Павел Корнев – Рутинер (страница 45)
Все это время я безостановочно работал веслом и откровенно взопрел, но зато сумел отвести лодку подальше от водоворотов. Микаэль поднял фонарь повыше и начал направлять его в разные стороны, а когда над черной гладью реки замелькали ответные вспышки, подал условный сигнал. Только тогда я бросил грести и с облегчением перевел дух.
Ангелы небесные! Ну и ночка выдалась!
К чести Гуго Ранита, когда помимо нас на борт «Звезды запада» подняли еще и голого пленника со связанными за спиной руками и мешком на голове, присутствия духа он не потерял и ничем своего удивления не выдал.
— Ренегат доставлен! — во всеуслышание отрапортовал я, уложив маркиза на палубу.
— В каюту его, — коротко бросил в ответ Молот.
Матросам пленника доверять не стали, уволокли маркиза сами; вслед за нами увязался секретарь вице-канцлера, а Гуго Ранит задержался отдать необходимые распоряжения капитану. Присоединился он к нам, когда мы уже затащили аус Саза в каюту и вышли в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
— Во имя милости небесной! — прошипел взбешенный председатель дисциплинарного совета. — Зачем вы притащили его сюда?! Почему не допросили на яхте?
— Она утонула, — сообщил Микаэль. — Утонула-утонула.
Вице-канцлер вопросительно взглянул на меня, и я пояснил:
— Один из телохранителей оказался истинным. Повезло, что ноги оттуда унесли.
— А…
— Все мертвы, — упредил я следующий вопрос. — И не думаю, что яхту маркиза найдут. Никто не свяжет его исчезновение с нами.
Гуго не стал тратить время на пустые препирательства и потребовал рассказать о случившемся в деталях, после задал с десяток уточняющих вопросов и принялся массировать виски.
— Здесь слишком много лишних глаз, — произнес он некоторое время спустя и повернулся к секретарю. — Придумай неотложное задание и прямо с утра отошли шхуну в Баргу. И лично проследи, чтобы весь экипаж остался на борту! Никто не должен сойти на берег в порту!
Молодой человек молча склонил голову, тогда вице-канцлер приказал ему и Микаэлю:
— Стойте здесь и никого не подпускайте к двери! — Мне же Молот протянул знакомый колпак с прорезями для глаз. — Магистр, будете ассистировать.
К нашему возвращению в каюту маркиз уже очнулся и слабо ворочался. Председатель дисциплинарного совета без всякой спешки снял камзол и сорочку, затем покрутил запястьями и хрустнул костяшками избавленных от перстней пальцев. Мускулистый торс обильно порос седоватым волосом, с колпаком на голове Гуго смотрелся заправским палачом. Да, судя по его повадкам, кое-что в этом ремесле он действительно понимал.
— Готовьтесь записывать, — распорядился он, указав на стол, а сам опустился на колено рядом с маркизом, сунул руку под мешок, несильно стиснул пальцами шею и беззвучно зашевелил губами. После вдруг ткнул пленника кулаком под ребра, посидел еще немного рядом и поднялся на ноги. — Пульс в норме…
Он невесть откуда достал веревочку с узелками, измерил обхват грудной клетки Вернера, затем отошел к двери и велел принести бочонок воды, ведро и воронку. Мое удивление проделанными манипуляциями оказалось столь явным, что вице-канцлер с усмешкой пояснил:
— Одни считают пытки искусством, но мне больше нравится научный подход.
При этих словах маркиз заворочался, и Гуго приложил его сапогом в живот, а потом сдернул с головы мешок и выдернул изо рта кляп.
— На этот раз правосудия тебе не избежать, выродок! — заявил вице-канцлер и похлопал пленника по щеке. — Как же долго я этого ждал!
— Кто вы? — просипел Вернер и оторвал голову с рассеченной и опухшей скулой от пола, осмотрелся. — По какому праву?! Вы пожалеете! Вас освежуют как свиней, ублюдки!
Гуго Ранит оказался не в настроении выслушивать пустые угрозы и ударил маркиза в солнечное сплетение. Вроде бы ткнул кулаком несильно, но пленник мигом заткнулся и поджал колени к животу.
— Тебя арестовали рядом с замученным до смерти человеком! — объявил вице-канцлер. — Теперь не спасет даже дружба с его императорским высочеством, мерзкий червь!
— Этого так не оставят! Вас всех в казематах сгноят! — выкрикнул аус Саз, которого ввели в заблуждение наши колпаки с прорезями для глаз.
Нехитрый маскарад убедил высокородного изувера, что он подвергся официальному аресту, и Гуго не стал его в этом разубеждать, а подозвал меня:
— Помогай!
Несмотря на попытки брыкаться и сопротивляться, мы усадили маркиза на стул и привязали его к спинке и ножкам прочными кожаными ремнями, потом занесли в каюту бочонок с водой, ведро и жестяную воронку.
— Фальберт Бинштайнер обо всем рассказал, — произнес вице-канцлер. — Нет смысла юлить и запираться.
Маркиз рассмеялся пронзительно и нервно:
— Да кто вы вообще такие?!
Вместо ответа Гуго осенил его святым символом, и жест этот оказался столь красноречив, что пленник яростно задергался в тщетной попытке высвободиться.
— Нет! — зарычал он. — Нет! Нет! Нет!
— Тебя сожгут, вероотступник, — продолжил нагнетать ситуацию председатель дисциплинарного совета, безмерно довольный произведенным эффектом. — Но ты еще можешь покаяться и спасти свою бессмертную душу. Душу, не жизнь.
— Архиепископ знает о моем аресте? — хрипло выдохнул Вернер, враз побледневший как полотно. — Сообщите его высокопреосвященству об этом! Немедленно сообщите!
Гуго ухватился за страх маркиза и повернул допрос в новое русло.
— Сообщим, сын мой. Непременно сообщим. Но сначала тебе придется подписать признание…
— В запределье вас!
Вице-канцлер не стал вступать в бессмысленные пререкания и махнул мне рукой. На пару мы навалились на стул и уложили его на пол, так что лицо поставленного на колени маркиза оказалось прямо перед бочонком.
— Нет! — только и успел крикнуть тот, прежде чем Гуго надавил своей лапищей на затылок и опустил голову пленника под воду.
Председатель дисциплинарного совета начал вести отсчет, когда судороги Вернера пошли на убыль, за волосы выдернул его из бочонка и позволил хлебнуть воздуха, но лишь для того, чтобы тут же продолжить пытку. Действовал Гуго Ранит по непонятной мне системе, и она оказалась эффективной; по крайней мере, когда маркизу дали небольшую передышку, он не стал тратить ее на проклятия и богохульства, а вместо этого крикнул:
— Не имеете права! Это дело Верховного трибу…
Вице-канцлер не дал закончить фразу и вновь макнул пленника лицом в воду, потом выразительно посмотрел на меня. Мы подняли стул, но оставлять его в вертикальном положении не стали и уложили пленника на спину.
— Расскажи нам об остальных! — потребовал Гуго, а когда маркиз сплюнул и хрипло задышал, накрыл его лицо мешком и велел лить на него воду. — Тонкой струйкой, брат мой. Излишнее рвение тут неуместно.
Мешковина намокла, Вернер судорожно задергался, но вице-канцлер легко удержал его на месте. Немного спустя он остановил меня и позволил пленнику хватануть ртом воздуха, а потом велел продолжать экзекуцию.
И все же водные процедуры сломать волю маркиза не смогли. Нам пришлось поднять его и установить стул на все четыре ножки, тогда Молот скомандовал:
— Воронку! — потом добавил: — Держи эту падаль!
Я запрокинул голову пленника и разжал зубы ножом, сильно сколов один, а Гуго всунул в приоткрытый рот воронку и начал лить в нее воду из ведра. Напор был совсем небольшим, но и так Вернер задергался столь яростно, что едва не разломал стул. Пустое! Остановились мы, лишь когда у него заклокотало в горле.
Потом было много чего еще из арсенала церковных дознавателей — мучительного, но не оставлявшего на телах подозреваемых слишком уж явных следов. Гуго никуда не торопился и с пугающей размеренностью ломал сознание пленника, заставляя того потерять всякую связь с реальностью и позабыть обо всем на свете, кроме ответов на интересующие нас вопросы.
Вернер аус Саз оказался крепким орешком и продержался до рассвета, но в итоге изматывающие экзекуции сломали его волю, он начал говорить. А я стал записывать имена, пароли и явки, которые вытягивал из пленника Гуго Ранит.
Предположение Молота угодило точно в цель — именно люди из окружения маркиза по всей империи смущали умы школяров и сколачивали из них секты солнцепоклонников. Одни из этих пропащих душ искренне уверовали в силу языческих ритуалов, других привлекла звонкая монета, которой щедро снабжали неофитов столичные эмиссары. Тех же, кто начинал вызывать подозрения — слишком умных, трусливых или совестливых, — попросту убивали.
— Зачем? — насел на пленника вице-канцлер. — Ради всего святого, как такое в твою голову могло прийти?
— Во славу истинной веры, — едва слышно выдохнул Вернер аус Саз. — Ради власти и очистительного похода…
Маркиз был плох, его неразборчивое бормотание становилось все тише и тише, но потом он вдруг собрался с силами и объявил:
— Император этого так не оставит! Император уничтожит вас всех, жалкие черви! Не спасет архиепископ, никто не спасет!
И мне вдруг вспомнился жетон его телохранителя с эмблемой лейб-гвардии, а следом в душу холодной змеей заползло ужасное подозрение о причастности ко всей этой истории светлейшего государя…
Гуго Ранит стянул с головы колпак, и в глазах маркиза мелькнуло узнавание.
— Постой! — выдохнул он. — Я тебя зна…
Вице-канцлер не дал ему договорить и одним умелым движением свернул пленнику шею; хрустнули позвонки, привязанное к стулу тело дрогнуло и сразу обмякло.