации. В неменьшей степени он нарастал в интеллигентской среде и среди крестьян, по-прежнему требовавших черного передела — экспроприации помещичьей земли в их пользу.
Существенное воздействие на развитие внутриполитической ситуации в стране оказал расстрел мирного шествия рабочих Ленских золотых приисков 4 апреля 1912 года, в результате которого 270 человек были убиты, 250 ранены. Широкого размаха достигли выступления, проходившие под политическими лозунгами. Обстановка в стране накалялась. В первой половине 1914 года в забастовках приняли участие 1,5 млн человек. Размах движения был чрезвычайно велик. 28 мая 1914 года началась стачка 500 тысяч рабочих в Баку. Расстрел митинга Путиловских рабочих 3 июля 1914 года вызвал волну забастовок и демонстраций в столице, где в ряде районов впервые после 1905 года начали сооружаться баррикады[254].
Объективные предпосылки антимонархической революции были налицо. Ситуацию в стране резко изменила начавшаяся в июле 1914 года Первая мировая война.
2. Царь и общество на фоне войны. От любви до ненависти
Два противостоявших друг другу военно-политических блока — Тройственный союз (Германия, Австро-Венгрия и Италия) и Антанта (Великобритания, Франция и Россия) — развернули гонку вооружений еще в начале века. Однако если Германия завершила переоснащение своей армии современным вооружением к 1914 году, в России этот процесс был рассчитан до 1917 года. Когда великий князь Сергей Михайлович по возвращении в 1913 году из своей поездки в Австрию доложил правительству о лихорадочной работе на военных заводах центральных держав, министры в ответ только рассмеялись.
Поводом к войне послужило убийство 15 июня 1914 года сербским националистом Г. Принципом наследника австро-венгерского престола Франца-Фердинанда. Впрочем, если бы этого покушения не было, нашелся бы другой повод.
Германия стремилась реализовать свой гандикап в военных приготовлениях, сначала разгромив Францию, пока Российская империя будет медленно осуществлять мобилизацию, а затем и Россию (план Шлиффена). Однако России удалось сосредоточить на своей западной границе необходимые для наступления силы уже на 18-й день мобилизации, и царская армия ударила по Австро-Венгрии и Восточной Пруссии.
Дальнейшие приключения российской армии на фронтах Первой мировой войны были вкратце описаны все тем же Черчиллем: «Самоотверженный порыв русских армий, спасший Париж в 1914 г.; преодоление мучительного бесснарядного отступления; медленное восстановление сил; брусиловские победы; вступление России в кампанию 1917 г. непобедимой, более сильной, чем когда-либо… Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо, как древле Ирод, пожираемая червями»[255].
Исход затяжной войны, особенно такой масштабной, как Первая мировая, определяется не столько на фронтах, сколько в тылу.
И речь здесь не только об обеспечении войск всем необходимым. С этой задачей российское правительство в целом справилось: удалось значительно увеличить производительность казенных военных заводов за счет расширения и модернизации, привлечь широкий круг частных предприятий с помощью военно-промышленных комитетов и заключить соглашения на поставку необходимой продукции союзниками и зарубежными торговыми партнерами.
Не менее важным, если не решающим, оказывается морально-психологическое состояние общества.
Во всех без исключения странах-участницах сразу после объявления войны начался резкий всплеск ура-патриотических настроений. «Все были правы. Никто не хотел признать себя виновным. Нельзя было найти ни одного нормального человека в странах, расположенных между Бискайским заливом и Великим океаном»[256]. Противники войны подверглись репрессиям: во Франции убили Ж. Жореса, в Германии арестовали К. Либкнехта[257].
В России патриотический подъем охватил всю территорию страны и все ее социальные слои, начиная от царствующей династии Романовых и вплоть до крестьян и рабочих.
Российское общество консолидировалось вокруг царя, его якобы исторической миссии, касающейся освобождения братских славянских народов. Никаких стачек и крестьянских волнений. Вместо них — проведение многочисленных патриотических манифестаций, шествий и молебнов с портретами царя, резкий рост спроса на периодические издания, освещавшие ход войны.
Для Николая II это оказалось коварной ловушкой. Он еще больше укрепился в своей вере, что весь народ и армия за него, а против выступает только ничтожная часть населения — либеральная интеллигенция, политиканы и бюрократы-властолюбцы. «…Император Николай Второй это перемирие, предложенное нами, принял за отказ от внутренней борьбы, за доказательство того, что оппозиция признала себя побежденной этим взрывом патриотических чувств русского народа», — говорил впоследствии А. Ф. Керенский[258].
В этой вере Николая полностью поддерживала Александра Фёдоровна. Собственно, они с мужем в этом вопросе были полными единомышленниками. Она не только поддерживала, но и стремилась всячески охранять самодержавные прерогативы Николая Александровича. «У меня не хватает терпения разговаривать с министрами, которые мешают ему исполнять свои обязанности… К несчастью, государь слаб, но я намерена быть твердой»[259], — говорила она.
По настоянию правительства Николай II отказался от поста Верховного главнокомандующего, чтобы постоянно оставаться в столице. На эту должность был назначен великий князь Николай Николаевич (младший), чей яркий образ в первый год войны — национальный герой и вождь, защитник простых солдат, строгий командир, не дающий спуску «трусливым и продажным генералам», — послужил сохранению авторитета самодержавия. Даже поражения лета 1915 года не разрушили веру в «верховного вождя». В результате в глазах общественного и народного мнения он стал более сильной и популярной фигурой, нежели император, а некоторые оппозиционные круги даже говорили о возведении его на престол.
Кроме того, он добился отставки ряда непопулярных в либерально-консервативной среде министров, чем привлек на свою сторону немало депутатов Государственной думы. Императрица этого потерпеть не могла. Науськиваемая Г. Распутиным, для которого Николай Николаевич стал главным врагом, хотя это именно он и его жена Стана ввели «старца» в императорскую семью, Александр Фёдоровна убедила мужа сместить великого князя, самому стать Верховным главнокомандующим и отправиться в Ставку, что и произошло 23 августа 1915 года[260]. «Ты наконец показываешь себя… настоящим самодержцем… Единственное спасение в твоей твердости. Я знаю, что тебе это стоит, и ужасно за тебя страдаю. Прости меня, умоляю, мой ангел, что не оставляла тебя в покое и приставала к тебе так много… Молитвы нашего Друга (Г. Распутина. — Прим. авт.) денно и нощно возносятся за тебя к небесам, и Господь их услышит»[261].
Резко возросшая с началом войны роль Распутина в управлении внутренними делами и особенно в кадровой политике сильно раздражала членов императорской фамилии, правительства и Думы, а также служила источником самых невероятных слухов среди населения. Престиж императора как в элитах, так и в народе резко падал.
В итоге 17 декабря 1916 года Распутин был банально убит князем Феликсом Юсуповым, депутатом Думы В. М. Пуришкевичем, великим князем Дмитрием Павловичем и поручиком С. М. Сухотининым. Но даже это чудовищное событие не поколебало императрицу в ее устремлениях. Великий князь Александр Михайлович пытался ее вразумить:
«Я кратко обрисовал общее политическое положение, подчеркивая тот факт, что революционная пропаганда проникла в гущу населения и что все клеветы и сплетни принимались им за правду.
Она резко перебила меня:
— Это неправда! Народ по-прежнему предан Царю. Только предатели в Думе и в петроградском обществе мои и его враги.