Павел Кожевников – Архил…? Книга 3 (страница 9)

— Вы же знаете, как я отношусь к клепанию амулетов в промышленных масштабах. — Ответил ему Сергей. — Скоро наша индустрия освоит выпуск обычных холодильников. А лет через десять они будут стоять в каждом доме. Просто немного подождите и никакой магии не потребуется.

— Но что делать с составом этих лекарств? Нам необходимо знать, из чего они изготовлены, прежде чем начинать ими пользоваться. — Задал вопрос Бурденко.

— Можете просто поверить мне на слово. Если есть какие-то противопоказания, которые надо учитывать, то они указаны на сопроводительных листках. Также имейте в виду, что всё это изготовлено из растений, произрастающих в наших лесах, и не содержат редких и экзотических ингредиентов. Рецепты будут предоставлены позже. После решения некоторых организационных моментов.

— Деньги?

— И это тоже. Есть ещё такое понятие, как коммерческая тайна. Сталкивались? — Сергей с иронией посмотрел на Николая Ниловича.

— Конечно. — Горячо откликнулся Бурденко. — Совершенно ненужная в медицине вещь! Наше дело спасать жизни, а не зарабатывать на этом.

Сергей махнул рукой и отвернулся, не желая спорить.

— Прекрасно! Теперь скажите мне, что будет с хорошим лекарством, если мы просто так выложим его рецептуру и всё остальное с ним связанное? — Перехватила разговор Нед.

Бурденко недоумённо посмотрел на Сергея.

— Таким лекарством смогут пользоваться все!

— Нет! Это лекарство будут выпускать за деньги и получать с его продажи прибыль западные компании. А вы будете сидеть в жопе и радоваться, что осчастливили весь мир. Но на производство этого лекарства у себя в стране вдруг не окажется денег! И тогда вы пойдёте и купите своё лекарство втридорога у капиталистов. — Нед пристально смотрела на Бурденко. — Поймите, время бессребреников прошло. Если вы кому-то, что-то подарите, то у вас не будет денег на разработку и производство другого лекарства. Согласитесь, что нет ничего проще зелёнки или йода, но каждый у себя дома не занимается их изготовлением.

— Нельзя во всём видеть только деньги.

— Да я разве против. Не мы такие. Мир такой вокруг нас. Вы-то должны понимать, что каждое последующее лекарство потребует на свою разработку и производство больше денег чем предыдущее. Взять для примера зелья, которые мы вам принесли, они хоть и делались в кустарных условиях, но на сбор компонентов потратилось время и огромный труд.

— Деньги выделит государство в необходимом объёме! При социализме это не проблема! — Нашёл ещё один аргумент Бурденко.

— Уверены? Тогда не о чем спорить! Я забираю эти зелья! — Нед подхватила короб силовыми плетями и передвинула себе за спину. — Идите, просите у государства денег и ищите продавца нужного вам лекарства.

— Давайте не будем нервничать. — Вмешался Василий Петрович. — Успокойтесь Николай Нилович. Вы, наоборот, должны понимать сложившуюся ситуацию сегодня на рынке лекарств лучше, чем кто-либо другой. У нас даже бинтов не хватает в некоторых госпиталях, потому что нет денег для восстановления их производства в необходимых количествах.

— Да понимаю я. — Махнул рукой Бурденко. — Понимаю, но не принимаю. Знания, которые могут спасти жизни, не должны держаться в секрете.

Сергей молча показал Василию Петровичу на короб и пошёл к двери, прихватив с собой возмущённую Нед.

— Жду от вас подробного отчёта о клинических испытаниях. — Выходя из кабинета, сказал он.

В коридоре их нагнал Гришаев, который за время разговора не произнёс ни слова.

— Жёстко вы с ними, товарищ Нед. — Заметил он, догнав Сергея. — Товарищ Берия просил вас зайти, как освободитесь.

— Нормально я с ними. Учёные — люди увлекающиеся, а зачастую ещё и идеалисты. Иногда надо их на грешную землю возвращать.

— Разве идеалист — это плохо? — Спросил Гришаев. — Нам сюда.

— Ну ты Федя даёшь! — Изумился Сергей. — Типичный идеалист — это Гитлер. Хорошо это или плохо?

— Какой же он идеалист? — В свою очередь, удивился Гришаев.

— Самый обычный. У него есть идея, и он её осуществляет, идя по трупам. Так же поступают и остальные идеалисты. Не буду называть имена, а то упрячешь меня в свои застенки, но, думаю, основную мысль ты понял.

— Да ну. — Завис особист. — Это же бред.

— Это факт. Французская революция с её лозунгом Свобода, Равенство, Братство обошлась примерно полмиллиона человек. Октябрьская — уже в 10. И это только яркие образцы идеализма.

— Перестаньте. Это контрреволюционная пропаганда. — Прошипел Гришаев.

— Молчу. — Ухмыльнулся Сергей.

До приёмной Берии они шли больше не разговаривая. Ждать пришлось недолго и наконец секретарь пригласил их в кабинет помимо очереди.

— Добрый день, товарищи. — Поздоровался Лаврентий Павлович. — Как поездка?

— Довольно удачно, товарищ Берия, только вымотались сильно. — Пожаловалась Нед.

— С трудом верится, что вы можете устать. — Удивился Лаврентий Павлович.

— Усталость может быть и моральная. — Вздохнула девушка.

— Сейчас всем нелегко. Раскисать нет времени. Товарищ Сергей, как я понял, у вас есть что нам сообщить? — Переключился Берия на Сергея.

— Лес, в который мы ездили, объявите закрытой зоной. Каким-нибудь заповедником, что ли. Запретите появляться там людям. Любым.

— Вот как? Может, охрану по периметру?

— Просто объявите, и всё. Ни деревья рубить, ни посещать те места не рекомендуется. — Не поддержал шутливый тон Сергей. — Этот лес сам себя неплохо охранит. Просто если будет официальный запрет, то туда не будут ломиться всякие передовики-лесорубы с лобзиками наперевес. Возможно, в следующем году появится ещё несколько таких зон в глухих местах.

— Так… Берия откинулся на спинку стула и сцепил руки на коленях. — Рассказывайте.

История их поездки в пересказе Сергея оказалась короткой. Тем более, что о многом он просто не стал говорить.

— Значит — друид. Древний житель этой планеты. И тоже маг.

Берия надолго задумался. Чтобы его слегка расшевелить, Сергей добавил:

— Следующей весной он согласился взять одну девочку на обучение. Мы у неё нашли зарождающиеся магические способности.

— Повторите. — Попросил вынырнувший из раздумий Лаврентий Павлович.

— Мы обнаружили маленькую девочку с врождённым нарушением развития тазобедренных суставов. В процессе лечения у неё было обнаружено начавшее развиваться магическое ядро. Это признак того, что ребёнок вырастет магом. Если его вовремя начать учить использовать свои магические способности.

— Какие именно? Насколько я понимаю, у вас они у всех отличаются.

— Пока не известно. Маленькая слишком. — Ответил Сергей. — Друид считает, что в людях есть часть его крови. Видимо, при таких генетических нарушениях, активируются спящие гены, которые отвечают за магию.

— По-вашему, выходит, что этот случай не уникальный, и среди людей тоже есть маги? — Пристально смотря на Сергея, уточнил Берия.

— Теоретически это возможно. Но! На основе одного случая делать выводы преждевременно.

— Мне надо подумать над этим и проконсультироваться со специалистами. — Решил наконец, после недолгого раздумья, Берия. — Как думаете, друид возьмёт ещё детей на обучение, если таковые отыщутся?

— Иначе я бы не начинал этот разговор. — Ответил улыбнувшись Сергей. — И не забудьте объявить лес заповедным. — Добавил он.

— Одним заповедником больше. Не проблема. — Отмахнулся Берия. — Другие ваши исследования дали какой-нибудь результат?

— Немного. Надо создавать институт и исследовать магию на научной основе. Сейчас я напоминаю средневекового алхимика, наугад смешивающего всё подряд в надежде получить непонятно что. — Развёл руками Сергей. — Но немного полезных плетений обнаружить удалось. Для дальнейшего развития этого дела хотелось бы узнать, что у нас с полупроводниками и сопутствующими технологиями?

— Работа движется. — Ответил Берия. — Майор Гришаев организует вам встречу с нужными людьми.

— Вы всё-таки распределили часть своих обязанностей? — Полу утвердительно спросил Сергей.

— Пришлось. — Ответил Лаврентий Павлович и сразу же добавил. — У наших учёных возникло к вам интересное предложение.

— Слушаю.

— Вы устанавливали на подводные лодки амулеты очистки воздуха. Мы исследовали один из них. Он селективно перемещает молекулы кислорода, с одной стороны, и молекулы углекислого газа и все более крупные органические молекулы с другой стороны. Можно сказать, что он меняет их местами, придерживаясь определённых параметров. В атомном проекте есть необходимость в разделении изотопов урана. Нельзя как-то настроить ваш амулет для этих целей?

— Интересная задача. — Задумался Сергей, потом посмотрел на недовольно скривившуюся Нед. — Теоретически это возможно, но более точно я смогу сказать только после разговора с теми, кто разрабатывает микроэлектронику.

— У вас почему-то сегодня всё упирается в эти разработки. Не поясните почему?

— Для изменения любого плетения требуется очень много расчётов. Но с каждым разом их необходимо проводить всё больше и больше. Раньше этим занималась Нед, но сейчас она объявила бойкот. И я её прекрасно понимаю. Кому охота считать круглые сутки. Отсюда следует, что нам нужна мощная вычислительная машина, которая в принципе неспособна уставать. Построить мы её сможем только с помощью микроэлектроники.

— А ваши калькуляторы? — Спросил Лаврентий Павлович. — Они очень быстрые.

— Понимаете. — Начал объяснять Сергей, а Нед отвернулась, пряча улыбку. — Объём вычислений таков, что на калькуляторах мы всей страной будем считать, пока солнце не потухнет. Компьютер очень трудно заменить другим устройством.