Павел Корнев – Негатив (том I) (страница 31)
— Основы усвоили, принципы знаете. А вот практику не наработали! Самое главное в работе с давлением — умение создать фронт перпендикулярный вектору приложения силы. — Он резко остановился. — Слово всем знакомо, балбесы? Ужо я вам!
Инструктор погрозил пальцем и продолжил:
— Зарубите себе на носу: с этим послаблений не будет! Любое отклонение в будущем разрушит вашу защиту, поэтому хотите или нет — осваивать правильную технику будете до посинения. Кто не справится — пересдача через две недели!
Я несколько даже напрягся, ибо раньше подобных предупреждений Савелий Никитич не озвучивал и курсантов пересдачами не стращал. Да и сослуживцы как-то очень уж притихли. Может, я просто чего-то не знаю?
Но справиться у Василя на этот счёт не успел, инструктор вызвал его и Матвея для демонстрации навыков.
— Создаёте плоскости и пытаетесь оттолкнуть друг друга! — объяснил он задание. — На подготовку минута!
Я воспользовался возможностью и перебрался к Варе.
— Ты как, выздоровела?
— Ага, голос только сел, — полушёпотом ответила та. — На зачёт отпустили, а так ещё долечиваться буду.
В этот момент Василь и Матвей обратились к сверхсиле и создали два фронта давления, начали смещать их по направлению друг к другу, и сразу засквозило, словно соперники сближались с огромными фанерными листами в руках. Я сосредоточился и обнаружил, что различаю области воздействия сверхсилы на пространство, и у моего соседа её площадь оказалась чуть меньше, чем у Матвея; примерно три на четыре метра.
Нацепивший свои странные очки Савелий Никитич оценил эти приготовления и резко бросил:
— Короста! Не халтурь!
Василь поспешно увеличил площадь воздействия, а в следующий миг фронты соприкоснулись, и операторы принялись давить, пытаясь перебороть соперника и заставить его отступить. Верх взял Матвей. Сначала он продвинулся на шаг вперёд, затем ещё на две, и тогда инструктор скомандовал:
— Короста, свободен! Следующая Клин, готовится Линь.
— Клинь-клинь! — немедленно пошутил кто-то за спиной.
Хотя, что значит — кто-то? Всё Боре, дурачку, неймётся.
Варя сменила разочарованного проигрышем Василя, и ко всеобщему удивлению без особого труда припёрла Матвея к стенке. Я немного напрягся даже, до того легко она это проделала.
— Следующий Линь! Готовится Жёлудь.
Я вышел, потянулся к сверхсиле, сотворил область давления и мысленным усилием двинул его навстречу примерно аналогичной по площади аномалии, созданной Варей. Сразу ощутил сопротивление воздуха и мой экран слегка повело, такое впечатление — лист фанеры против ветра нести пытаюсь. Пришлось остановиться и выровнять его, ещё и погасить нестабильность входящего потока, закрутив энергию на противоход.
Савелий Никитич погрозил пальцем и жестом велел сближаться. Области воздействия соприкоснулись, и вот тогда я ощутил реальное сопротивление. Экран качнулся назад и отодвинул меня на шаг, ничего не оставалось, кроме как начать работать в полную силу. Варя какое-то время сопротивлялась, ну а потом я её продавил, шумно выдохнул и потряс занемевшими невесть с чего руками.
Но Мите Жёлудю уступил вовсе не из-за усталости. Просто не мне с операторами восьмого витка тягаться в упражнениях, где результат напрямую на мощность завязан. Нет, посопротивлялся, конечно, да только плоскости воздействия очень скоро сместились в мою сторону, пришлось даже упереться ладонями в слившиеся воедино экраны. Те начали продавливаться и загуляли, вперёд выступал то один край, то другой в зависимости от прилагаемых мной усилий, а ещё, такое впечатление, я мог раскрутить их волчком, передав нестабильность собственного энергетического потока. Задумался об этом, замешкался и проиграл. Впрочем, особо по этому поводу не расстроился даже — тренировка вышла что надо. Познавательная.
Победителем по итогам прогона всех курсантов оказался Максим Бондарь. Я нисколько этому обстоятельству не удивился. Да вообще никто этому не удивился, зашушукались даже, осуждая единственного в нашей компании оператора седьмого витка, участие которого заведомо лишало всяких шансов на победу остальных.
Ну а дальше в подвал спустились завуч и представитель института, и курсанты начали сдавать зачёты на тех же самых тренажёрах, которые использовались для отработки оперирования кинетической энергией. Просто сейчас требовалось задействовать давление и оценивалась не только сила и стабильность, но и правильное позиционирование экрана в пространстве. Завалил один край, не додавил кнопки на другом — добро пожаловать на пересдачу. Отсеялось сразу семь человек, я и сам получил зачёт едва ли не чудом.
На втором этапе оценивался коэффициент полезного действия — требовалось перевести десять тысяч сверхджоулей в давление, и там впервые курсантов контролировал не Савелий Никитич, а консультант кафедры кадровых ресурсов. Я результатом не блеснул, но в норматив уложился, что меня всецело устроило.
Последнее испытание проходило уже на задворках училища, где по соседству с футбольным полем был обустроен полигон — совсем небольшой, не чета нашему. Реквизит оказался предельно прост — деревянный куб из основания, четырёх боковин и крышки, скреплённых между собой лишь пазами.
— Недостаточно просто создать область повышенного или пониженного давления! — заявил там Савелий Никитич. — Чаще всего требуется сделать это быстро и точно. Ваша задача повысить давление в коробе так, чтобы он развалился. Лимит сверхсилы — десять килоджоулей. Первый Пахота! Готовится Короста!
У Матвея с приглушённым хлопком подпрыгнула крышка, а когда привлечённые для ассистирования инструктору местные учащиеся вернули её обратно, Василь полностью развалил короб — стенки просто раскрылись в разные стороны.
— Линь! — вызвал меня Савелий Никитич. — Пошёл!
Я набрал десять килоджоулей и пережёг их в паскали, даже не попытавшись придать выплеску силы хоть какое-то подобие упорядоченности. И — хлопнуло!
Крышку подкинуло метров на пять, задняя стенка откатилась колесом к футбольному полю, остальные устояли.
Инструктор озадаченно крякнул и повернулся к нам.
— Десять килоджоулей?
— Десять, — подтвердил консультант РИИФС. — Погрешность в допустимых пределах.
В итоге мой результат так никто и не превзошёл. У остальных давление распределялось куда как более равномерно, а это не только снижало скорость выплеска, но и усредняло воздействие по разным векторам. Особо мне гордиться было нечем, но за неимением других поводов сгодился и этот.
Настроение испортил Митя Жёлудь.
— Да я вполсилы надавил, он и поплыл! — эту его фразу я расслышал со всей отчётливостью, ибо с таким расчётом её и произнесли.
Вот же гадёныш мелкий…
На патрулирование снова выехали без Вари. Как и в прошлые дни сначала под присмотром лейтенанта прошлись по центру Новинска, изредка заворачивая в прилегающие к нему районы с развлекательными заведениями, пользовавшимися популярностью в среде студентов, затем погрузились в автомобиль и перебрались на старую точку. Там я переоделся в штатское и на пару с Василем отправился в свободное плаванье. Минут сорок терпеливо вышагивал по тёмным улочкам и петлял по переулкам и проходным дворам, а потом плюнул на всё, заскочил в рюмочную и сразу двинулся к телефонному аппарату, на ходу небрежно кивнув буфетчику.
— Как обычно? — уточнил он.
— Как обычно, — подтвердил я, снял трубку и по памяти набрал продиктованный Лией номер.
Обошлось без ошибок, и позвать Лию к телефону дежурная по этажу тоже не отказалась, а уж когда бывшая одноклассница сказала, что профессор Палинский готов встретиться, сердце у меня так и забилось.
— Воскресенье. Полдень. «Жар-птица», — повторил я. — Спасибо, Лия! Ты просто чудо!
Девушка рассмеялась и пожелала мне доброго вечера. Связь оборвалась, я утопил рычажок и набрал номер горбольницы. На успех особо не рассчитывал, но так уж сегодня звёзды встали, что везло мне решительно во всём.
— Здравствуй, Петя! А я как раз твоего звонка дожидаюсь! — заявила Лизавета Наумовна, услышав мой голос. — Завтра вечером у нас будут ремонтировать диагностический аппарат, смогу принять тебя в половине шестого.
— А как же аппарат? — удивился я.
— В ручном режиме диагностику проведу. Так ты придёшь?
— Да, конечно! Спасибо!
И, лишь повесив трубку, я сообразил, что это время у меня занято патрулированием и Дыба в лучшем случае пошлёт куда подальше, а если будет не в духе, то даже думать о визите в больницу в рабочее время запретит. Проблема…
— А чего твой товарищ никогда не заходит? — спросил вдруг буфетчик, когда я отпил чаю и вылил в стакан рюмку бренди.
Вопрос застал врасплох, и я сделал длинный глоток, только после этого усмехнулся.
— Честь учебного заведения блюдёт. Даже нагрудный знак снимает, когда к барышням по предварительной договорённости заглядываем.
Что откуда взялось — даже не знаю, просто сболтнул первое, что в голову пришло. Перехватил выразительный взгляд собеседника на собственный лацкан, рассмеялся и махнул рукой.
— Не, сам-то в энергетическом училище обучение прохожу. Это ж не институт, было бы чего ради лацкан дырявить!
В несколько длинных глотков я допил чай и покрылся испариной, то ли из-за неудобных расспросов, то ли из-за выпитого грога, а скорее в силу обоих этих причин. Засиживаться не стал, попрощался с буфетчиком и вышел на улицу.