Павел Корнев – Ритуалист-2. Людоед (страница 55)
— Нож мог повредить эфирное тело, — предположила ведьма. — Он странный. Я попробую разобраться.
Но когда бы еще найти на это время? Да и не было под рукой никаких лечебных трав. С едой дело тоже обстояло не лучшим образом. Мы на ходу размачивали в воде сухари, тем и отгоняли голод. К концу поездки Микаэль окончательно озверел; правда, его из себя выводил не скудный рацион, а вынужденная трезвость.
Небольшой городок Таркса был выстроен на краю ущелья, по которому проходила граница между великим герцогством Сваами и королевством Грахцен. Через бушевавшую внизу горную речушку был перекинут добротный каменный мост, над ним нависала выстроенная на скальном выступе крепость, а вот сам город обнесен стеной не был. Заехать в него мог всякий желающий, чем мы и не преминули воспользоваться.
К этому времени уже порядком стемнело, на застроенной складами и торговыми лавками улице работники закрывали окна тяжелыми ставнями. Заметив бакалейную лавку, я выбрался из опостылевшего за последние дни седла, купил в дорогу горшочек меда, мешок лесных орехов, сушеных яблок, груш и редкой в здешних краях кураги, заодно справился насчет перехода границы.
Хозяин лавки лишь покачал головой и указал в окно на темное небо.
— Таможенники давно пропивают дневную мзду, — с кривой ухмылкой пояснил он. — Если нет специального мандата, до утра границу не перейти. Деньги сулить без толку, караульным за такое мигом шкуру до костей сдерут. Взятки у нас берут исключительно при свете дня, и не все, а только те, кому это положено по рангу. Во всем должен быть порядок! Вот как!
Я только вздохнул, спросил у словоохотливого торговца о приличной гостинице и вышел на улицу.
Никаких мандатов у нас, разумеется, не было. Более того — у Марты не имелось документов вовсе, да и нам с Уве предъявлять собственные подорожные на границе точно не стоило. Оставалось лишь уповать, что несколько кругляшей звонкого желтого металла покажутся таможенникам несравнимо интересней листа мятой бумаги.
На улице я вручил покупки Уве, но забираться в седло не стал. Мое внимание привлекла вывеска на соседнем доме. Селедка. Там висела вырезанная из доски сельдь.
— Вина лучше купи! — крикнул маэстро Салазар, хрипло закашлялся и сплюнул в дорожную грязь. — На что тебе рыба без бутылки доброго вина?
— Вино ждет на постоялом дворе! — отмахнулся я и распахнул скрипучую дверь.
Мое предположение оправдалось целиком и полностью: владелец торгового заведения оказался выходцем из Майнрихта. Я взял четыре рыбины пряного посола, будто бы с целью оценить качество товара перед закупкой нескольких бочонков, тут же умял одну и одобрительно покивал.
— Селедка есть только у меня, сеньор! — расплылся торговец в довольной улыбке. — Первосортный товар, не сомневайтесь даже.
— Завтра непременно вернусь, — пообещал я и спросил: — А не подскажешь, любезный, значение слова «алерехтен»?
— Нет! — покачал головой пузатый дядька и вытер ладони о грязный фартук. — Не подскажу.
— Это вроде на альманском. Тебе ведь знаком этот язык?
— Мне ли не знать родного языка?! — всплеснул руками торговец сельдью и попросил: — Ну-ка, повторите еще раз! Возможно, дело в произношении.
— Алерехтен!
Хозяин нахмурился, но тут же лицо его разгладилось, а мясистые губы расплылись в довольной улыбке.
— Вы неправильно расслышали, сеньор! «Алле рехтен» — это два слова, не одно. Переводится как «всеобъемлющее право». — И, видя мое недоумение, дядька пояснил: — В империи это называют карт-бланш.
— О! — понимающе протянул я.
Всеобъемлющее право! Карт-бланш! Неограниченные полномочия!
Я спросил приора о де ла Веге, а тот в предсмертном бреду сослался на собственное право поступать так, как ему только вздумается. Вот подлец!
— Благодарю, это мне очень помогло, — улыбнулся я торговцу сельдью и забрал рыбу, а уже в дверях обернулся и уточнил: — Кто в Майнрихте наделяет подобными полномочиями?
Если дядька и удивился вопросу, то не подал виду.
— Король и архиепископ, а в южных провинциях — еще и гроссмейстер ордена Герхарда-чудотворца.
— Так я и думал, — кивнул я на прощание и вышел на улицу.
Алле рехтен! Вот и конец загадке.
Правда, даже не представляю, как подобными полномочиями могли наделить главу миссии в провинциальном городишке…
Я досадливо выругался и раздал сельдь своим товарищам. От угощения не стал отказываться даже маэстро Салазар. Под конец он облизал пальцы, поскреб заросшую черной щетиной щеку и задумчиво пробормотал:
— Или лучше взять пива?..
Разведать ситуацию на постоялом дворе отправились Микаэль и Марта, с собой они прихватили наших лошадей. Я с Уве остался дожидаться известий в глухом переулке неподалеку. Бретера и наряженную мальчиком ведьму в розыскной лист включить никак не могли, а вот мне со слугой показываться в общем зале не стоило. Мы должны были забраться в комнату через окно.
Тщетные предосторожности, казалось бы, ведь завтра придется в открытую идти через пограничный пост, но завтра — это не сегодня, да и осведомители стражи при постоялых дворах — люди обычно предельно наблюдательные. Эти мигом срисуют, не то что таможенники и солдаты пограничного гарнизона, которых куда больше интересуют товары, нежели их владельцы. Опять же была у меня одна идея на этот счет…
Мешок с лесными орехами Уве предусмотрительно оставил при себе, и мы успели ополовинить его, прежде чем вернулся благоухавший свежим перегаром Микаэль. Настороженно поглядывая по сторонам, маэстро Салазар провел нас через калитку на задний двор и помог влезть в окно высокого первого этажа.
Ужин заказали в комнату и скромничать после двух дней на сухом пайке не стали, пусть немало и смутили тем прислугу, не ожидавшую подобной прожорливости от двух не самых упитанных гостей. После трапезы Микаэль велел принести мыльной воды, и я с помощью его бритвы избавился от усов и бороды.
Из карманного зеркальца на меня глянуло смутно знакомое лицо — молодое, худое и не совсем мое. У нас с братом всегда было одно лицо на двоих, собственным я обзавелся, пожалуй, лишь когда отпустил усы и бороду. А тут все вернулось на круги своя! О-хо-хо… За пять лет успел порядком отвыкнуть от подобного… зрелища.
Я питал небезосновательную надежду, что в таком виде не подпаду под описание розыскного листа, а еще утром собирался отправить Марту за женским платьем для нее самой, а заодно и для Уве. Реакция школяра на предложение предстать перед людьми в образе юной девицы ожидалась бурная, поэтому озвучивать ее на сон грядущий не стал. Может, еще и не придется огород городить…
— Микаэль, оглядись у моста, — попросил я помощника. — Вдруг получится проскочить на ту сторону под покровом ночи.
Маэстро Салазар оделся и вышел за дверь. Против променада на сон грядущий он нисколько не возражал, явно лелея надежду отыскать в этой дыре что-нибудь получше водянистого пива, которым потчевали на постоялом дворе.
Вернулся Микаэль через час, хмурый и трезвый.
— Все плохо, — проворчал он, выставляя на стол кувшин с пивом.
— Винную лавку найти не смог? — предположила Марта, но маэстро на девчонку даже не взглянул.
— Выезд на мост закрыт, через ворота не перебраться: горят фонари, выставлены караулы. Еще какие-то сигнальные чары навешаны. Ущелье шириной в сотню шагов, никакое левитирующее заклинание не перебросит.
— Сто шагов — это не предел, — заметил Уве.
— Не вариант, — покачал головой маэстро Салазар. — Даже если не расшибетесь, на другом берегу вас встретят с распростертыми объятиями. Они здесь на ножах друг с другом.
— Ждем утра! — решил я и насторожился, заслышав в коридоре какой-то шум.
Кто-то чего-то требовал, кто-то причитал и юлил. Мне эта суета совсем не понравилась, и я потребовал:
— Микаэль, проверь!
Маэстро Салазар поправил ножны со шпагой и вышел за дверь, но очень быстро вернулся и сообщил:
— Прибыл какой-то дворянчик с полудюжиной слуг. Требует лучшую комнату.
За окном мелькнул отсвет фонаря, я прижал к стеклу ладони и увидел, что через двор ведут лошадей с попонами в красную и белую клетку. Красное и белое. Цвета графини Меллен. В душе ворохнулось беспокойство.
— Микаэль, узнай, кому они служат! Как бы это не по наши души люди графини Меллен пожаловали. Уж больно сочетание цветов не нравится.
Маэстро Салазар припомнил мой рассказ о визите на бал-маскарад и требовать объяснений не стал. А только он вышел в коридор, и сразу соскочил с кровати Уве.
— Но как, магистр? — заметался паренек по комнате. — Как они выследили нас?!
Я только головой покачал:
— Успокойся, Уве! Никто нас не выслеживал. Просто разослали людей по всем возможным направлениям. Бегство за границу в нашем положении — шаг предельно очевидный.
— И что теперь делать?
— Ждать.
Парнишка уселся обратно и с обреченным видом сгорбился. Держался он явно из последних сил, а вот Марта никак своих эмоций не проявляла. Она с безмятежным видом заняла одну из кроватей, развалилась на ней и безучастно уставилась в потолок. Потом и вовсе закрыла глаза и задремала.
Ожидание важных новостей — отнюдь не самое приятное времяпрепровождение на свете, а уж когда речь идет о жизни и смерти, в голову и вовсе начинает лезть всякая чушь. Но маэстро Салазара наши душевные терзания заботили мало, в комнату он вернулся только ближе к полуночи. От него расходился густой аромат шнапса, при этом пьяным Микаэль все же не был.