Павел Козлов – Роман для Абрамовича (страница 3)

– Ты, что сказать Наина – высший сорт. Вот только имя это странное напрасно.

– И что меня судить, как кобылицу? Какой-то странный ты, столичный кавалер. И в паспорте моём такое имя. Прабабка наказала так назвать.

– С момента встречи ты мне нравишься ужасно. И я серьезно говорю, а не кадрюсь. Ведь если б приставал, послала сразу?

Наина очень странно посмотрела, что он не понял, всё ли сделал так.

Меж тем продюсера Наина рассмотрела, и он ей показался ничего. Одет без новомодных наворотов, причесан строго, без разболтанных манер.

– Ну, просто, неожиданно, прабабушкина внучка, такое имя при знакомстве услыхать, – Владимир грамотно фундамент подводил, чтоб строить здание дальнейших отношений. – Наина, я работаю в программе по подготовке зимнего показа известнейших российских модельеров, несу ответственность за кадровый вопрос. Короче говоря – подбор моделей.

– А я с известными персонами копаюсь – как Юрий вдруг случился Долгоруким, и Мудрым наречен был Ярослав. И как на княженье позвали к нам варяга, – Наина не пошла на поводу.

– А ты как раз свой нестандартный имидж могла бы привнести, как ретро-всплеск. На подиуме, в соболиных шубах…

– Вы извините. Здесь так душно. Я сейчас. – Наина помнила – метро не далеко, и скоро оказалась в общежитии, послав до этого Цзой Чуа эсэмэс: «Внезапно схваченная головною болью прошу довеселиться без меня».

«И что же, они все здесь так считают, что из провинции так сразу на панель», – лениво перекатывалось в мыслях, пока в домашний облачалась гардероб. Удобный, мягкий, из фланели, свитер, и, на размер побольше, джинсы стрейч.

Запел призывно голос телефона.

– Наина, что же это так исчезли? И только и узнали, что Владимир. Я у подъезда. Пять минут поговорить.

И он уговорил пойти в кафе, что оказалось совершенно рядом. И стать моделью больше не манил, а что-то разное рассказывал так живо, и было интересно и легко.

Коктейль… Потом немного танцевали на небольшом пространстве в полутьме. Наина чувствовала жаркий трепет рук, но поцелуи охладила твердым: «Хватит».

– Тогда ещё немного посидим.

Ну, что ж не посидеть, когда есть время, и спутник – «на дистанции» – неплох. Он сам от бара вновь принес коктейли. Ей так понравился из шейкера напиток, она пила и думала: «Нектар». Пока Владимир распылялся в байках, она бокал опустошила до конца.

– Жаль только – ты до танцев не охоча, – сказал продюсер, и коктейли обновил.

– Я? Не танцую? – тут Наина возмутилась. – Да всё, что хочешь, абсолютно без проблем. Сейчас я покажу им наше «диско».

Наине выкроили метры на танцполе. Она, действительно, куда как хорошо сливалась с музыкой своим пластичным телом. Володя рядом с ней не стушевался и взлягивал забавно, «гогольком».

Во что Наина приоделась в общежитии, ей помогало двигаться свободней. Как будто по дороге с тренировки гимнастка с тренером расслабиться решили и заскочили в музыкальный бар.

– А как бы побеседовать с тобой? – Владимир резким поворотом головы едва ловил её перемещенья.

– Ну, что же, я узнаю, как у нас, – Наина быстренько связалась с Цзой Чуа. И больше слушала, и изредка кивала.

– Они сейчас в подвал решили ехать, где Цзойкин гитарист привык играть. – Наина, всё-таки, подумала секунду. – Ты хочешь? В общежитие пойдем. И можем говорить до их приезда.

Она продюсера охотно пригласила. Вдруг, неожиданно, весь мир стал так хорош, Наина (как сказать?) раскрепостилась до ощущения, что все кругом свои. Танцуют, словно в день Иван Купалы, и скоро будут прыгать сквозь костёр. Мозг просветлел и мысли стали шире… Продюсер – вообще, как лучший друг…

С Владимиром её свела судьба. И ей – на подиуме, в соболиных шубах…, а почему – представилось – не быть? Когда другим девчонкам из глубинки уже так сильно в жизни повезло. А он – пусть не Владимир Мономах, а только начинающий продюсер. Так значит ещё время не пришло. Смотри, как улыбается зубасто.

– Возьми шампанского, уж больно хорошо.

На вахте женщина, не поднимая глаз, воткнулась в глянцевые новости журнала. Наина отомкнула дверь ключом. Владимир, не включая верхний свет, дверь аккуратно запер на задвижку.

Размытый в окнах уличный фонарь чуть приглушил убогость спальни общежитья.

Наина не хотела понимать, всё колебалось в море ощущений. Какая разница, кто так её ласкал, что плоть изнемогала от блаженства. И вспышки света возникали в голове. Они синхронно шли с биеньем пульса, а сердце колотилось всё сильней. Неудержимо расплылось сознанье по всей вселенной от наката волн. Казалось, что душа уйдет из тела…

Ну, а потом, как будто резкий окрик. И этот привалившийся «козел»… Ей было мерзко, он делился впечатленьем:

– Вот здорово, что ты была не целка. Я думал – девушка, а ты у нас орёл. Глоток шампанского… А ты сама не хочешь?

Наина не могла осилить дрожь. Всё сбывшееся представлялось бредом. Когда бы только не мутило сильно и голый тип с объятьями не лез. Она припомнила, что где-то есть подруги, и могут очень скоро подойти.

– Который час? – прошевелили губы.

– Да нет ещё одиннадцати, вроде. Да что ты, цыпочка. С тобою хорошо.

Он вознамерился опять предаться ласкам.

– Нет, нет Владимир, уходить пора, – сказала девушка и стала одеваться. – Всё так внезапно, я разбита и пьяна.

– Ну что ты, дай немного приласкать, – Владимир жадно устремился к продолженью. Наина выдержала долгий поцелуй.

– Володенька, всё было хорошо. Но ты, пожалуйста, иди. Я так устала. И девочки того гляди придут.

И он послушался, решительно оделся. И, как прощаться, высказал слова:

– Ты не подумай, я не просто разрядиться. Я говорил тебе, что ретро-стиль…, я понял, ты совсем не как другие. Во сколько завтра мне придти встречать?

«Сейчас стошнит, – подумала Наина, – а, в самом деле – почему не кавалер?»

– Обычно лекции кончаются в четыре.

– Тогда я в это время подойду.

К двенадцати подъехала Анжела, вьетнамку гитарист не отпустил. Кубинка бурно источала темперамент, и ей хотелось всё с Наиной обсуждать.

– Мой мачо очень, я считаю это – «лярго», по-русски надо – «медленно» – сказать. У двери только мучо-мучо бесса ми.

Наина пряталась в подушку и молчала.

– Я здесь – не понимаю – как с “amore”? – Анжела как бы говорила в пустоту. – У нас всё проще – если нравится – давай. А ты что уложилась – заболела?

И тут Наина поняла, что рассказать, как всё случилось можно лишь Анжеле, с её простою доброю душой.

– Не знаю, я всегда настороже, но только допила второй коктейль, в меня как будто бес какой вселился. Всё стало праздником, хотелось полюбить. И куролесить, и с парнями обжиматься. Но я, поверь мне, берегла себя всегда. Наверно – мама преподать сумела… И тут – случайный незнакомый гость… Короче – раскрутил меня продюсер.

– Он…, что же это? – вскрикнула Анжела. – Как это в русском? Fuck you? В первый раз?

– Да, вроде этого. Я и сама хотела…, но только непонятно – почему? И, почему-то, не «дождался крови». Но я же девушка! Не знаю – отчего. Открыл ворота, но не занял крепость. Я в летопись свою пока конспектом такую мерзкую страницу запишу. День практики предмета «Школа жизни».

«Как хорошо, что, ты имеешь опыт. – Он поделился после близости со мною. – С невинной девушкой пошли бы охи-ахи».

Наина зло прищурила глаза, рот сморщился презрительной гримасой. Её по-прежнему не отпускала дрожь, но в двух словах свела события до точки.

– Как, не поймешь, с чего пришло веселье – так резко превратилось в отвращенье. Насилу вытурить продюсера смогла.

Анжелу, всё-таки, сомненье тяготило – или она неверно поняла?

– Ты говорить, что не была с мужчина, и эта «мачо» тебья «факал» в первый раз?

– Да этих «мачо» у меня на даче! Нет, я, «амига», не гнушалася парней, хотя была разборчивой, конечно. Всё дело в том – прабабушка Агата мне завещала «флауэ» беречь. Она цветком ласкательно звала, что между ног у нас с тобой, подруга. Вот я и сдерживала: «только не туда»… Так что продюсер первым оказался. Хоть почему-то получилось всё не так…

Кубинка всё осмыслила, сметливо, и дальше подняла другой вопрос.

– Так он коктейли… А вино ещё не всё? Посмотрим, – и отважная Анжела влила шампанское в себя одним глотком.

И после минут сорок говорили о девичьем своём житье-бытье, и что быть очень осторожной тоже плохо, и можно своё счастье прозевать.

– Да, эта девственность…, я так, на удивленье… Ведь все же знают, что бывает кровь. Быть может, что со мною не того? Какого это вдруг, скажите, чёрта?

А тут как раз Наина замечает – Анжела вот-вот «прыснет» от души, такое вдруг веселье наступило.

– Да, что же ты креолка угораешь? Я видишь в горе, ну а ей смешно.

В испанско-русской речи Анжелитты, взогретой тем, что допила вино, Наина выкроила роковую суть и так перевела её на русский.

– Так он тебе коктейли приготовил? И ты смеяться захотела и любить? Да, кабальеро, ты у нас затейник.