Павел Крашенинников – Сумерки империи. Российское государство и право на рубеже веков (страница 16)
Константин Петрович с помощью своего влияния при дворе неоднократно торпедировал реформаторские начинания Николая Христиановича[120], но в итоге, несмотря на то что тот ушел из жизни значительно раньше Победоносцева, окончательная победа в этом противостоянии оказалась за Бунге.
2. Восшествие на престол
После кончины Александра III 20 октября 1894 года Николай Александрович стал российским императором. Николай был рядом с отцом в последние дни его жизни. В Ливадию, понимая близкий исход, подъехали многие члены императорской семьи. Николай добился разрешения приезда и своей будущей жены, принцессы Виктории Алисы Елены Луизы Беатрисы Гессен-Дармштадтской, внучки королевы Виктории. Николай и тогда, и впоследствии называл ее Аликс. Будущие супруги были помолвлены в апреле 1894 года. На следующий день после кончины Александра III Аликс приняла православие под именем Александра Фёдоровна. «И в глубокой печали Господь дает нам тихую и светлую радость: в 10 час. в присутствии только семейства моя милая дорогая Аликс была миропомазана, и после обедни мы причастились вместе с нею, дорогой Мама и Эллой»[121], — писал в своем дневнике Николай. Известно, что первоначально родители отговаривали Николая от этого брака[122].
Бракосочетание молодого царя состоялось менее чем через неделю после похорон Александра III. Медовый месяц новобрачных протекал в атмосфере панихид и траурных визитов. Самая нарочитая драматизация не могла бы изобрести более подходящего пролога для исторической трагедии последнего русского царя. Молодая императрица с трудом говорила по-русски. Аликс должна была в течение короткого срока изучить язык своей новой родины и привыкнуть к ее быту и нравам. Она делала ошибки, незначительные сами по себе, но равносильные страшным преступлениям в глазах петербургского высшего света. Это запугало ее и создало известную натянутость в обращении с окружающими[123].
Неожиданная смерть Александра III застала цесаревича врасплох. Он не ощущал себя способным принять тяжкое бремя власти.
«Что будет теперь с Россией? — воскликнул он в беседе с великим князем Александром Михайловичем. — Я еще не подготовлен быть царем! Я не могу управлять империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами»[124].
Тут-то и напомнил о себе К. П. Победоносцев, который стремился усилить свое влияние на молодого императора. «Ведь Вы никого не знаете. Ваш отец при вступлении на престол был в таком же положении, я один был около него. И теперь, если Вам что понадобится, то пошлите за мной, — мне ведь ничего не нужно, я желаю только служить Вам», — сказал он Николаю[125]. Победоносцеву было поручено составить речь, которую император произнес 2 ноября 1894 года на приеме членов Государственного совета в Аничковом дворце. Однако манифест о вступлении на престол Николая II поручили написать не ему, а начальнику Главного управления уделов Л. Д. Вяземскому[126].
Зато Победоносцев стал автором речи императора перед депутациями от дворянства, земств, городов и казачьих войск, собравшимися в Зимнем дворце 17 января 1895 года, в которой он осудил «людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления» и заявил о своем намерении «охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял мой покойный родитель»[127]. Это было воспринято либеральной общественностью как обновленная версия Манифеста 29 апреля 1881 года «О незыблемости самодержавия».
3. Ходынская катастрофа
Логическим продолжением восшествия на престол стала православная коронация императора Николая Александровича и императрицы Александры Фёдоровны, состоявшаяся 14 мая 1896 года по традиции в Успенском соборе Кремля в Москве.
Празднования коронации запланировали на субботу 18 мая на Ходынском поле. Однако они были омрачены гибелью людей, подданных императора, пришедших на праздничные гулянья, из-за неорганизованности праздничных мероприятий, на которых, по разным оценкам, было до 500 тысяч человек. Погибли в давке от полутора до двух тысяч человек. Вряд ли кто из присутствовавших знал, что Ходынское поле было местом учения саперного батальона. Те, кто были впереди, поняли свою роковую ошибку, но нужен был по крайней мере целый корпус, чтобы своевременно остановить этот безумный поток людей. Все они попадали в ямы, друг на друга, женщины, прижимая к груди детей, мужчины, отбиваясь и ругаясь[128].
После доклада императору о гибели людей Николай принял решение продолжать праздник и, как планировалось, прибыл с супругой на Ходынское поле после того, как его отмыли от крови, унесли задавленных и раненых. Более того, вечером был проведен бал.
Сам император писал в своем дневнике: «До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки[129], наперла на постройки, и тут произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек! Я об этом узнал в 10½ ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12½ завтракали, и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном „народном празднике“. Собственно, там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и „Славься“»[130].
Давка на Ходынском поле и особенно реакция императора на случившееся нанесли серьезный удар по его репутации. «Вечером император Николай II присутствовал на большом балу, данном французским посланником. Сияющая улыбка на лице великого князя Сергея заставляла иностранцев высказывать предположения, что Романовы лишились рассудка»[131]. Великий князь Сергей Александрович был московским генерал-губернатором и, безусловно, нес ответственность за ходынскую трагедию.
По стране поползли слухи о заговоре против императора: специально все сделали, чтобы очернить молодого царя, а тот якобы не понимал или даже не знал, что происходит на самом деле.
Между тем императорская чета 18 и 19 мая посетила пострадавших в Старо-Екатерининской и Мариинской больницах.
Отсутствие контроля в сфере общественной и государственной безопасности серьезно обеспокоило императорскую семью, особенно вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну.
Первоначально расследование было поручено министру юстиции Н. В. Муравьёву. Его отчет носил уклончивый характер, без организационных и нормативных выводов. Мария Фёдоровна настояла на новом следствии, которое возглавил граф К. И. Пален. Граф обвинил в невыполнении своих обязанностей генерал-губернатора и московскую полицию, однако по итогам был уволен только обер-полицмейстер Власовский. Других выводов в этот период времени сделано не было[132].
4. Между аристократией и бюрократией
Непосредственное влияние Н. Х. Бунге и К. П. Победоносцева на политику Николая II было кратковременным. Впоследствии эта политика, особенно внутренняя, осуществлялась в условиях влияния на императора со стороны двух центров — императорской фамилии и все набиравшейся могущества бюрократии. Причем если реформы осуществлялись силами бюрократии, прежде всего Совета министров, то от императорской фамилии в основном прилетали крупные неприятности.
Император Николай II в трудные минуты жизни имел обыкновение спрашивать совета у своих многочисленных родственников; об этом свидетельствуют как дневники самого Николая, так и воспоминания родственников.
Николай Александрович всех их устраивал на большие государственные должности.
Например, дядя Сергей — великий князь Сергей Александрович, по мнению великого князя Александра Михайловича, «был в значительной степени ответствен за катастрофу во время празднования коронации Николая II на Ходынском поле в 1896 году… Совершенно невежественный в вопросах внутреннего управления, великий князь Сергей был, тем не менее, московским генерал-губернатором, занимал пост, который мог бы быть вверен лишь государственному деятелю очень большого опыта».
Великий князь Алексей Александрович состоял на государственной службе и занимал должность не более и не менее как адмирала Российского Императорского флота. Трудно было себе представить более скромные познания, которые были по морским делам у этого адмирала могущественной державы. Одно только упоминание о современных преобразованиях в военном флоте вызывало болезненную гримасу на его красивом лице. В одно прекрасное утро он узнал, что российский флот потерпел позорное поражение в битве с современными дредноутами микадо. После этого великий князь подал в отставку и вскоре скончался.
Братья Николая II Георгий и Михаил Александровичи прямого отношения к делам управления государством не имели. После отречения Николая в 1917 году в пользу Михаила тот, посоветовавшись со своим окружением, отрекся от престола.
Двоюродных дядей у императора было 11. Из них самое большое влияние на государственные дела имел великий князь Николай Николаевич-младший. Два важнейших акта в истории России — Манифест 17 октября 1905 года и отречение императора Николая II 2 марта 1917 года — тесно связаны с активностью великого князя Николая Николаевича.