Павел Корнев – Негатив. Том II (страница 70)

В расстроенных чувствах я опустился на лавочку у соседнего здания, и тут на улицу вышел Виктор, ещё и двинулся в мою сторону.

Я откинулся на спинку и заложил ногу за ногу, опустил козырёк кепки на лицо. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы приятель Лии прошёл мимо, не обратив никакого внимания на случайного студента. Просто повезло, что фонарей поблизости не было, в такой темени ни черта не разобрать, одни силуэты разве что.

Выждав какое-то время, я последовал за старшекурсником, но мог бы и не утруждаться: Виктор отправился прямиком к себе. Единственное, что показалось странным, — это появившийся у него вдобавок к пакету футляр фотокамеры.

Сидр. Презервативы. Фотоаппарат.

Странный набор. Но лишь странный и не более того.

И о чём тут с Лией разговаривать? Не о чем.

Обычную барышню насчёт такого кавалера, конечно, стоило бы предостеречь, только Лия — оператор. Она не даст руки распускать, если сама этого не захочет.

Я подумал-подумал, да и поплёлся к спорткомплексу. Решил ничего бывшей однокласснице не говорить, просто между делом справиться, всё ли у неё в порядке, благо уже сложилась традиция совместного посещения буфета.

— Петя? — удивилась наткнувшаяся на меня Лия. — А что занятие пропустил? Собирался же? Федора Васильевна тебе уши надрать пообещала.

Разумеется, сказать правду мне и в голову не пришло, соврал что-то невнятное о неотложных делах и пригласил барышню в буфет. А уже там, принеся два стакана чая и пару эклеров, спросил:

— У тебя всё хорошо? А то глаза какие-то красные.

Лия вздохнула.

— Всё сложно.

Я сделал приглашающий жест.

— Весь внимание.

Барышня отпила чая и вновь вздохнула.

— Ты же помнишь, что я о переходе на другую кафедру думала? Так меня Витя отговорил. Да, тут идёт жёсткая специализация и возможности для саморазвития в рамках программы куда меньше, но зато мы вместе работаем. Это же важно, правильно?

Я кивнул.

— Развиваться и в свободное время можно.

— Вот именно! — ухватилась за мои слова Лия. — Развиваться! А помнишь, я рассказывала, что проблемы с синергией начались? Так это всё из-за йоги. У меня структурирование потенциала и упорядочивание энергетических каналов пошло, вот и сбилась настройка на Витю. И пока равновесия не достигну, очень сложно будет снова, — она на миг запнулась, — синхронизировать течение резонанса. Так это называется.

— Первый раз слышу.

— Да не важно! — отмахнулась раскрасневшаяся барышня. — Главное, что Витя потребовал бросить занятия йогой! В категорической форме потребовал! А мне их уже в индивидуальную программу развития включили! Только-только подвижки начались! Я мёрзнуть перестала! Ты не представляешь, Петя, как выматывает, когда ты постоянно мёрзнешь!

— Ну и что ты? — задал я наводящий вопрос.

Лия округлила глаза.

— А что я? Не Вите решать, чем мне заниматься, а чем не заниматься! Мы ещё даже не поженились! А если и поженимся, так у нас равноправие, и жена — не собственность мужа!

— Давно уже нет, — поддакнул я и чуток подлил масла в огонь: — Какие-то старорежимные замашки у товарища!

Но вот с этим заявлением уже переборщил, и барышня немедленно меня укорила:

— Будет тебе, Петя! Ты Витю не демонизируй. Он всё понял и прощение попросил. Завтра все свои дела отложит, и мы на танцы пойдём.

Все Витины дела — это карточные игры, но упоминать об этом не стал и состроил виноватое выражение лица.

— Неспроста же говорят, будто милые бранятся, только тешатся, — продолжила Лия, будто пытаясь убедить саму себя. — Нам просто нужно притереться друг к другу. Это вопрос времени.

Тут-то я и сообразил, что как раз времени у Вити и нет. Если не доведёт до ума технику синергии, то не поступит в аспирантуру и отправится отрабатывать контракт в корпус. Так, быть может, именно этим объясняются его странные телодвижения?

Или я просто на воду дую?

Но, как бы то ни было, на душе стало очень уж неспокойно, спал плохо, постоянно просыпался в холодном поту. Да ещё в соседней комнате кровать беспрестанно скрипела; Миша со своей пассией половину ночи угомониться не могли.

Вместе с тем утром я встал с ясным осознанием собственного нежелания пускать ситуацию с Лией на самотёк. Наскоро попил чай на пока ещё свободной кухне, умылся, оделся и вышел на улицу, даже не потрудившись побриться.

Проблема заключалась в том, что я не знал, как следует поступить. Понятия не имел, что именно задумал Виктор — и задумал ли он что-либо вовсе! — поэтому и предпринять превентивные меры способен не был. Не мог даже разыграть карту «я знаю, что ты собираешься делать» и припугнуть, велев не дурить. И подключать коллег из службы охраны тоже не имело ни малейшего смысла: даже если они отнесутся к моим подозрениям всерьёз, то что сделают — пальчиком погрозят? Бред! Скорее уж, на смех поднимут, а то и вовсе в стремлении очернить конкурента заподозрят. На весь институт ославлюсь, с гарантией.

До зарезу требовался совет, и я зашёл в аптеку, открыл записную книжку и набрал домашний номер Альберта Павловича. Трубку так и не сняли, и на квартире Георгия Ивановича тоже никто не отозвался.

Ну и куда они с утра пораньше умотать успели, спрашивается?!

Позвонил по рабочим номерам сначала одному, затем другому — вновь безрезультатно. Совсем кисло стало. Ещё и Карл с приятелями на Кордон уехали, не подстрахуют!

Я крепко задумался, кого ещё могу попросить о содействии, и на ум пришёл один только Матвей Пахота. Дошёл до трамвая и покатил в комендатуру, но сегодня точно был не мой день: бывший сослуживец с утра заступил на дежурство, и мало того что уже убыл из расположения, так ещё и смены в штурмовом взводе по двенадцать часов.

Ну что за невезение!

Потроха так и стянуло. Прекрасно осознаю, что сам себя накручиваю, а толку-то?

Покатил обратно в центр, сходил в кино и пообедал, вновь позвонил кураторам, но с прежним успехом. Тогда заскочил в библиотеку и расположился на лавочке неподалёку от корпуса, где жил Виктор, с учебником по праву в руках.

Погода была прекрасная, студенты высыпали на улицу, кто-то расстелил покрывала на газонах, кто-то подсел ко мне. А вот Витя с соседом безвылазно проторчали в квартире почти до двух пополудни, после отправились в столовую, где засели со своим третьим товарищем в буфете и принялись дуть пиво. После очередного круга хмельной напиток им не продали, но на этот случай один из парней прихватил с собой бидончик, и благодаря содействию многочисленных знакомых, которых снабжали деньгами на покупку кружки-другой, очень скоро тот оказался наполнен доверху.

Всё это время я ковырялся вилкой в тарелке с гречкой и особо даже отсутствие аппетита не имитировал — было попросту тошно. Так и не доел, потащился вслед за Витей со товарищи. Те вернулись в общежитие, и поскольку мой наблюдательный пост оказался занят, пришлось усесться в тенёк под дерево, постелив на траву носовой платок.

В половине пятого случился второй поход за пивом, а примерно ещё через час один из приятелей Виктора — не сосед, а другой, — вышел на улицу и решительным шагом двинулся к проходной. Я сунул учебник под мышку и зашагал следом.

Скучавший на лавочке в вестибюле Митя Жёлудь оторвался от спортивного журнала, но меня не окликнул и вернулся к чтению; вахтёры тем более останавливать не стали. Их делом было контролировать стремящихся попасть на территорию студгородка, а не наоборот.

Вслед за старшекурсником я прошёл через сквер, а когда тот закурил перед входом в кафе «Под пальмой», пришлось сделать вид, будто изучаю содержимое витрины кондитерской лавки в соседнем доме. Долго изображать такого рода заинтересованность было не слишком умно, но не и не пришлось: почти сразу к объекту наблюдения подошёл среднего роста паренёк, они перекинулись парой слов и зашагали к ближайшей арке. Я, пользуясь тем, что на улице хватало прохожих, поспешил следом и едва тем всё не испортил, поскольку парочка скрылась в подворотне лишь на миг: зашли и тут же вышли.

Я опустился, якобы завязывая шнурки, но мог бы и не суетиться: приятель Виктора сразу перебежал через дорогу к скверу и поспешил к проходной. Второй тип неспешно зашагал обратно ко входу в кафе, тут-то я его и припомнил.

Это был Семён — провокатор из распределительного центра!

Я резко выпрямился, в два шага нагнал паренька и мёртвой хваткой вцепился в его локоть, надавил одновременно пальцами и сверхсилой. Застал жертву врасплох и разом заблокировал сверхспособности, а дабы отбить всякое желание трепыхаться, сгенерировал ещё и давление, охватив сустав нематериальными, но от этого ничуть не менее жёсткими тисками.

Провокатор вмиг опомнился и попытался превозмочь мой блок, но не тут-то было.

— Не балуй, а то покалечу, — шепнул я ему на ухо и в подтверждение своих слов самую малость усилил давление.

Едва не переборщил: Семён, или как там его звали на самом деле, аж на цыпочки привстал, пришлось слегка ослабить хватку, прежде чем потянуть парня обратно в арку.

— Отпусти! Больно! — заупрямился тот, но прохожих на помощь позвать то ли не сообразил, то ли не решился.

Левой рукой я вытянул из кармана стилет, утопил кнопку, и металлический лязг заставил моего старого знакомца вздрогнуть, а уж когда уткнувшееся в поясницу острие укололо через ткань пиджака, он и вовсе судорожно сглотнул. Даже попросил: