Павел Козлов – Бездники (страница 1)

Павел Козлов

Бездники

Глава 1. Изба.

Полярный Урал не любит чужаков. Он встречает их равнодушием вечности, подставляя ветрам каменные зубы хребтов и глядя в серое небо сотнями слепых озер. Летом здесь короткий пьяный праздник зелени, а остальное время долгое, безмолвное ожидание.

Здесь легко поверить, что мир был создан не для человека, и что под тонким слоем почвы дремлют силы, которым нет до людей никакого дела.

Именно сюда забросили геологическую партию из трех человек. Цель – разведка нового месторождения хромитов, государственный заказ.

Они шли уже несколько часов. Под ногами чавкало, мох впитывал звук шагов, отчего казалось, будто они бредут в вакууме. Первым, нарушив тишину, заговорил самый молодой.

Алексей поморщился, перетягивая лямку новенького рюкзака.

– Семен Игнатьич, а далеко еще до предполагаемой стоянки?

Тот, кого он спросил, шел впереди. Семен, руководитель группы, не обернулся. Его фигура, коренастая, плотно сбитая, казалась частью этого леса, таким же кряжистым и неразговорчивым деревом.

– Пока не найдем ровное место у воды, будем идти.

Третий, Виктор, шагавший позади Алексея, хмыкнул. Его старый брезентовый рюкзак сидел на нем как влитой, а сам он двигался с хищной, немного ленивой грацией.

– Ноги бы по колено в этой жиже не вязли, шли бы быстрее. Что, студент, первая ходка?

– Да я не жалуюсь, просто…

– Просто лямка трет? – Виктор усмехнулся, поравнявшись с Алексеем. Глаза у него были маленькие, цепкие, будто вечно что-то высматривали. – Учись, студент. Тайга жалости не знает. Она либо пускает, либо нет.

– Виктор, оставь парня, – ровно произнес Семен, глядя вперед. Голос у него был спокойный, но такой, что спорить не хотелось.

Виктор тут же замолчал, лишь пожал плечами.

Алексей снова остался наедине со своими мыслями. Он смотрел на широкую спину лидера и чувствовал спокойствие. Семен Игнатьич был из тех людей, рядом с которыми не страшно. Он знал тайгу, как свои пять пальцев, и двигался по ней уверенно, без суеты. А вот Виктор вызывал совсем другие чувства. От него веяло какой-то застарелой угрозой, как от ржавого капкана, присыпанного листьями. Попал он в партию в последний момент, заменив заболевшего геолога, и с самого начала держался особняком, в общие разговоры на базе не вступал, только слушал и смотрел своими колючими глазами.

– Глядите, – вдруг остановился Семен.

Впереди, сквозь плотную стену елей, пробивался неясный силуэт.

– Что там? – Виктор подался вперед, вглядываясь.

– Похоже на строение, – Алексей прищурился. – Какого черта? По картам тут на десяток километров ни души.

– Вот и проверим, – Семен чуть свернул с едва заметной тропы и решительно шагнул в ельник, раздвигая тяжелые, пахнущие хвоей лапы. – Пошли. Может, заблудились и нам сориентируют.

Еловые ветки раздвинулись, и они вышли на небольшую, заросшую бурьяном поляну. Посреди нее стоял дом. Время и непогода содрали с него любую краску, оставив лишь почерневшие до состояния угля бревна. Одноэтажный, вросший в землю, с завалившейся набок крышей, он казался не построенным, а выросшим из этой почвы, как гигантский гриб. Вокруг него кольцом стоял покосившийся забор, чьи столбы давно стали частью пейзажа.

– Лесника какого-нибудь берлога, – Виктор сплюнул на землю, с видимым облегчением скидывая рюкзак. – Заброшенная, видать.

– Не может быть, – Алексей покачал головой, его лицо выражало растерянность. – Я лично карты проверял перед выходом. Самые новые. Здесь должно быть пусто. Никаких зимовий, никаких кордонов.

Виктор усмехнулся, глядя на парня сверху вниз.

– Карты твои, студент, в теплом кабинете рисовали люди, которые эту землю только из иллюминатора вертолета видели. А тут каждый бугор, скрывает сюрприз. Может, какой старовер-отшельник доживает.

– Но должны же быть какие-то отметки! Это нарушение всех правил…

– Ой, все, хватит, ботаник, – перебил Виктор, его голос стал жестче. – Правила у него. В тайге одно правило: нашел крышу над головой – радуйся. А не нравится, можешь под елкой ночевать.

– Я просто говорю, что это странно.

– Хватит, – коротко бросил Семен. Он не повысил голоса, но спор мгновенно затих. – Осмотрим. Если пусто – заночуем. В любом случае, лучше, чем на болоте.

Дверь, державшаяся на одной ржавой петле, поддалась с протяжным, мучительным скрипом. Первое, что ударило в нос это густой, слежавшийся запах пыли. Они оказались в крохотном предбаннике, где царил полумрак. С потолка свисали космы паутины, а пол был покрыт слоем грязи и истлевших листьев. У самого входа, на криво вбитом гвозде, висела маленькая, потемневшая от времени иконка. Лик святого почти стерся.

Семен толкнул следующую дверь, и они шагнули в единственную комнату.

Посреди нее стоял грубо сколоченный стол. За ним был человек.

Он сидел абсолютно неподвижно, положив на столешницу сплетение сухих, похожих на корни рук. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. На нем надета какая-то темная, бесформенная одежда, похожая на монашескую мантию. Кожа на лице, испещренная глубокими морщинами, имела желтоватый оттенок пергамента, туго обтягивающего череп. Казалось, этому старику не меньше сотни лет. Но самое странное и жуткое было не это. Его длинные, спускавшиеся на плечи волосы и густая, окладистая борода были абсолютно черными. Не седеющими, а именно иссиня-черными, как вороново крыло. Этот контраст между мертвенной старостью лица и живым цветом волос создавал неестественное, отталкивающее впечатление. Глаза приоткрыты, но казались неживыми, словно два осколка обсидиана, вставленные в глазницы. Не единого движения, даже дыхания не было заметно. В углу комнаты чернела пасть большой русской печи, рядом притулился старый комод с отвалившейся дверцей.

– Доброго здоровья, хозяин, – ровно произнес Семен, снимая рюкзак.

– Нихрена себе, отче, – выдохнул Виктор, бесцеремонно оглядывая старика. – Куда тебя жизнь занесла… Как ты тут один?

Алексей молчал, не в силах отвести взгляда от неподвижной фигуры. Ему стало не по себе. Казалось, они вторглись не в дом, а в чью-то гробницу.

И тут старик заговорил.

Голос его был скрипучий, глубокий, словно ржавый механизм, простоявший век без дела, с трудом пришедший в движение. Слова звучали медленно, тягуче, на старинный, почти незнакомый лад.

– Пришли зрю. Путь ваш долог был. Не по своей воле сюда свернули.

Он говорил, не шевеля губами, звук шел из самой его груди. Он не смотрел на них, его взгляд был устремлен сквозь стену, в глубину леса.

– Дочь моя… Алена… Чадо мое единственное. Увели ее.

Он сделал паузу, и в наступившей тишине слова его повисли, как тяжелый дым.

Виктор толкнул Алексея локтем в бок и едва слышно прошипел:

– Ты слышишь, как дед базарит? Словно из сказки вылез.

Старик, казалось, не слышал их шепота. Его невидящий взгляд по-прежнему устремлен в пустоту.

– Пришли из тьмы… из-под корней. Лица их гладки, как речной камень, а глаза пусты. Не кричала она, не плакала. Словно во сне шла за ними. Я же сижу, прикованный к сему месту. Ни встать, ни крикнуть. Лишь глядеть мог, как уводят кровиночку мою…

– Отец, – мягко, но настойчиво вмешался Семен. – Мы геологи, не спасатели. Но мы можем помочь. Свяжемся с базой, за вами пришлют вертолет. Определят в больницу, а пропажей дочери займутся те, кому положено. Полиция, МЧС.

Старик медленно, с видимым усилием, повернул голову. Черные глаза, до этого пустые, сфокусировались на Семене. От этого взгляда Алексею стало холодно.

– Вертолет их не найдет, – проскрипел старик. – И люди в форме им не помеха. Они не от мира сего. Лишь живые души, что по своей воле в их владения ступят, могут дитя мое вызволить. А помощь ваша мне не нужна. Лишь Алену верните.

– Мы не можем просто так бросить все и отправиться на поиски, – ответил Семен. – У нас маршрут, задание.

– Задание ваше – прах, – выдохнул старик. – А жизнь одна. Верните дочь, и я вас одарю так, что до конца дней своих ни в чем нужды знать не будете.

Виктор тут же оживился. Его маленькие глазки загорелись жадным огнем.

– Это как же, батя, одаришь? На пенсию свою?

Старик проигнорировал его тон. Он лишь чуть заметно кивнул в сторону старого комода.

– Глядите. В нутре его.

Виктор, не дожидаясь остальных, метнулся к комоду. Он дернул за круглую ручку, но старая дверца лишь жалобно скрипнула и не поддалась. Дернул еще раз, сильнее, с рыком.

– Засело, черт…

– Отойди.

Семен отстранил его, подцепил край лезвием ножа и с усилием потянул на себя. Дверца с треском отворилась, обнажив темное нутро комода. Внутри, занимая все пространство, стоял небольшой, окованный железом сундук.

Виктор издал нетерпеливый звук и протянул руки, чтобы выхватить его, но Семен оказался проворнее. Он сам вытащил тяжелый ящик, поставил его на пол и откинул простую щеколду.

Крышка поднялась.

В тусклом свете избы блеснуло нечто желтое. Алексей подошел ближе и замер. Сундук был доверху набит старинными монетами, причудливыми браслетами, кольцами с мутными камнями и даже несколькими небольшими слитками неправильной формы. Золото. Настоящее, много.

– Все ваше будет. Коли вернете ее…