Павел Корнев – Резонанс (страница 17)
– А государственные вакансии будут?
– Будут, – подтвердил профессор без запинки, но с откровенной брезгливостью. – Только запомните: в контракте с частными работодателями заранее пропишут все ваши обязанности, а государственная кабала на следующие пять лет превратит вас в бесправного раба! И не сомневайтесь даже, что использованы ваши уникальные способности будут наиболее нерациональным и даже извращённым образом. Скорее всего, вам поручат самое мерзкое из всех только возможных занятий: убивать себе подобных! Я призываю вас сделать правильный выбор и предпочесть созидательный труд служению кровавому ремеслу войны!
На этом лекция и подошла к своему логическому завершению. Зал я покинул в откровенно расстроенных чувствах. Работать на износ, в поте лица обеспечивая норму прибыли капиталистам, нисколько не хотелось. Становиться под ружьё не хотелось ничуть не меньше. Для большинства постояльцев распределительного центра и тот и другой варианты были кардинально лучше их прежнего житья-бытья, а у меня с полным средним образованием имелась возможность зарабатывать сопоставимые деньги без всяких сверхспособностей.
И потом – девятый виток! Реши я заняться генерацией электричества, буду получать на руки примерно столько же, сколько получают чернорабочие; очень уж незначительные объёмы энергии смогу прокачивать через себя. Шестьдесят лошадиных сил – вроде бы немало, а на деле всё не очень здорово. Ещё и придётся какое-то время учиться, что тоже не бесплатно. Не могу себе этого позволить.
И в институт сверхэнергии меня тоже не возьмут – не судьба вместе с Ингой учиться.
Удивительно, но осознание этого факта не ужаснуло. Куда сильнее ранила собственная никчёмность. Стоило ли столько терпеть, чтобы в итоге оказаться у разбитого корыта?
Впрочем, один из моих мотивов ещё мог сыграть, и первым делом я побежал проведать местного стряпчего. Тот оказался свободен – остальные либо не восприняли совет профессора всерьёз, опасаясь связываться с юристом-крючкотвором, либо решили посетить его позже, когда будут на руках все необходимые бумаги.
– Чем могу помочь? – поинтересовался лысоватый мужчина средних лет с бухгалтерскими нарукавниками на локтях.
– Подскажите, пожалуйста, при заключении контракта с частным работодателем все льготы остаются в силе?
– Конечно! – заявил стряпчий, не задумавшись ни на миг.
– Но вот тут написано: «для поступивших на государственную службу», – заметил я, выложив на стол обтрёпанную вырезку газетной статьи о начале весеннего отбора соискателей. – Имеется в виду распределение через этот центр или именно государственная служба?
Юрист нахмурился и нацепил болтавшиеся до того на шнурке очки с толстыми линзами, бегло просмотрел текст.
– Ах, это! – разочарованно протянул он. – Нет, погашения образовательных кредитов в таком случае за счёт государственных средств не происходит. Но это не важно! Частные работодатели предоставляют собственные беспроцентные займы с хорошей отсрочкой возврата! С учётом будущих доходов такой подход куда более выгоден!
Более выгоден?! От крепкого словца удалось удержаться с превеликим трудом.
Кредит у меня уже был. Точнее – влезть в долги пришлось папе, оформившему ссуду для оплаты моего обучения в гимназии. И сумма с учётом набежавших за три года процентов накопилась немалая.
Думал избавиться от долгов одним махом, а мне предлагают влезть в новые!
Сумасшедший дом!
Как бы то ни было, я вежливо попрощался и заглянул в столовую, но обеденное время ещё не подошло. Ни к одной из компаний прибиваться не стал и поступил привычным для себя образом: отправился в библиотеку. Только, вопреки обыкновению, на картотечный каталог с беллетристикой даже не взглянул, попросил в читальном зале республиканский закон о сверхэнергии.
Брошюра оказалась потрёпанной и замызганной, дополнительно к ней были подшиты несколько более поздних изменений, что гарантировало получение актуальной информации, но удобству чтения нисколько не способствовало. Пришлось изрядно пошелестеть желтоватыми страницами, прежде чем окончательно убедился в правильности толкования газетной заметки стряпчим. Все льготы и в самом деле распространялись исключительно на тех операторов сверхэнергии, которые поступали на государственную службу. Помимо этого, им гарантировалось бесплатное обучение и трудоустройство, но вот повлиять на распределение никакой возможности не было. Куда пошлют – туда пошлют, а пять лет отработки по стандартному контракту – это не шутки. Угодить на этот срок в армию мне нисколько не хотелось.
Заодно убедился, что комендант центра отнюдь не был самодуром. В законе чёрным по белому оказался прописан запрет на обучение управлению сверхэнергией лиц, имевших склонность к асоциальному поведению. Таких на первоначальном этапе отсеивали рекрутёры, но угодить в категорию неблагонадёжных можно было и после инициации.
Попался на краже – отсеялся сразу. Ввязался в драку – второго шанса могут и не дать.
И даже более того – под строжайшим запретом для соискателей и абитуриентов находилась любая политическая активность. Они лишались права избирать и быть избранными, а после завершения обучения могли занимать выборные должности лишь в пределах Особой научной территории, единственным крупным населённым пунктом которой являлся Новинск. В остальном на стокилометровом удалении от Эпицентра располагались только несколько таёжных деревень.
Немудрено, что в столовую я пришёл отнюдь не в самом лучшем расположении духа. Просто оказался поставлен перед очень уж неприглядным выбором: мог либо найти какой-нибудь чрезвычайно выгодный частный контракт, либо сыграть в лотерею с государством и получить возможность списать образовательный кредит в обмен на заключение пятилетнего договора. А там – куда распределят. Может, все и неплохо обернётся…
Так думал я, получая на раздаче картофельное пюре с котлетой, тарелку солянки, ломоть ржаного хлеба и стакан компота. К обеду немного припозднился, поэтому свободных столов хватало с избытком, сел наособицу, но только выхлебал суп, как рядом устроил поднос с едой среднего роста паренёк с неброской и вместе с тем располагавшей к себе внешностью.
– Семён! – представился он, протянув руку.
Пришлось пожать её и сказать в ответ:
– Пётр.
Навязавший своё общество парень выставил тарелки на стол и начал хлебать солянку, но почти сразу отвлёкся и заявил:
– А здорово ты кулака на место поставил!
Лесть – великая вещь, вот только мне упоминание о стычке испортило и без того не самое лучшее настроение. Я через силу выдавил из себя улыбку и ничего говорить не стал, продолжил есть.
– Если ещё полезут, можешь на меня рассчитывать! – продолжил Семён, которого ничуть не смутила столь сдержанная реакция на свои слова. – Ты ведь из наших, надо держаться вместе!
Я недоумённо глянул на собеседника, тот в ответ постучал пальцем по значку февральского союза молодёжи у себя на груди. Это заставило приглядеться к Семёну внимательней. Каштановые волосы, стрижка полубокс, умные чёрные глаза, выглядит чуть старше остальных. Он был не из нашего отряда и, наверное, приметил символику союза, когда вместе ехали в автобусе.
Думаю, любой нормальный человек на моём месте лишь порадовался бы встрече с единомышленником, меня же она, скорее, раздосадовала. Я плохо сходился с незнакомыми людьми и отнюдь не горел желанием заводить новые знакомства. И уж точно не видел смысла делать этого в распределительном центре.
– Я собираюсь сколотить первичную ячейку. Никому не позволим себя задирать, да? – Он вновь протянул руку. – Ну, уговор?
Перспективы очередной стычки с кулаком и его прихвостнями меня не на шутку тревожили, вдвоём противостоять их нападкам было бы несравненно проще, а участнику полноценной ячейки о такой ерунде и вовсе не пришлось бы волноваться, вот только из головы не шёл запрет политической агитации.
Я не хотел угодить в список неблагонадёжных. А ещё терпеть не мог общаться с незнакомыми людьми. Это и решило дело.
Но даже так проигнорировать протянутую руку оказалось непросто – аж перекорёжило всего из-за собственно невежливости.
Переборол себя, слабину давать не стал.
– Не пойдёт, – буркнул я и уткнулся взглядом в тарелку с пюре.
– Да что с тобой такое? – опешил Семён. – Мы – оплот передового мира! По одиночке нам не выстоять под натиском буржуазных реакционеров!
Я покивал, соглашаясь с этими словами, и продолжил трапезу.
– Почему? – задал тогда собеседник прямой и конкретный вопрос.
Отмалчиваться было совсем уж невежливо; я пожал плечами и привёл самую очевидную причину:
– Комендант сказал – никакой политики.
– Да ничего он нам не сделает! Этот запрет незаконен!
– Законен.
– И что с того? – пристально уставился на меня Семён. – Струсил, да? Испугался? Так, может, ты значок для красоты носил, а на деле – буржуазный соглашатель?
Кровь прилила к лицу, но я переборол и смущение, и раздражение, продолжил молча орудовать вилкой.
– Чего молчишь? – На этот раз вопрос прозвучал откровенно угрожающе. – Язык проглотил?
– Когда я ем, я глух и нем.
Семён выругался, переставил тарелки обратно на поднос и пересел за другой стол. Меня это лишь порадовало.
Представители работодателей, с чьей-то лёгкой руки поименованные «покупателями», пожаловали вскоре после обеда. Кто-то воспользовался услугами извозчика, кто-то прикатил на таксомоторе, несколько человек въехали в ворота распределительного центра на велосипедах. На улице к этому времени пекло уже просто невыносимо, поэтому расположились все в вестибюле административного здания, где было самую малость прохладней.