Павел Корнев – Негатив. Том II (страница 78)

Тут я блефовал, и жуткий старик на том конце провода каким-то сверхъестественным образом уловил мою неуверенность, потребовал объяснений:

— Какое до этого дело вам? Юлия Сергеевна, если не ошибаюсь, участия в потасовке не принимала?

— Ваши подопечные подрались с дружинниками, которых поручили моим заботам. Драка случилась в наше дежурство, и я бы не хотел доводить дело до открытых разбирательств. Всем будет выгодней уладить дело миром.

— На каких условиях?

— Лозунг «за царя и отечество» выкрикнул кто-то один. Его попытались урезонить дружинники и в результате общего недопонимания случилась драка. Никакого злого умысла. Остальные отделаются штрафом. Но мне нужно имя. Одно конкретное имя.

— Перезвоните через пять минут.

Опустив трубку, я вытянул карманные часы, откинул крышку и принялся безостановочно следить за ходом минутной стрелки. Выждал оговоренное время, позвонил и услышал:

— Павел Зарайский. Его предупредят, он не станет отпираться.

Следом в трубке зазвучали короткие гудки, и я вернул её на рычажки, не столько обрадованный удачным исходом переговоров, сколько сбитый с толку прозвучавшим именем.

Павел? Какой ещё Павел?! Уверен ведь был, что пожертвуют Кешей, которым все в компании откровенно помыкали, и вот оно как! Кто бы мог подумать!

Ломать голову над этой загадкой я не стал и поспешил обратно в ректорат, а дальше особо даже утруждаться не пришлось. Пусть решительно все понимали, что история шита белыми нитками, но скандала в ректорате не хотели, его и не случилось. Правда, нервных клеток в процессе урегулирования вопроса столько сжёг, что и не сосчитать.

— Пьер, мы… — начал было Карл, когда троицу приятелей отпустили на все четыре стороны, но я даже слушать его не стал, сразу отмахнулся.

— Всё потом! Опаздываю! — И выжидающе уставился на заместителя коменданта. — Роберт Маркович?

— Считай, строгим предупреждением отделался.

— А…

— Оценку действиям студентов даст руководство военной кафедры.

— Спасибо!

Я поспешил к лестнице, сбежал на первый этаж и первым делом, хоть время уже и поджимало, заскочил в уборную. Облегчился, стал мыть руки, и тут появился юрист «Общества изучения сверхэнергии».

— Моё почтение! — улыбнулся он и протянул конверт. — Вам просили передать.

В ступор я впал лишь на несколько секунд, затем раскрыл портфель, и крючкотвор с понимающей ухмылкой кинул конверт к тетрадям. Дальше я заперся в кабинке и обнаружил, что разом стал богаче на две сотни рублей.

Не слишком много и одновременно совсем не так уж мало. И сам собой встал вопрос: а стоит ли сообщать об этих деньгах кураторам?

Пораскинул мозгами и решил: стоит.

По кривой дорожке измены легче лёгкого пойти, с такой вот мелочи всё начаться может. А это противно моим принципам, к тому же возникал риск пораскинуть мозгами уже буквально, а не фигурально. Ну его к лешему.

Глава 6/1

На танцы я отправился в новом, ни разу ещё не надёванном летнем костюме и с чистой совестью. Пиджак и брюки из светлой льняной ткани мне пошили просто замечательные, в тон им приобрёл невесомую соломенную шляпу в мелкую сеточку, и для завершения ансамбля оставалось лишь обзавестись прогулочными туфлями, что теперь тоже не представлялось такой уж большой проблемой.

Просто улучил момент и позвонил Альберту Павловичу, рассказал о предпринятых мерах по сглаживанию острых углов, и тот хоть и ругнулся нецензурно насчёт несогласованной инициативы, но, скорее, не от избытка чувств, а чисто для проформы. Велел доложить обо всём в понедельник Городцу; касательно денег никаких особых указаний не последовало вовсе. А раз так, я резонно предположил, что в их отношении сработает прежняя схема с оперативным резервом. Вот и потрачу на обувь.

Лию я забрал с йоги, ещё и дожидался, пока та приведёт себя в порядок, но заскучать не успел: Инга тоже готовилась к вечернему выходу, вот я и пил чай на пару с Вениамином Мельником. Тот не преминул выспросить подробности сегодняшнего инцидента. Даже пожал мне руку.

— Молодец! Обязательно завтра в клуб приходи, обсудим это на совете актива.

Лия в опоясанном тоненьким ремешком платьице выпорхнула из своей комнатушки первой, и я распрощался с аспирантом, а уже на улице моя спутница не удержалась от улыбки.

— Ты такой модный стал, Петя!

В её интонациях послышалась явственная грустинка, и я ощутил неловкость, но лишь на миг. Суббота, тёплый майский вечер, танцы на открытом воздухе! Тут любую меланхолию как рукой снимет.

На проходной поджидало непонятное нововведение: теперь вахтёры проверяли документы не только у желающих попасть на территорию студгородка, но и у покидающих оную. В горсад мы прикатили последними, все уже были на месте, и сложившаяся за столом диспозиция меня нисколько не удивила: Софья сидела со Львом, а Милена расположилась по соседству с Мишей Поповичем, и это воспринималось всеми как должное. Мной — тоже. Удивился я разве новой спутнице Прохора — как и прежняя барышня, эта сверхспособностей оказалась лишена.

— Отличный костюм! — тут же отметил Антон. — Петя, да ты растёшь!

— Все деньги ухнул, — с улыбкой сообщил я и справился у Лии, что та будет пить, а когда девушка остановила свой выбор на сидре, запотевший кувшин которого уже стоял на столе, сходил себе за пивом.

Так дальше и пошло — неторопливо попивал отдававший приятной горчинкой хмельной напиток, танцевал с Лией, старался поддерживать непринуждённый разговор. Было жарко, пиджак повесил на спинку стула.

Ну а под конец Лия невесть с чего окончательно загрустила, и барышни сгруппировались на другом конце стола, зашушукались о чём-то своём. Лев, Антон и Прохор вышли покурить, а я воспользовался случаем и обратился за консультацией к Мише. Создавать полноценный кинетический щит мне пока что было сложновато, вот и захотелось поискать обходные пути, завязанные на использовании ясновиденья.

Увы, Нигилист меня разочаровал.

— Можешь попробовать, конечно, но ты представляешь скорость пули? Создать из сверхсилы вокруг себя полый цилиндр — не так сложно, а дальше что? Ты просто не успеешь среагировать, даже если точно будешь знать траекторию.

— Реагирую же как-то! — возразил я.

— Рефлекторно! Для техники закрытой руки это годится, для осмысленного создания кинетического импульса, противоположного по направлению импульсу пули, — нет. И сместиться тоже, скорее всего, не успеешь. Инерция! Перегрузками себя скорее угробишь!

Вот с этим было не поспорить. У меня и фокусировка до сих пор была далека от идеальной, и стандартный кинетический щит я создавать так толком и не научился, вместо импульсов вкладывал в полог не-движение — не гасил энергию пули встречным выплеском, а просто нейтрализовал её сверхсилой.

Но как раз тут было о чём подумать. Нейтрализация! Рефлекторно просчитать и создать импульс невозможно, но я прекрасно гасил кинетическую энергию предметов, которыми швырялся в меня Трофим Фёдорович, не задумываясь об этом ни на миг, на чистом инстинкте.

Так, может, сработает и с пулями?

Остаток вечера обкатывал эту мысль в промежутках между танцами, ну а потом Миша пригласил всех к нам на квартиру, но идею никто не поддержал, и он отбыл из кафе на пару с Миленой. Тогда начали расходиться и остальные.

Я проводил Лию в общежитие, приглашения зайти не удостоился, а сам навязываться не посчитал нужным. Чмокнули в щёку — уже хорошо, в прошлый раз и вовсе руку на прощание пожали.

Когда покинул территорию студгородка, мелькнула шальная мысль наведаться к Юлии Сергеевне, но выкинул её из головы, потопал на квартиру. А там только запер за собой дверь и разулся, из своей комнаты высунул голову Миша.

— Петя, тебе телеграмму принесли, на столе лежит.

Сердце так и ёкнуло — неужто что-то дома стряслось?! — но волновался напрасно. Взял бланк телеграммы и сразу с облегчением перевёл дух.

«ПРИБЫВАЮ ЗАВТРА 9 УТРА ВАГОН 7 =ВАСИЛЬ=»

Не могу сказать, будто испытывал такую уж настоятельную потребность поскорее встретиться с бывшим соседом по комнате, но никаких планов на первую половину воскресенья у меня в любом случае не было, да и не виделись с зимы, вот и отправился на вокзал с утра пораньше. Там, как и в окрестностях института, на глаза то и дело попадались люди в форме, а на площади у центрального входа с какой-то монументальной демонстративностью замер броневик. Документы предъявлять пришлось дважды: сначала бывшим коллегам по комендатуре, потом жандармам железнодорожного корпуса.

Но не пожалел, что выбрался: вокзальный буфет оказался выше всяких похвал, да и поезд прибыл без опоздания. Как оказалось, добирался Василь не на перекладных, а катил со всевозможным комфортом на пассажирском экспрессе напрямую из столицы. И катил отнюдь не в одиночестве: я понял это сразу, как только он появился из вагона с двумя неподъёмными на вид чемоданами, ещё прежде даже, чем следом на перрон шагнула Маша Медник.

Василь за последнее время заметно изменился, набрался какой-то солидности и основательности, немного похудел, и черты лица стали жёстче и резче, нос — и тот не такой уж картофелиной смотрелся. И — костюм. Костюм был определённо пошит не в самом плохом столичном ателье, на него пришлось раскошелиться и прилично. Да и туфли новые, не армейские ботинки.

О Маше и говорить было нечего. Высокая, стройная, светловолосая, с броским классическим профилем. Ещё и одета со вкусом. Туфельки, шёлковые чулки, узкая юбка, подогнанная по фигуре блуза. На ум только и пришло, что «столичная штучка». От той эффектной, но неотёсанной и недалёкой девицы, можно сказать, ничего уже и не осталось.