Павел Корнев – Рутинёр (страница 7)
Микаэль сочувственно похлопал паренька по спине, а я окликнул ведьму.
– Марта! Что с лечебными травами? Надо пополнить запасы?
– На пару седмиц хватит, – покачала ведьма головой.
Маэстро Салазар смерил уже переодевшуюся в мужское платье девчонку придирчивым взглядом и вздохнул.
– Не Марта, а Мартин! – укорил он меня. – И, Филипп, тебе не кажется, что её пора сажать на диету?
– Куда-куда меня надо посадить? – насторожилась ведьма.
Уве фыркнул, подавившись, смешком.
– Что ещё? – возмутилась девчонка. – Что я смешного сказала?
– В переводе со староимперского слово «диета» означает «режим питания», – пояснил я Марте. – Маэстро намекает, что ты слишком много кушаешь в последние дни.
– И ничего я не намекаю, я прямо говорю, как есть! – заявил Микаэль.
Ведьма сверкнула льдисто-серыми глазами и зло спросила:
– Тебе жалко, что ли?
– Да ни в жизни! – улыбнулся бретёр. – Но Адалинда откормила тебя до такой степени, что на мальчика ты уже как-то и непохожа.
Уве прекратил давиться смехом и расхохотался в голос, а маэстро Салазар потрепал девчонку по щеке. Та вспыхнула, откинула его руку в сторону и ушла, но перед тем с обидой посмотрела на меня.
– Микаэль, ты к ней несправедлив, – укорил я подручного. – За последние дни она, конечно, немного… округлилась и прибавила в весе, но дело не столько в питании, сколько в эфирном теле. Когда я встретил Марту, оно больше напоминало лохмотья, а сейчас восстановилось и перестало иссушать плоть.
Маэстро Салазар кивнул и вдруг отвесил Уве затрещину.
– Чего ржёшь как сивый мерин? Мотай на ус! Если не приведёшь в порядок энергетические узлы, ничем хорошим для тебя это не закончится.
Школяр потёр затылок и обиженно засопел, но дерзить бретёру не решился; Микаэля он откровенно побаивался.
– Учту, – пробурчал Уве.
– Учти-учти! – кивнул маэстро Салазар и вдруг послал воздушный поцелуй кому-то за нашими спинами.
Я оглянулся и увидел в одном из окон сеньору Белладонну, она погрозила Микаэлю пальцем и скрылась из вида.
– Ну кто бы мог подумать! – озадаченно протянул я.
– Что тебя смущает, Филипп? – с нескрываемой ехидцей поинтересовался маэстро Салазар.
– Смущает меня, дружище, твоя расположенность к её светлости. Не замечал за тобой прежде подобного всепрощения.
– Всепрощение? Фьюи! – присвистнул бретёр. – Не забивай себе голову такой ерундой, Филипп. Я поквитался с Адалиндой за былое, только и всего. – Он подкрутил ус и с некоторой даже гордостью добавил: – Дважды.
– Что – дважды? – не понял Уве.
– Дважды поквитался, – пояснил маэстро Салазар. – Или думаешь, я на такое уже не способен? В старики меня записал?
Школяр покраснел.
– Как можно?! Что вы за человек такой? Её светлость в трауре! Она… она столько сделала для нас! А вы… говорите такое!
– Траур? Ну не знаю, не знаю. Панталоны на Адалинды были отнюдь не чёрные, – добил паренька Микаэль.
Уве развернулся и порывисто зашагал прочь, тогда бретёр обратился ко мне.
– Ох уж этот юношеский максимализм!
Я махнул рукой.
– Жги, Микаэль. Не сдерживай себя!
– В смысле? – Маэстро Салазар склонил голову набок. – О чём ты, Филипп?
– Сначала ты до крайности раздраконил Марту, затем плюнул в душу Уве. Теперь, надо понимать, пришла моя очередь. Разве нет?
Микаэль лишь фыркнул и без запинки выдал:
Я испустил страдальческий вздох.
– Есть разница между открыть человеку глаза и плюнуть ядом. И потом – чего ты напустился на Уве?
Бретёр подступил ко мне и постучал пальцем по груди.
– Юношеский максимализм! – со значением произнёс он. – У нашего юного друга слишком восторженный образ мысли и слабость к зрелым женщинам в теле. Видел бы ты фру Эмму из Рёгенмара!
Я страдальчески поморщился.
– И что в этом плохого?
– Плохо, что в этом конкретном случае Уве принимает хорошее отношение за расположение иного рода. Понимаешь, о чём я?
– Ты сгущаешь краски!
– Пусть так, зато теперь он точно не наговорит маркизе наивных и нелепых благоглупостей, вроде признаний в искренней и вечной любви, – продолжил настаивать на своём Микаэль.
Я с интересом присмотрелся к подручному. Тот всё понял верно.
– Гадаешь, не придумал ли я всё? – ухмыльнулся он и оттянул ворот сорочки, демонстрируя припухший след укуса. Полукружье оставленных зубами синих отметин прерывалось парой красных ссадин, где кожу проткнули клыки. – Если Адалинда и змея, то определённо не ядовитая, – подытожил маэстро Салазар.
Я никак комментировать его высказывание не стал.
Резиденцию рода цу Лидорф мы покинули в напряжённом молчании, но отнюдь не в тишине. Цокали по брусчатке подковы коней, шмыгала носом Марта, злобно сопел нахохлившийся Уве, беззаботно насвистывал под нос Микаэль. Я постукивал пальцами по луке седла и мысленно выстраивал в голове маршрут. Риерское отделение Вселенской комиссии по этике было конечной точкой пути, но до прибытия туда требовалось посетить представительство ордена Ангельской милости. Братья-ангелисты помимо множества благочестивых дел занимались ещё и проведением расчётов при разного рода сделках, а их долговые расписки полагались ничуть не менее надёжными, нежели векселя крупнейших банкирских домов.
Уве и Микаэля я оставил во внутреннем дворе представительства ордена, а Марту потянул за собой, чем ту немало удивил.
– Зачем мы здесь, Филипп? – насторожилась ведьма, с некоторой даже опаской посматривая на посетителей и монахов.
– С тебя станется сцепиться с Микаэлем, а это не то место, где стоит устраивать скандал.
Марта в ответ на мои слова раздражённо фыркнула, но всё же переборола возмущение и промолчала. Меня подобная выдержка только порадовала.
В представительстве ордена мы в итоге пробыли немногим более часа. Помимо направления Марты Кюстер на факультет тайных искусств Кальвортского университета я оформил поручение на оплату первого года обучения, да ещё попросил составить долговое письмо, поскольку вручать девчонке кошель с золотом представлялось мне идеей в высшей степени сомнительной. А так при необходимости она всегда сможет получить оговоренную сумму в представительстве ордена.
Участие в судьбе Марты обошлось в пять дюжин дукатов, и не могу сказать, что этих денег было совсем уж не жаль, но я решил думать о тратах, как о вложениях в будущее. Обязанный тебе истинный маг – это хорошо, но несравненно лучше, если тебе обязан истинный маг с университетским образованием.
– Как продашь коня и осла, деньги при себе не держи, – предупредил я Марту, вручая ей полный комплект бумаг. – Переведи в долговые бумаги ордена или какого-нибудь банкирского дома.
– Это же куча золота! – опешила девчонка.
– Ты того стоишь, – уверил я ведьму, потрепал её по щеке и позвал. – Идём! И не вздумай распустить нюни! Ты сейчас Мартин – не забывай! – а мальчики не плачут.
– Все плачут, надо только побольнее ударить, – уверила меня Марта, несколько раз моргнула и отвернулась. – Да не плачу я, ресница в глаз попала! И такие траты… Я в жизни их не отработаю!
– Ещё как отработаешь! – усмехнулся я, вышел во двор и нахмурился.