Павел Корнев – Негатив. Том II (страница 47)

Ещё заглянула в гости Лия.

— Привет, Петя! — улыбнулась она мне с порога, немного помялась и спросила: — Как самочувствие?

Я несколько растерялся даже, поскольку физиономия к этому времени окончательно облезла и только-только начала обрастать заново. Пусть даже благодаря ежедневным процедурам процесс регенерации шёл равномерно и без образования рубцов, вид у меня всё же был откровенно жутковатый. Лишний раз в зеркало старался не смотреть.

— Заходи! Заходи! — пригласил я бывшую одноклассницу и улыбнулся: — Красавец, да?

Улыбка вышла кривой, приподнял лишь правый уголок рта — приноровился так, поскольку левый постоянно лопался и кровил.

— Ой, брось! — махнула рукой Лия. — Когда Аркаша на спор день на пляже просидел, он куда краше выглядел.

Сказать по правде, утверждение это было не так уж и далеко от истины, и я не удержался — улыбнулся слишком широко с известным результатом. Зараза!

— Тебя как пустили-то? — поинтересовался я, промокнув уголок рта платком.

— Попросилась — и пустили, — пожала плечиками барышня. — Сказали только расспросами не мучить. Я тебе общую теорию сверхэнергии почитаю, чтоб ты совсем уж не отстал, хорошо?

— Вот тебе делать нечего!

— Заодно и сама материал повторю, — рассмеялась Лия, присев на стул. — Так ты не против?

— Нет, конечно!

Самочувствие оставляло желать лучшего, болела голова, зудели ожоги, всего ломало самым паскудным образом, и засыпал эти дни я исключительно после приёма снотворного, но тут под лекцию сам не заметил, как задремал. Думал, Лия обидится, но та на следующий день только посмеялась. Так дальше и пошло.

Лизавета с Филиппом тоже наведывались каждый вечер, перебрасывались незнакомыми терминами и кололи меня иголками, даже нарисовали в районе солнечного сплетения какую-то сложную схему намертво въевшимися в кожу чернилами.

Заведующий первой лабораторией работать молча не умел и ни на минуту не умолкал, но все его байки о жизни за границей касались исключительно каких-то бытовых моментов, о работе он не обмолвился ни словом. Я долго прикидывал, как бы перевести разговор на эту тему, но ничего толкового не придумал и спросил прямо в лоб:

— Скажите, а любой оператор может перенастроиться на другой источник?

— Конечно! — уверил меня Филипп, перехватил возмущённый взгляд Лизаветы и тяжело вздохнул, но от своих слов отказываться не стал. — Любой! — с нажимом повторил он. — Просто потребуется сложная подготовка. К примеру, соискатель должен находиться в одной из суперпозиций. В противном случае чрезвычайно сложно провести все требуемые вычисления, а это многократно увеличивает риск побочных эффектов.

Низкой суперпозицией именовалось нахождение оператора на пике румба, высокой — на пике витка, а экватором, соответственно, позиция между ними по длительности резонанса или выдаваемой мощности.

— А как выбирается виток подстройки? — продолжил я расспросы.

— Он не выбирается, а рассчитывается, — ответил Филипп без всякой охоты. — Не обязательно проходить реинициацию именно в оптимальной точке, но чем сильнее смещение, тем больше дополнительных подстроек придётся пройти впоследствии. Зачастую приходится искать баланс между выигрышем в мощности и сложностью процесса. Однократная подстройка или десяток — есть разница? Ну вот.

Меня всего так и распирало от вопросов на эту тему, но проявил благоразумие и сдержался, не стал вываливать их все скопом. Решил для начала почитать профильную литературу. Срочности в любом случае никакой не было, а перегну палку — и пошлют куда подальше. Тут тоньше действовать надо, подход искать.

Начало третьей недели ознаменовалось долгожданной отменой блокировки сверхспособностей. Наконец-то перестал быть, как выразилась когда-то Юлия Сергеевна, «куском мяса» и вновь стал не человеком даже, а сверхчеловеком, полноценным оператором. Ну — почти полноценным.

— Никаких нагрузок! — наказал заведующий отделением. — И не вздумай самолечением заняться! Узнаю — снова «Нейтрал-С» назначу!

В реальности угрозы я не усомнился и от экспериментов с алхимической печью воздержался. Лечат и пусть лечат, не стоит профессионалам мешать. Тем более что прогресс налицо.

Единственное — отказался от костыля. Думал, не смогу на раненую ногу наступить, но уже к обеду хромать приноровился. Да и пресс заметно меньше болеть стал, будто не к сверхэнергии доступ вернули, а к какому-то живительному источнику. До полного выздоровления оставалось ещё, конечно, как до луны, но теперь выписка уже не казалась чем-то таким уж отдалённым.

И вот о том, что ждёт меня после выписки, я старался не думать. Вернуться к нормальной жизни я хотел, обратно же на службу, мягко говоря, не рвался.

Проклятье! Да что толку от самообмана?! Не желал я к патрулированию улиц возвращаться, одна только мысль об этом просто до чёртиков пугала. Раньше-то из всех передряг целым и невредимым выходил, вот и полагал подсознательно, будто неуязвим и бессмертен. А тут — прилетело. И не в бою, а при банальном выезде. Просто кто-то вознамерился извлечь из моей смерти выгоду и едва своего не добился. Выбери своей целью тогда стрелок не старшину, а меня, и всё — никакие сверхспособности не помешали бы мозги вышибить. Просто повезло. Тогда — повезло, но нельзя же на вечное везение уповать!

От печальных раздумий отвлёк визит Карла. Здоровяк немного замялся на пороге, но тут же поборол нерешительность, прикрыл за собой дверь и подошёл поздороваться.

— Крепенько тебе досталось! — заметил он, протягивая руку.

Я ответил на рукопожатие и привычно уже криво улыбнулся одним уголком рта.

— Да скоро выпишут уже!

— Меня от актива военной кафедры проведать тебя послали, — пояснил студент, присаживаясь рядом с койкой и подмигнул. — Всё официально. Неофициально не пускали, без разговоров от ворот поворот давали.

Усомниться в словах товарища мне и в голову не пришло, и сразу возник вопрос, каким образом удалось договориться с врачами Лии.

Мы немного потрепались, обсудили в том числе и ту злосчастную перестрелку, благо меня заблаговременно поставили в известность, о чём говорить можно, а какие моменты следует опустить. Совсем уж запираться не пришлось, рассказал о случившемся в общих словах.

Под конец Карл расстегнул портфель и выудил из него стопку листов.

— Во! Конспекты! — сообщил он. — Напряг наших, подобрали лекции, которые ты пропустил. Завтра ещё принесу.

— Спасибо!

— Пользуйся!

Карл поднялся, но я остановил его, осторожно поднялся с кровати и доковылял до шкафчика, где были сложены мои личные вещи. Прежде нужды в них не возникало, а тут выгреб всю мелочь и присовокупил к ней две мятых пятёрки.

— Будь добр, купи печенья какого-нибудь или пряников и конфет шоколадных. И пачку чаю чёрного.

Студент глянул на меня с нескрываемым сомнением.

— А тебе можно? Не назначили диету разве?

Я всучил ему деньги и вернулся на койку.

— А это не мне. Гостей угощать буду.

— И меня? — ухмыльнулся Карл.

— Спрашиваешь!

Подумал, не погорячился ли с чаем, но по первой же просьбе мне выдали чайник и пару гранёных стаканов в мельхиоровых подстаканниках. Разве что на сладкое велели не налегать, дабы не перебивал аппетит. Мол, и без того похудел — кожа да кости. Но это они откровенно погорячились, это они меня до инициации не видели.

Когда на следующий день пожаловала Лия, я напоил её чаем, предложил мятные пряники и конфеты «Мишка на севере», а там между делом поинтересовался, как её вообще сюда пускают.

— А думаешь, ко Льву было проще попасть?

— И всё же?

— Ну, я сказала, что мы помолвлены. Жених с невестой — это почти что родственники, а родственникам свидания разрешены, — невозмутимо пояснила барышня и хитро прищурилась. — Ты ведь не против?

Я чуть было чаем не подавился, но не подавился и покачал головой.

— Нет, ну что ты! Видишь же — даже не засыпаю больше, когда вслух читать начинаешь.

— Ещё как засыпаешь! Сопишь в две дырочки! — рассмеялась в ответ Лия.

— Клевета!

Но шутки шутками, а если бы не пояснения бывшей одноклассницы, со всеми этими премудростями я бы точно не разобрался. Она и по общей теории сверхэнергии меня подтянула, и с некоторыми конспектами, которые продолжал исправно приносить Карл, разобраться помогла.

Так вот ещё одна неделя промелькнула. После возвращения сверхспособностей сеансы иглотерапии прекратились, поэтому вдвойне удивился, когда вновь заглянули на огонёк Лизавета и Филипп. Как оказалось, подошло время оценить результаты терапевтического воздействия. И вот тут всё оказалось не очень хорошо.

— Посмотри, — попросила спутника Лизавета Наумовна, — энергетические узлы увеличены. Этот и этот. И вот тут.

Попутно она тыкала в меня пальцем, и я исправно изображал безразличие к этим прикосновениям, что было не так-то и просто. Жизненные силы понемногу возвращались, а последний раз… Последний раз был слишком давно.

Мысль эту не додумал, встрепенулся.

— А разве плохо, если увеличены? Не уменьшены же!

— И атрофия, и гипертрофия являются отклонениями от нормы, этому должны быть причины, — заметил Филипп и провёл надо мной ладонью, а после покачал головой. — Но вот сейчас… Ничего не скажу…

— Они увеличены! — заявила Лизавета, подбоченясь.

— Поверю на слово, в плане диагностики ты мне сто очков вперёд дашь, — покладисто согласился заведующий первой лабораторией.