Павел Корнев – Рутинер (страница 8)

— Все плачут, надо только побольнее ударить, — уверила меня Марта, несколько раз моргнула и отвернулась. — Да не плачу я, ресница в глаз попала! И такие траты… Я в жизни их не отработаю!

— Еще как отработаешь! — усмехнулся я, вышел во двор и нахмурился.

Рядом с нашими конями нервно прохаживался насупившийся школяр, а вот маэстро Салазара видно не было.

Я спустился с крыльца и негромко спросил:

— Уве, где Микаэль?

Паренька явно так и подмывало ответить какой-нибудь дерзостью, вроде «я ему не сторож», но вместо этого он молча указал на выезд со двора. Я решил было, что маэстро Салазар по своему обыкновению отправился промочить горло в один из окрестных кабачков, но тут же приметил фигуру бретера. Тот расположился в арке так, чтобы его не было видно с улицы, и внимательно наблюдал за прохожими.

Я подошел и спросил:

— Что-то случилось?

— Не высовывайся! — потребовал Микаэль и потянул меня обратно к коновязи. — За нами хвост. Засветились мы вчера.

Святые небеса! Только этого еще не хватало!

Я зябко поежился и уточнил:

— Уверен?

— Одного субчика еще по дороге сюда приметил, сейчас выглянул — стоит, ждет.

— Что будем делать?

— Вы езжайте. Я следом.

— Обойдись по возможности без поножовщины, — попросил я, забираясь в седло, а когда на меня выжидающе уставились Уве и Марта, отмахнулся: — Пустяки! Микаэль обо всем позаботится и нагонит нас позже.

Бретер с довольным видом покрутил ус и предупредил:

— Встретимся в отделении.

— Подождите! — всполошился Уве. — О чем именно он позаботится? Точнее — о ком?

— Понятия не имею, — пожал плечами маэстро Салазар, — и тебя это волновать тоже не должно. За нами следят, от хвоста надо избавиться. Точка. Езжайте уже!

— Ни пуха! — отсалютовал я на прощанье и поправил рукоять заткнутого за оружейный ремень пистоля.

Скорее всего, за нами увязался именно соглядатай, а не убийца, но целиком и полностью полагаться на это предположение было по меньшей мере неосмотрительно. Микаэль заметил одного преследователя, да только его товарищи могли следовать за нами в некотором отдалении.

— Не зевайте! — сказал я своим путникам, и Марта растянула тонкие бледные губы в предвкушающей улыбке.

Школяр тихонько вздохнул, вытянул из-за пояса колдовской жезл и переложил его в левую руку.

— Уве!

Паренек перехватил мой укоризненный взгляд и опустил волшебную палочку, не став держать ее на виду.

— Не нравится мне все это, магистр, — проворчал он.

— Поверь, мне тоже, — ответил я, ничуть не покривив душой, и легонько сдавил бока коня коленями. — Н-но!

Мы выехали со двора представительства ордена Ангельской милости и без всякой спешки поскакали по замощенной брусчаткой узенькой улочке. Я обшарил глазами спешивших навстречу прохожих, окна и даже крыши, но никого подозрительного не приметил, обернулся и увидел, как за нами пристраивается немолодой уже сеньор в неброском камзоле и на столь же неприметной лошадке.

Маэстро Салазар начал действовать, когда преследователь поравнялся с аркой. Шагнув на улицу, бретер ухватил соглядатая за ногу, поднатужился и вытолкнул его из седла. Не ожидавший нападения шпик со всего маху грохнулся на брусчатку, охнул от боли и начал как-то не слишком уверенно приподниматься, но получил каблуком сапога по голове и рухнул обратно. Микаэль для надежности отвесил бедолаге еще пару пинков, а после этого, не обращая внимания на крики и свист встревоженных прохожих, вскочил на своего жеребца и поскакал вслед за нами.

Стража этим инцидентом не заинтересовалась.

До отделения Вселенской комиссии мы в итоге добрались без приключений, а там сразу отвели лошадей на конюшню и заселились в выделенные по распоряжению маркизы цу Лидорф комнаты. Микаэль вознамерился было улизнуть в таверну «Под свиньей», но я пресек этот порыв в зародыше, опасаясь, как бы он не сцепился с обозленными горожанами и не загремел в кутузку накануне нашего отъезда из Риера. Пусть после вчерашней казни одного из солнцепоклонников страсти и поутихли, у ворот отделения так и продолжали скандировать проклятия и призывать на наши головы кары небесные полторы дюжины бездельников. Пока заезжали на территорию, я высматривал давешнего провокатора, но тот куда-то запропастился, зато в глаза бросилось несколько монахов нищенствующего ордена святого Матиса, которые, позабыв о смирении и всепрощении, требовали выдачи презренных язычников и убийц наравне с простецами.

— И не надоест им глотки драть! — с досадой произнес маэстро Салазар, отошел от окна и спросил: — Нас хоть покормят?

— Всенепременно, — уверил я подручного и посмотрел на переминавшегося с ноги на ногу Уве. — Что еще?

— А мне чем заняться? — поинтересовался школяр.

Я не стал говорить, что теперь он сам себе хозяин, и повторил свой прежний совет:

— Не теряй время попусту, заводи нужные знакомства, пока есть такая возможность.

— Но я тут никого не знаю!

— Эберт, — напомнил я. — Он тоже где-то здесь.

Уве враз повеселел и убежал на поиски подмастерья магистра-исполняющего, Микаэль глянул ему вслед, пробурчал под нос что-то невразумительное и отправился следом. Марта тотчас прикрыла за ними дверь, скинула камзол на кровать и принялась стягивать через голову сорочку.

— Ты чего? — опешил я.

— Я и в самом деле растолстела? — огорошила меня девчонка неожиданным вопросом.

Ребра ведьмы больше не выпирали из-под кожи и даже явственно наметилась грудь, но иначе как тощей ее было не назвать, да и лицо еще толком не растеряло вызванную излишней худобой жесткость, и я совершенно искренне ответил:

— Нисколько.

— Так Микаэль все выдумал? — испытующе взглянула на меня девчонка.

Мне вовсе не хотелось, чтобы она попыталась перерезать бретеру глотку, посему списывать все на дурную шутку не стал и попытался сгладить ситуацию.

— Когда у девочек начинает расти грудь, они перестают фигурой напоминать мальчиков. Твое эфирное тело восстановилось, и организм берет свое, очень скоро мужское платье перестанет превращать тебя в юношу, только и всего.

— Я не хочу становиться толстой! — заявила Марта.

— Выпороть тебя, что ли? — задумчиво пробормотал я. — Ты меня слушаешь вообще? Нормально все с тобой! Тебе еще поправляться и поправляться! Прекрати меня изводить!

Ведьма обиженно поджала губы и начала одеваться.

— Не забивай себе голову всякой ерундой, — попросил я и отправился на поиски Рыбака и Блондина.

Намеревался обговорить с ними наши дальнейшие шаги, да только обговаривать оказалось особо нечего; Мориц Прантл не стал городить огород, решив обманными маневрами попросту пренебречь.

— Выедем на трех каретах, как только ландскнехты маркграфа разблокируют ворота, — сообщил он, приложился к бокалу с вином и продолжил: — Воякам это не составит никакого труда, смутьянов не наберется и двух дюжин. Мы бы справились и своими силами, просто приказано не вступать в конфронтацию с простецами. Если кто-то пострадает, коллегам это непременно аукнется.

— Уверены, что это хорошая идея? — засомневался я.

Франсуа де Риш только руками развел, а Мориц Прантл и вовсе рассмеялся:

— Брось, Филипп! Да что может пойти не так?

Я наполнил себе кружку из стоявшего на столе кувшина с вином, уселся в кресло и, закинув ногу на ногу, поинтересовался:

— Не допускаешь, что школяров попытаются отбить?

— Отбить? — не понял Рыбак. — Сообщники? Вздор! Мы вычистили все их гнездо!

— Нет, не сообщники. Горожане. Дабы устроить самосуд, — пояснил я свою мысль.

Магистр-расследующий кивнул.

— Такое вполне возможно, — сказал он. — На этот случай нам придадут ландскнехтов.

— Они будут сопровождать кареты только в пределах старых кварталов, — со значением произнес Блондин. — Это может стать проблемой.

— Все я понимаю, не маленький! — вспыхнул Рыбак. — Но что ты предлагаешь? Втихую переправить арестантов через ограду?

— Не сработает, — флегматично отметил Франсуа, поболтал кружкой и сделал глоток. — А жаль. Идеальный вариант.