Павел Корнев – Практик (страница 2)
Позанимался, поколотил боксёрские мешки, посидел чуток в купальне с тёплой водой, а потом ещё добрых полчаса безостановочно плавал от бортика к бортику.
Плохо разве? Да вот ещё!
Ровно в час пополудни я отметился у помощника коменданта и отправился в столовую, где занял свой привычный столик, за который вскоре подсели аспирант Вахтанг Рогоз, младший научный сотрудник Гарик Лиховец и лаборант Нурик Камай. Мы и обедали обычно таким составом, и бока друг другу время от времени на тренировках мяли. Вроде как кружок по интересам образовался из борца, двух боксёров и меня – нахватавшегося по вершкам и того, и другого.
– Идём сегодня в зал? – уточнил Нурик.
– Сегодня не могу, другие планы на вечер, – мотнул головой Вахтанг и с раздражением отложил нож. – Эскалоп как подошва!
Гарик хохотнул и указал на меня вилкой.
– Петю благодари, что он тебя сюда законопатил! Обедал бы сейчас в «Гранд-отеле»!
Рогоз задумчиво потёр щёку, на которой уже проявились чёрные точечки щетины, и задал резонный вопрос:
– За чей счёт?
– Да мало ли!
– Вот именно что мало, – буркнул Вахтанг. – А тут – полный пансион! К осени точно на машину накоплю. Чекан обещал, как проект закроем, о премии похлопотать.
– О-о-о! – удивился Нурик. – Амбициозно! А что брать думаешь? «Капитана»?
– Нет, родстер какой-нибудь. Верх откину, с ветерком прокачусь. Блеск!
– Все красотки твои будут! – усмехнулся Гарик.
Вахтанг немного оскорбился даже.
– И так не жалуюсь! – Он решительно отодвинул от себя тарелку и поднялся из-за стола. – Петя, я на тебя рассчитываю.
– Петя тебе барышень через ограду переправляет? – развеселился Гарик.
– Зачем – барышень? Вино!
Нурик фыркнул.
– А в буфете купить?
– Э-э-э! – свысока глянул на него Рогоз. – Какое там вино! Бурда там, а не вино! Петя мне настоящее достаёт.
Гарик вытер губы салфеткой, кинул её на стол и вопросительно посмотрел на меня.
– Так нельзя же проносить спиртное! Нарушаешь?
Я развёл руками и улыбнулся.
– Оно как-то само собой получается! – Я за цепочку вытянул карманные часы, отщёлкнул крышку и тоже поднялся из-за стола. – Счастливо оставаться!
В газетный киоск уже завезли свежую прессу, тут и там на лавочках шелестели желтоватыми листами научные сотрудники, к палатке с газводой и мороженым выстроилась небольшая очередь. Кто-то играл на свежем воздухе в шахматы, кто-то просто нежился под лучами весеннего солнышка, и вот уже последнее было как по мне откровенным перебором. И без того излучение Эпицентра пропекает, в теньке и то потом обливаюсь.
Транспорт на территорию санатория не запускали; когда я по центральной аллее подошёл к воротам, пассажиры остановившегося на подъездной дороге автобуса уже набились в павильон, где происходила регистрация посетителей и досмотр ручной клади.
Я шагнул во внутреннюю дверь и объявил:
– Сдаём контрабанду!
Какая-то барышня презрительно фыркнула, Яна тоже поглядела без всякой приязни, но не преминула вручить мне сразу пяток перетянутых шпагатом коробок конфет «Медный всадник», формально запрещённых к провозу из-за начинки с коньяком. Следом через толпу протолкался Яков Беляк. Заместитель председателя студсовета вручил свёрток с пачками трубочного табака, а Миша Попович привёз в научный центр бумажный пакет с парой бутылок красного вина.
– Как дела? – поинтересовался он.
– Лучше всех! – усмехнулся я в ответ. – Получится сегодня с высшей геометрией помочь?
– Да, время будет.
Миша пристроился в хвост стихийно образовавшейся очереди, а я вперёд всех лезть не стал и примостился на подоконник. Личного досмотра посетителей не проводилось, на проходной проверялась только ручная кладь, но контролёры то и дело требовали сдать запрещённые к проносу предметы, и окончательно опустел павильон только минут через двадцать.
Тогда я предъявил пропуск, выставил на прилавок пакет с бутылками и улыбнулся.
– Ну-с, приступим! Вино!
– Не положено! – ожидаемо заявил незнакомый мне контролёр. – Алкогольные напитки проносу на территорию не подлежат!
Я вздохнул и достал утверждённые комендантом научного центра правила.
– Читаем! «Запрещается проносить спиртные напитки». Спиртные, не алкогольные!
– Не положено!
– Старшего смены позови.
А вот старший смены меня уже знал.
– Вино и что ещё? – спросил он с обречённым вздохом.
– Трубочный табак.
– Не положено! – немедленно встрепенулся контролёр.
– «Запрещается проносить сигареты и папиросы», – немедленно срезал я его очередной цитатой. – О табаке и махорке в правилах нет ни слова. Хотите – распотрошите.
Старший смены глянул в ответ в высшей степени неодобрительно, поскольку при отсутствии нормального личного досмотра посетителей такого рода проверка ничем иным кроме как профанацией быть не могла.
– Дальше! – буркнул он.
– Конфеты, – подсказал я. – Шоколадные.
И вот тут уже пришлось развязывать шпагат и вскрывать коробки, демонстрируя их содержимое. Столь любимые Валентиной конфеты с коньяком запросто могли не пропустить по чисто формальным основаниям, но со мной контролёры связываться не стали.
И не в силу служебного положения, просто я знал свои права и готов был их отстаивать. А вот служебного положения – нет, такового у меня на текущий момент не имелось. В закрытом научном центре я не работал, а числился одним из его постояльцев. Как чуть подлатали после перехода через границу и переправили в Новинск, так в этом чудесном заведении и пребываю. Реабилитацию прошёл, отставание от учебного плана наверстал, теперь к досрочной сдаче экзаменов готовлюсь.
Что дальше?
Дальше – полная неопределённость.
Первым делом я отыскал Вахтанга, от которого получил за две бутылки вина четырнадцать рублей семьдесят шесть копеек, после наведался в медчасть и отдал конфеты Валентине, а дальше и до профессора Чекана очередь дошла, поскольку табак предназначался именно ему. Нет, при желании профессор вполне мог договориться с администрацией о снабжении примерно чем угодно, но по идейным соображениям встал в позу и особых условий для себя требовать не стал, предпочтя решить дело через Якова Беляка, научным руководителем которого являлся.
Покончив с делами, я дошёл до газетного киоска и купил свежий выпуск «Новинского времени», а только глянул на заголовок передовицы и досадливо поморщился.
«Поступь социалистической законности!» – было пропечатано во всю полосу, а чуть мельче набрали: «Конец правовой раздробленности!»
Конец, конец, конец…
Зараза! Как явствовало из статьи, республиканский комиссариат внутренних дел вновь распространил свою юрисдикцию на особую и прочие закрытые научные территории. На второй странице газеты был опубликован текст соответствующего постановления соврескома, говорилось там и об открытии отдела госбезопасности по Новинску. Не знать об этом мои кураторы никак не могли, но предупредить не удосужился ни тот, ни другой.
И как сей факт расценивать? Им сейчас просто не до того?
Чушь собачья! Было время меня предупредить и стратегию дальнейшего поведения выработать! Было!
Или нечего уже вырабатывать? Списали подчистую?
Но – нет, вновь не сходится. Слишком серьёзные усилия до сих пор прилагались, чтобы оградить меня от преследования со стороны госбезопасности, слишком большой резонанс могли вызвать мои показания. Наверное, могли. Три месяца назад. А как сейчас?
Захотелось наведаться на узел связи и позвонить в Новинск, но взял себя в руки и этот опрометчивый порыв переборол. Купил пломбир в вафельном стаканчике, сел на лавочку, откинулся на спинку.
Поживём – увидим.
Приехали за мной следующим утром. Приехал Георгий Иванович Городец в новенькой форме с петлицами научного дивизиона и тремя угольниками капитана.