Павел Корнев – Ритуалист-2. Людоед (страница 48)

Брат Стеффен намеревался допросить и убить меня не по собственной инициативе, это решение укладывалось в некую одобренную иерархами ордена стратегию. Меня сочли помехой, которую следовало устранить. И осознание этого факта пугало до дрожи в поджилках.

Но вместе с тем любая вражда — это палка о двух концах. Сейчас я мог сломать герхардианцам игру и не видел причин этого не делать.

— Возвращаемся к Рыцарскому холму! — объявил я и придержал Вайдо. — А ты оставайся и следи за воротами. Если кто-нибудь выйдет, проследи. Получишь марку. А исчезнешь, и дядя Мик расскажет о далере всем твоим приятелям.

Проныра испуганно сглотнул и пообещал:

— Я дождусь вас! Честно, дождусь! Небесами клянусь!

Я погрозил мальцу пальцем, и мы двинулись в обратный путь. Пока крались по темным улочкам, я втолковал Марте, что и кому она должна сказать, уделив особое внимание жуликоватому молодчику, грезившему захватом орденской казны. Уве понуро плелся следом; школяр окончательно запутался и ничего не понимал, а несмолкаемый колокольный звон, крики и сотрясавшие незримую стихию колебания заставляли его горбиться и втягивать шею в плечи. Маэстро Салазар тоже пребывал не в лучшем расположении духа, но совсем по другой причине: он предпочел бы схлестнуться с погромщиками в бесхитростной рубке, а никак не прятаться от них по темным углам. Свое раздражение Микаэль выказывал, с мерзким скрипом проводя кончиком шпаги по стенам домов.

К моменту нашего возвращения к Рыцарскому холму бунтовщиков там изрядно прибавилось, но опрокинуть оборону засевших на вершине солдат не помогла даже захваченная пушка. Взрыв ручной гранаты повредил лафет, и мятежники бросили орудие, сочтя его непригодным для использования. У въезда на холм вповалку лежали недвижимые тела; уцелевшие бунтовщики снимали с петель двери, намереваясь укрыться за ними при следующем штурме от засевших наверху стрелков. В одном из дворов обустроили походный госпиталь; кому-то зашивали рассеченный бок, кому-то отпиливали хирургической пилой раздробленную руку. Всюду бегали вооруженные люди, то и дело в темноте раздавались обрывистые команды, царила суета.

Появление нашей компании осталось незамеченным, и я тихонько шепнул Марте:

— Действуй!

Ведьма кивнула и отправилась сеять среди бунтовщиков раздор и смуту. За ее безопасность я нисколько не волновался: в ночном мраке выряженная в мужское платье девчонка решительно ничем не отличалась от тощего юнца, коих обычно прибивалось к подобным бандам превеликое множество.

Куда больше меня беспокоило состояние школяра. Уве без сил опустился на корточки и прислонился спиной к стене. Даже в неровном свете факелов был заметен пламеневший на его щеках болезненный румянец. Денек у недавнего школяра выдался не из легких, богатый на треволнения и разочарования.

— Что ты задумал, Филипп? — только тут потребовал объяснений маэстро Салазар.

Я не стал скрывать своих планов и ответил недоброй ухмылкой.

— Натравлю этот сброд на черно-красных. Пусть хлебнут лиха!

— Ты это серьезно?

— Вполне.

Марте не составит никакого труда вбить клин в ряды бунтовщиков. Навык ментального доминирования развит у девчонки превосходным образом, она легко разожжет ненависть в мрачных душонках одних и алчность в недалеких умах других. Не придется ломать чью-то волю, достаточно будет парой слов посеять сомнения, а всходы, уверен, не заставят себя долго ждать.

— Не вполне понимаю мотивы твоих поступков, Филипп, — произнес тогда Микаэль. — Зачем тебе это? Не дает покоя тот ловчий? Решил устроить герхардианцам вендетту? Или вдруг воспылал праведным гневом из-за убийства маркиза?

У меня вырвался невольный вздох. От Микаэля нельзя было просто взять и отмахнуться, в отличие от Уве, он знал себе цену и подобного отношения не терпел. Пришлось задуматься и подбирать нужные слова.

— Помнишь, говорил тебе о древних пергаментах? Добрые братья… — в голосе у меня промелькнула ядовитая усмешка, — изъяли их из резиденции маркиза. Еще предполагаю, пусть и не знаю наверняка, что они прихватили с собой формулу вызова эфирных червей, без которой племянник епископа Вима навсегда останется пускающим слюни куском мяса. А ты ведь понимаешь, насколько важна для меня поддержка его преосвященства.

— Важна настолько, что ты готов сунуть руку в осиное гнездо?

Ассоциации, вызванные словами Микаэля, пробежались по спине колючими коготками, но я не поддался наваждению и кивнул.

Маэстро Салазар закатил глаза.

— Ты понимаешь, насколько это опасно, Филипп?

— За нас все сделают бунтовщики! Им нужно золото и оружие, а никак не бумаги.

— Попробуй отыщи иголку в стоге сена!

— Будет на то воля небес — найдем. А еще выбьем ответы из Сильвио. Скорее всего, его заперли в подвале, я знаю, как туда пройти.

— И зачем тебе лезть во все это?

— Я уже погряз в этом деле по уши! С тех самых пор, как брат Стеффен попытался вытрясти из меня душу. А может быть, и раньше! Вспомни свои слова о Риере! Вспомни, что говорил о нападении!

— О, так теперь ты мне веришь?! — с нескрываемым сарказмом произнес маэстро Салазар.

— Ты со мной или нет? — поставил я вопрос ребром.

Микаэль лишь негромко рассмеялся.

— Ты слишком мстительный, — произнес он с неожиданно горькой усмешкой. — Это до добра не доведет.

— Не путай мстительность с целеустремленностью! — отрезал я. — И потом, тебе ли говорить о благоразумии?

Маэстро Салазар усмехнулся в усы.

— Разве моя несдержанность служит оправданием твоим ошибкам? Что-то новенькое!

В этот момент раздались крики и ругань, бунтовщики разделились, и немалая их часть устремилась куда-то беспорядочной толпой. В спины им полетели угрозы и проклятия, но мастер Свантессон оказался бессилен вразумить подельников.

Более того, смятение распространялось по лагерю будто покатившийся с горы снежный ком. Слова Марты упали на благодатную почву, тут и там возникали споры и склоки. И вскоре решительно никто уже не хотел оставаться у Рыцарского холма; одних соблазнили слухи о несметных богатствах герхардианцев, а другие просто-напросто опасались лезть под пули засевших на холме солдат.

Даже самый гениальный полководец потерпит поражение, если в его войске царят разброд и шатания. Мастер Свантессон не сумел навязать свою волю взбудораженной черни; то ли действительно не хватал звезд с неба, то ли в какой-то момент просто махнул на все рукой и решил не грести против течения. Поручив доверенным людям перекрыть оба съезда с холма баррикадами и разместить за ними стрелков, он повел основную часть отряда вслед за смутьянами, двинувшимися на штурм Железного двора.

Из темноты вынырнула Марта, приникла ко мне и шепнула:

— Дело сделано.

— Вижу, — кивнул я, продолжая наблюдать за происходящим из нашего закутка.

Маэстро Салазар озадаченно хмыкнул и спросил:

— И чего ждем?

— Не наступать же им на пятки!

— Ты на Уве посмотри! Он же еле плестись будет!

— А чего я? — встрепенулся паренек и вскочил на ноги, но надолго этой бравады не хватило; почти сразу он покачнулся и оперся о стену.

— Вот видишь! — фыркнул Микаэль.

Уве отмахнулся и уставился на меня во все глаза.

— Что же это получается: вы натравили бунтовщиков на миссию братьев-герхардианцев?

— Полагаешь, черно-красные стоят над законом и не должны понести наказание за злодейское умерщвление маркиза и его слуг?

— Их должны судить!

— В самом деле? И кому поверит высокий суд: добрым братьям или малолетним уличным воришкам?

Уве нахмурился:

— Но могут пострадать невиновные!

— Могут, — признал я, — но Господь наш Вседержитель в великой милости и мудрости своей примет души невинно убиенных праведников на небесах.

Маэстро Салазар при этих словах чуть не прыснул со смеху, лишь в последний момент успев зажать ладонью рот. Да и Марта посмотрела на меня… странно. А Уве так и вовсе лишился дара речи. Чем я и воспользовался:

— Хватит терять время! Идемте!

И мы выдвинулись к Грёнтквартиер в арьергарде бунтовщиков. Шайки грабителей и мародеров спешили убраться с дороги столь многочисленного отряда, и на этот раз пробираться глухими задворками и отсиживаться в подворотнях не пришлось. Впрочем, мятежники и сами оказались не прочь поживиться чужим имуществом. И не только имуществом.

Парочка отставших от банды головорезов вломилась в один из домов и прямо на пороге разложила отчаянно визжавшую горожанку. Микаэль парой выверенных уколов отправил насильников к праотцам, нагнал меня и зашагал рядом, насвистывая под нос какую-то веселенькую мелодию. Его настроение подобно маятнику безостановочно качалось от глухой меланхолии к безудержному азарту и обратно. Вот ведь непостоянная личность!

Мне-то самому было паршиво, и поводов для улучшения настроения в обозримом будущем не предвиделось.

К началу штурма мы опоздали, но могли бы не торопиться вовсе. Мятежники попытались выбить ворота невесть где раздобытым бревном, и добрые братья расстреляли их из арбалетов как куропаток. Теперь у входа в миссию валялось на полдюжины тел больше, только и всего.

Маэстро Салазар язвительно рассмеялся:

— Так себе план, да?

Я не стал впадать в грех уныния и посмотрел на Вайдо.