Павел Корнев – Негатив. Том II (страница 22)

Выстрелил он без всякого предупреждения, и словно киянкой в грудь долбануло. Как устоял на ногах — не знаю. И снова: выстрел! выстрел! выстрел!

Когда опустел барабан магазина, мне дали отдохнуть, заодно собрали всех и начали втолковывать, как нужно двигаться, дабы максимально затруднить противнику прицеливание — раскачивая корпус и передвигаясь не строго по прямой, но рывками из стороны в сторону.

— Кинетический щит пока ещё выставите, а таким вот макаром сумеете пару секунд выгадать, — заявил инструктор. — Это сейчас вам кажется, что смешно эдакие коленца выкидывать, а под обстрел попадёте, вспомните мою науку добрым словом. Неопытному человеку сможете прицел на раз-два сбить, да и опытные в сшибке на встречных курсах особой меткостью не блещут.

Дальше с небольшим перерывом по мне расстреляли ещё два барабана, и, надо сказать, за исключением первого неожиданного выстрела, прикрыться не удалось ещё разве что от пары-тройки попаданий.

— Учись двигаться, курсант, — наставительно заявил наставник под конец занятия. — Пригодится!

«Хочется верить — нет», — подумал я, через силу улыбнулся и поплёлся вслед за сокурсниками в душевую. Там обнаружил два здоровенных кровоподтёка на рёбрах и ничуть не меньший синяк на бедре, а в остальном — порядок. Прочие удары ощущал, конечно, но более-менее предугадывал, куда именно угодит каучуковый шарик, и успевал концентрировать там сверхсилу.

— Дела! — присвистнул Елисей. — Меня и в ватнике чуть с ног не сбивало!

— Дело привычки, — махнул я рукой. — Когда палкой лупасят, тоже приятного мало.

— Это где такие тренировки? — полюбопытствовал вытиравшийся полотенцем Кирилл.

— А кто говорил о тренировках? — с усмешкой заявил я, не став вдаваться в детали.

— Ну ты прям железный! — рассмеялся кто-то из сокурсников.

Но — увы, железным я пробыл примерно до вечерней тренировки, а там как начал разминаться, так мигом все ушибы прочувствовал, даже те, которые поначалу не болели. Немного помедитировал, ускорил регенерацию и рассасывание гематом, но и так едва отзанимался. Да ещё ближе к концу пожаловал Михаил Дмитриевич, вызвал с полдюжины бойцов, в том числе и меня, и начал ставить нам технику ножевого боя. Филонить прапорщик никому не давал, и в раздевалку я буквально уполз. Ещё и под душем спокойно постоять не дали — Матвей и Макс при виде синяков пристали с расспросами, пришлось отшучиваться.

Завалился я после этого спать? Как же, как же! Заварил травяной сбор, влил в себя весь чайничек и, оставив комнату в распоряжении Василя и Вари, потопал на полигон. Нужно было второй раз войти в резонанс, чтоб его так…

В среду продолжил следить за Юлей, уже без былого энтузиазма, но и не для галочки, скорее просто понравилась эта игра. И в первую очередь возможностью опробовать на практике то, что давали на курсах, пусть условия в институте были и не самые подходящие.

Ещё впервые посетил занятия по судебной психиатрии. Вёл их Владимир Прокофьевич Лагинский — седовласый старичок с бородкой-клинышком, а слушателей было раз в пять меньше, нежели на курсе Рейса, и потому незамеченным моё появление не осталось.

— Подойдите, молодой человек! — потребовал лектор перед началом занятия, пришлось выбираться с заднего ряда, топать к кафедре и объясняться.

Старичок оглядел меня через нацепленное на переносицу пенсне и благосклонно кивнул.

— Что ж, это послужит вам уроком. Как говорится: за одного битого двух небитых дают. Садитесь.

Я вернулся на своё место, про себя отметив, что общаться во время занятия тут в любом случае не с кем: на основы судебной психиатрии записались исключительно старшекурсники, знакомых лиц не заметил вовсе. Лекция оказалась весьма интересной и познавательной, не особенно расстроило даже обширное домашнее задание и напутствие лектора уже персонально мне найти и переписать конспекты пропущенных занятий, будто ему было хоть какое-то дело до успеваемости вольного слушателя.

Напоминать о своём статусе реликту ушедшей эпохи я не стал, взял под козырёк и поспешил в столовую, оттуда — на процедуры. Поначалу всё шло по стандартной схеме, но вот уже после парилки, Леопольд придержал меня и пустился в путаные объяснения:

— Сейчас входишь в резонанс и копишь энергию двадцать три секунды, потом выплёскиваешь в два раза больше сверхсилы, чем приходит. Понял?

Пришлось покачать головой.

— Не особо.

— Ну, смотри. Резонанс условно даёт тебе сто процентов. Ты набираешь половину, а затем начинаешь присовокуплять к входящему потоку такое же количество энергии из набранного потенциала, чтобы скидывать в два раза больше прихода. В результате взвинтишь процесс и уже в самом финале втянешь в себя за счёт ускоренного оттока чуть больше энергии. Так понятней?

Всё это в какой-то мере напоминало принцип создаваемого мной энергетического волчка, и я кивнул.

— Попробую.

Упражняться сегодня отправили в соляную пещеру, и на этот раз там не закладывало уши от звенящей тишины, поскольку в процедурной явственно отстукивал секундный ритм метроном. И это было просто здорово, иначе бы точно со счёта сбился.

Энергия хлынула чистейшим предельно структурированным потоком, было одно удовольствие равномерно распределять её по организму, набирая потенциал. Но вот когда пришлось, стремительно наращивая темп, сбрасывать сверхсилу вовне, исходящий поток превратился в острейшую бритву. Попробуй — удержи!

Как я со своего насеста не сверзился — ума не приложу. Мотало — будь здоров, по перекинутому мостку перебирался на четвереньках, до того голова кружилась.

— Есть секундный прирост! — обрадовал меня Леопольд. — Так держать!

Лаборант за пультом оторвался на от шахматной доски и фыркнул:

— Подумаешь — секунда! Большое дело!

— Большое! — возразил Леопольд и обратился ко мне: — Ты его не слушай. Тебе эта секунда двести сорок четыре килоджоуля накинула! — Он резко развернулся и нацелил на коллегу указательный палец. — Заткнись!

Я бы и сам послал шахматиста-любителя куда подальше, но едва стоял на ногах и связываться с желчным типом не стал, поплёлся в раздевалку. Оттуда, отложив игры в слежку, перебрался в читальный зал библиотеки, где и проторчал до начала смены. А когда пришёл на вахту, то, к своему немалому удивлению, застал там Лию.

Скрыть удивления не удалось, и девушка напомнила:

— Ты мне с алхимической печью помочь обещал, забыл?

Я хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно! Подожди, сейчас вернусь.

Заскочив в дежурку, я кинул на портфель на диван и сходил показаться вахтёрам.

— Не нужен вам пока? Могу минут пятнадцать в караулке посидеть?

Валентин с Николаем переглянулись и едва ли не синхронно покачали головами.

— Всё понимаем, — вздохнул Николай, — подруга у тебя чудо как хороша, а фигур с такими пропорциями ещё поискать, но не дело на рабочем месте разврат устраивать.

Я аж покраснел немного, сам не понял — из-за смущения или возмущения.

— Да нет же! Просто обещал ей с техникой алхимической печи помочь.

— Верим, — кивнул Валентин. — Нет, серьёзно — верим. Но ты погляди на неё, сам ведь не заметишь, как от растопки к прожарке перейдёшь. А на рабочем месте — не дело.

— Да ну вас! Если не нужен, посижу в коридоре пятнадцать минут?

— В коридоре — посиди, — разрешил Николай.

— Можете даже за ручки подержаться, — с ухмылкой добавил Валентин.

— Сказал бы я вам, да слишком хорошо воспитан! — раздражённо бросил я, развернулся и зашагал к Лие.

В узкой юбке до колен и облегающей кофточке она и в самом деле смотрелась просто здорово, а уж лицо со вздёрнутым аккуратным носиком и ямочками на щеках и вовсе было более чем просто симпатичным, немудрено, что великовозрастные шутники заподозрили меня в амурных поползновениях на её счёт.

— Ишь, какой интеллигент выискался! — усмехнулся вслед Николай.

— Проще надо быть! — поддержал напарника Валентин.

Я завёл руку за спину и показал им фигу.

Лия поспешила навстречу и встревоженно спросила:

— Всё в порядке, Петя?

— Да, — подтвердил я. — Идём, у меня минут пятнадцать-двадцать есть.

Мы разместились на лавочке в служебном коридоре, и для начала я поведал о собственном способе розжига алхимической печи, а потом пересказал правильную технику, которую до конца так и не освоил. Вроде, звучало всё предельно просто: взять сверхсилу и до предела её уплотнить, тем самым сделав возможным процесс трансмутации, но просто это было лишь на словах. Требовался высочайший уровень контроля энергии, я им похвастаться не мог. Как оказалось — Лия тоже.

— У меня, бывает, вещи самопроизвольно загораются, — пожаловалась она. — На кафедре говорят, чтоб сама ничего не делала, просто Витю тянула.

— Это как? — удивился я.

— В резонансе, — пояснила девушка и одёрнула край юбки. — Одна из синергетических техник позволяет ведущему оператору слегка увеличить продолжительность транса партнёра. Не навсегда, но если долго упражняться, то эффект перманентным становится. Правда, это только с золотыми румбами работает.

— А! — сообразил я. — Лев что-то такое говорил!

— Он с Александром Петровичем занимается, а я с Витей. На кафедре много с четвёртого витка среди вторых номеров.

Выражение «второй номер» меня покоробило, и я заметил:

— Надо и собственные способности развивать.

— Вот я и решила с алхимической печи начать. У меня с тепловой энергией только всё хорошо, остальное еле вытягиваю. Я же пирокинетик, слышал?