Павел Корнев – Негатив (том I) (страница 52)

После такого вот напутствия пытаться отпроситься с утренней тренировки точно не стоило, ну я и не стал. В результате на следующий день освободился только ближе к десяти часам, да ещё минут сорок проторчал в комендатуре, пока наконец не собрал пакет документов, необходимый для зачисления вольным слушателем.

В институте всё оказалось тоже не слава богу. Нет, на проходной проблем не возникло, но вот в главном корпусе я откровенно растерялся.

Операторы! Вестибюль и коридоры заполоняли операторы, и не три — четыре десятка, к чему худо-бедно привык, тут счёт шёл на сотни. И все — разнокалиберные, с разных витков, по-своему воздействующие на энергетический фон, прокалывающие его или продавливающие, рвущие помехами или скользящие с минимальным воздействием.

У меня даже голова кругом пошла, ощутил себя шариком в пинбольном аппарате, очень уж живо реагировала удерживаемая мной сверхэнергия на присутствие такого множества операторов. Набрал-то я её в ходе резонанса, в противофазе!

Стравливать потенциал не рискнул, сел на лавочку в уголке, стиснул пальцами виски, попытался отрешиться от своего зачаточного ясновиденья, а после сконцентрировался на заземлении и постарался отгородиться от фонового излучения. Понемногу-потихоньку отлегло, вернулась ясность сознания.

Ну а дальше и вовсе не задалось. Сначала выстоял немаленькую очередь в кабинет сотрудника, ответственного за допуск к занятиям, и в итоге выяснил, что на этом мои блуждания по этажам главного корпуса лишь начинаются.

Молодой человек с красными словно у кролика глазами наскоро проглядел бумаги, достал стандартный бланк и вооружился перьевой ручкой.

— Фотокарточки для пропуска, согласие работодателя, ходатайство заведующего кафедрой, характеристика, автобиография, выписка из учётной книжки, табель успеваемости, медицинское заключение, — бормотал он, ставя галочки напротив соответствующих позиций. — Отлично! Всего ничего осталось!

«Всего ничего» — набралось больше десяти пунктов, ладно хоть ещё рядом с ними карандашом приписали номера кабинетов, а то заплутал бы, блуждая по этажам. Впрочем, не удалось пройти все согласования и так. Начать с того, что в учебном отделе, занимавшемся оформлением абитуриентов, мне сразу дали от ворот поворот.

— Ну нет, молодой человек! — покачал головой дядечка лет сорока после ознакомления с табелем. — Нашим стандартам вы не удовлетворяете даже близко!

— Что значит — не удовлетворяю? — не понял я. — Вы операторов девятого витка вольными слушателями не берёте?

— Операторов девятого витка — берём. А вот с такими способностями к фокусировке энергии — нет.

Накатило смущение, следом пришло раздражение. Усилием воли переборол первое и подавил второе, сказал очень-очень спокойно:

— Мою кандидатуру согласовал профессор Палинский.

Пустое! Дядечка при упоминании заведующего кафедрой феномена резонанса только плечами пожал.

— Вот к нему и обращайтесь. Я вам помочь ничем не могу.

— Речь не идёт о поступлении в институт! Лишь о допуске к занятиям!

Тут уж начал злиться мой собеседник.

— Послушайте, молодой человек! — повысил он голос. — С вашими способностями вообще оперирование сверхэнергией противопоказано! Нахватаетесь у нас знаний и либо сами убьётесь, пытаясь их на практике применить, либо убьёте кого-нибудь ненароком!

— Но я получил зачёты!

— Действительно не видите разницы между институтом и училищем? Серьёзно?

Я сделал глубокий вдох, медленно выпустил из лёгких воздух и спросил:

— Можете выписать направление на пересдачу или для этого придётся побеспокоить профессора?

Дядечка насупился.

— Молодой человек, не тратьте понапрасну своё и чужое время. Выше головы не прыгнуть!

— И всё же я настаиваю.

— Настаивает он! — пробурчал вредный дядька, вытащил из лотка экзаменационный бланк, заполнил шапку и принялся, сверяясь с моим табелем, выписывать те показатели, которые удовлетворяли институтским стандартам.

В результате оказалось, что пересдать мне придётся фокусировку, оперирование тепловой и кинетической энергиями, а ещё гравитацией и давлением. Я вздохнул и попросил:

— А можно ещё один бланк? Сдам по месту работы.

— Да на здоровье!

Мне выдали пустой бланк и перьевую ручку с чернильницей, а когда я вписал свои данные, дядечка указал на дверь.

— Идите во вторую лабораторию. Это на нулевом этаже.

— Нулевой этаж — это подвал? — уточнил я.

— Нулевой этаж — это нулевой этаж. И учтите: приёмное время у меня до двух часов пополудни!

Я кивнул и отправился на поиски лаборатории. Учебный отдел располагался на третьем этаже, так что лифтом пользоваться не стал, сбежал по лестнице в фойе и огляделся, но никаких указателей не увидел и спустился ещё на пару пролётов. То ли в подвал, то ли на тот самый нулевой этаж.

Там оказалось пустынно и тихо, тянулся коридор с тусклыми электрическими лампочками под потолком и закрытыми дверьми. Я немного поколебался и двинулся направо. Шёл и приглядывался к табличкам, но никакого упоминания лабораторий не увидел. Дальше попалась развилка, там заколебался и задумался, не стоит ли повернуть назад и спросить дорогу у вахтёров.

Тут из бокового ответвления послышались голоса, решил заглянуть туда и метров через пятнадцать наткнулся на троицу студентов. Они стояли в нише под вентиляционным колодцем и курили.

— Понтовый плащ! — заявил один при моём появлении; его приятели неведомо чему захихикали.

— Неплохой, — кивнул я и спросил: — Во вторую лабораторию как пройти?

Парень молча махнул рукой вдаль по коридору, туда я и направился. Дверей здесь не было, лишь попадались ниши с вентиляционными колодцами, и возникло ощущение, будто нахожусь в подземном переходе между корпусами. И вновь захотелось повернуть назад, и вновь продолжил идти вперёд.

Дальше наткнулся на целующуюся парочку. Барышня в белом халате мигом высвободилась из объятий кавалера и убежала, тот зло глянул на меня, но промолчал. У него интересоваться расположением второй лаборатории показалось не слишком уместным, прошёл ещё чуть дальше и распахнул одну дверь, другую, там ощутил дуновение холодного воздуха и странный химический запах. Табличка на боковом проходе гласила: «Морг» и дальше блуждать в подземельях я не решился, поднялся наверх по первой же попавшейся лестнице.

— Подскажи, где тут вторая лаборатория? — спросил спешившего по коридору молодого человека в белом халате.

— В лабораторном корпусе! — указал тот за окно.

Я вышел на улицу и обнаружил, что из главного здания попал в трёхэтажное строение метрах в ста от него. Обернулся и увидел над крышами верхние этажи горбольницы. Студенческий городок оказался настоящим городом в городе: там размещалось с три десятка учебных корпусов, каждый — в четыре этажа высотой, дальше шла территория, застроенная двухэтажными общежитиями кампуса. Всё это разглядел между делом, пока блуждал от одного столба с указателями до другого. А вот непосредственно саму вторую лабораторию отыскать не составило никакого труда, обошёлся даже без подсказки вахтёра. Чего там искать-то? Только спустился в подвал и сразу углядел двери, отмеченные двойкой и тройкой.

Хотя насчёт подвала я всё же погорячился. Внутри оказалось светло и просторно, была организована зона то ли ожидания, то ли отдыха со столами и мягкими пуфиками. Разве что окна отсутствовали, но оно и понятно — какие тут могут быть окна?

В приёмной за нужной дверью не было ни души, пришлось даже откашляться, привлекая внимание здешних обитателей. Тогда выглянул лаборант с бутербродом и стаканом молока.

— Переэкзаменовка после двух, — сообщил он, прожевав, и примерился сделать новый укус, но мне удалось его опередить.

— У меня от учебного отдела направление.

Молодой человек озадаченно глянул на бутерброд в одной руке и стакан в другой, вздохнул и скрылся в соседнем помещении, минуту спустя вышел откуда, на ходу вытирая пальцы носовым платком.

— Ну-ка, дай! — Он изучил бланк, стребовал табель и указал на вешалку. — Готовься пока, сейчас позову.

Ожидание долго не продлилось, и очень скоро меня пригласили в лабораторию, которая планировкой напомнила подвал в госпитале на Кордоне: просторное помещение со множеством дверей, за одной из которых обнаружился длинный коридор со знакомой системой подвешенных обручей. Единственное — те слегка отличались от наших: то ли были чуть меньше, то ли висели чуть дальше.

Мои документы разложил на столе перед собой пухлощёкий юноша, белый лабораторный халат которого едва сходился на пышных телесах, а лаборант, продолжавший на ходу жевать бутерброд, встал рядом и спросил:

— Готов? Поехали!

Тянуть сверхсилу я не стал, в этом не было ровным счётом никакой нужды, поскольку удерживал потенциал в четыреста килоджоулей. Энергия в противофазе поддавалась фокусировке несравненно легче обычной, поэтому без всякого труда удалось точечным выплеском поразить мишень, не задев при этом ни один из обручей.

В яблочко!

— Десятка, — озвучил мой результат лаборант упитанному коллеге.

Тот вписал его в экзаменационный лист, после глянул в табель и забеспокоился.

— Ерунда какая-то! У него девять баллов было!

— И что с того? — пожал я плечами. — Было девять, стало десять.

— Так не бывает! — отрезал толстяк. — У нас диаметр обручей на треть меньше! Тебе восьмёрку выбить за счастье!