Павел Корнев – Рутинер (страница 25)

Волновался школяр напрасно: помимо аптечной лавки, во внутреннем дворике обнаружился еще и приемный покой лекаря. Маэстро Салазар заходить туда не стал, а вместо этого сунул в рот два пальца и свистнул столь пронзительно, что зазвенело в ушах, наши кони и вовсе нервно присели и подались назад. Этого бретеру показалось мало, и он во всю глотку крикнул:

— Эстебан! Выходи, пройдоха!

Уве обеспокоенно оглянулся и с тревогой посмотрел на меня, я лишь пожал плечами.

— Эстебан! — вновь рявкнул маэстро Салазар. — Хватит прятаться! Не заставляй меня подниматься!

В одном из окон мелькнуло женское лицо, в другом мне почудился силуэт приземистого старика, а затем на галерею второго этажа вышел смуглый и черноволосый лаварец в просторном белом балахоне — молодой, но уже с сединой в короткой бородке и с глубокими морщинками, разбегавшимися от уголков карих глаз к вискам.

— Скажи, Эстебан, мы с тобой друзья? — обратился к нему бретер с неожиданно прорезавшимся в голосе южным акцентом.

Лекарь кивнул и, как мне показалось, без всякого воодушевления признал:

— Друзья, Микаэль.

— Вот! — обрадовался маэстро Салазар и наставил указательный палец на Уве. — У меня есть друзья! А ты не верил!

Школяр лишь фыркнул и отвернулся, а бретер выпрыгнул из седла, накинул поводья на коновязь и начал подниматься по лестнице к своему вновь обретенному другу. Я тоже оставаться внизу не стал и последовал за подручным, предупредив перед тем Уве и Марту, чтобы за нами не совались и посматривали по сторонам.

Когда Микаэль поднялся на галерею второго этажа, Эстебан невольно попятился от него и отступил за порог.

— Думал, не найду? — спросил бретер, шагнув следом.

— Знал, что найдешь, — быстро ответил лекарь.

— За тобой должок.

Эстебан оказался не робкого десятка, а быть может, просто не видел смысла унижаться, он скрестил руки на груди и хмуро бросил:

— С какой стати? Ты бы меня и слушать не стал! Только на смех поднял!

— Мог бы попытаться, — отрезал маэстро Салазар. — Должен был попытаться! Мы же были друзьями! С друзьями так не поступают!

— Были друзьями? — уточнил лекарь.

— Были, Эстебан. Уже только были, — подтвердил бретер и покрутил ус. — Но долг никуда не делся.

— Чего тебе нужно, Микаэль? — с тяжким вздохом спросил Эстебан и повел рукой. — Как видишь, я не бедствую, но и больших богатств не стяжал. Я лишь скромный лекарь-ритуалист, не маэстро-истинный.

— Так все дело в этом? — оскалился бретер. — Ты поэтому не счел нужным поговорить со мной?

— Долг, Микаэль. Чего ты хочешь?

Маэстро Салазар пару мгновений шумно дышал, грозно раздувая крылья крупного носа, затем убрал ладонь с рукояти шпаги и поскреб заросший колючей черной щетиной подбородок.

— Чего я хочу? — хмыкнул он и перечислил: — Жилье, стол, твое время. Не слишком много времени, до конца лета.

Эстебан уставился на бывшего друга во все глаза:

— О чем ты, Микаэль?

— Возьмешь на пару месяцев ученика, — пояснил бретер. — Натаскаешь, как сможешь. На этом все, будем в расчете.

Лекарь надолго задумался, потом спросил:

— Кого?

Маэстро Салазар поманил его за собой, вышел на галерею и указал вниз:

— Ее.

— Кого ее? — не понял Эстебан.

— Девчонку в мужском платье. Не беспокойся, после оденется, как и подобает сеньорите. Что-то она уже умеет и скальпелем пациента не зарежет, но лучше начинай с азов. Юнец просто поживет с ней, будет учить арифметике. К концу лета они уедут в Кальворт.

— Во что ты меня хочешь впутать, Микаэль? Мне все это не нравится!

— Плевать, что тебе нравится, а что нет! — отрезал маэстро Салазар. — Такова цена, но могу взять и кровью!

Эстебан сначала побледнел, затем покраснел, но, прежде чем бывшие друзья успели наговорить друг другу глупостей и схватиться за оружие, я поднял руку со служебным перстнем.

— Как магистр Вселенской комиссии я присматриваю за этой девицей, — сказал я лекарю. — Никаких неприятностей не будет.

— Хорошо, — сразу сдался Эстебан. — Вы тоже хотите остановиться в моем доме?

— Нет! — рыкнул маэстро Салазар. — Приютишь эту парочку, мы найдем себе жилье сами.

Лекарь кивнул и обратился ко мне:

— Мой знакомый сдает комнаты над таверной «Счастливый штурвал». Это совсем рядом, дом со штурвалом дальше по набережной. Можете остановиться там.

— Благодарю за совет, — кивнул я и начал спускаться по лестнице.

Микаэль двинулся следом, но сразу обернулся и негромко сказал:

— Я убил его. Отрезал Тибальту его набитую дерьмом голову и помочился на труп. Вот так!

Больше он не сказал лекарю ни слова.

Надолго в доме Эстебана, а точнее — его тестя-аптекаря, которому и принадлежал особняк, мы не задержались. Оставили обживаться Уве и Марту, а сами забрали их коней и осла и отправились проверить квартиры над таверной, о которой рассказал лекарь.

— Что у вас за счеты? — спросил я Микаэля, когда мы подъехали к набережной.

— Учились у одного профессора, там и сдружились, — невпопад ответил бретер. — Я ведь тоже учился в университете. Год для получения лицензии, без этого никак не обойтись, ты же знаешь.

— Вопрос был не о том.

Маэстро Салазар повертел шеей, будто ему начал давить воротник сорочки, после пояснил:

— Мы продолжали общаться после окончания обучения. Когда среди соседей начала расходиться ересь скопидомов, Эстебан просто взял и уехал в Ренмель. Ничего мне не сказал.

— Ты бы его не послушал.

— Не послушал, да. Но предупредить меня он должен был в любом случае. Мы были друзьями.

И вот с этим утверждением я спорить не стал.

Таверна занимала первый этаж добротного углового здания, сложенного из серого камня, вместо вывески на фасаде висел штурвал, явно настоящий, снятый с корабля. Я оставил Микаэля приглядывать за лошадьми, а сам зашел в питейное заведение и справился насчет жилья. Зашел удачно — бородач за стойкой, помимо бара, отвечал еще и за квартиры на верхних этажах. Мы быстро столковались о плате за апартаменты и стойла в конюшне, распрягли коней и потащили пожитки в арендованные комнаты.

Вид из окон не слишком просторного жилья открывался на Рейг. Осенью и зимой здесь должно было дуть из всех щелей, вот сейчас налетавший от реки свежий ветерок оказался весьма уместен, поскольку худо-бедно разгонял удушающую жару.

Микаэль кинул вещевой мешок в угол своей комнаты, встал в дверях и навалился плечом на косяк:

— Так понимаю, у нас сегодня дел невпроворот?

Я разложил на кровати сменную одежду, обернулся и кивнул:

— Все верно понимаешь.

Бретер поморщился, отлип от косяка и скрылся в своей комнате.

— Пойду промочу горло, — сообщил он мне, сменив камзол на дублет.

— На вино не налегай! — крикнул я вдогонку, а сам, прежде чем переодеться в парадное платье, сполоснул от дорожной пыли лицо и шею под рукомойником.

Пропахшую потом одежду побросал к двери, кольчугу убрал в саквояж, сверху пристроил пистоли, которые намеревался сдать для обслуживания колесцовых замков оружейнику.

После этого я придирчиво оглядел здоровенный сундук, усиленный железными полосами, положил в него ручную бомбу, по диагонали пристроил чехол с мушкетом, накидал еще какую-то мелочевку и поставил сбоку ящичек с бутылкой рома. Туда же отправил мешочек с перстнями; на пальцах оставил только две печатки: золотую — магистра Вселенской комиссии по этике и серебряную, с червонной накладкой — лиценциата тайных искусств. Затем провернул в замке ржавый ключ и сокрушенно покачал головой — с подобным запором было под силу справиться и ребенку. Пришлось браться за волшебную палочку и накладывать охранные чары. Плетение получилось не слишком сложным, но в левую кисть вгрызлась позабытая за последнее время ломота.