Павел Корнев – Москит. Том I (страница 48)
Свободной рукой диверсант вцепился в силовую нить и оторвал её от себя, а больше ничего предпринять не успел ни он, ни я. С грохотом распахнулась дверь в дальнем конце коридора, вывалившиеся из неё Никифор и Сергей синхронно вскинули руки, и в нашу сторону устремился вал плазмы, раскалённой до каких-то немыслимых температур. При этом ни бумажные обои на стенах, ни ковёр на полу не загорелись, а вот застигнутого врасплох убийцу прожарило насквозь, от него остался лишь обугленный костяк. Досталось бы и мне, но линза ионизированного воздуха самую малость замедлила пламенный шквал, и в самый последний момент я успел юркнуть за угол. Отделался опалёнными волосами и бровями, а затем пирокинетики опомнились и обуздали огненную стихию, предотвратив неизбежный в противном случае пожар. В воздухе осталось плавать лишь несколько светлячков, и только.
— Сдурели?! — рявкнул я, шагнув обратно, и в этот миг с потолка рухнуло обугленное тело.
Ещё одни убийца?! И ведь даже не почувствовал его из-за всех этих помех…
Пирокинетики мой возглас проигнорировали, им было попросту не до того: они подпирали друг друга, не давая завалиться на пол. Начали распахиваться двери, выскочили Алевтина, Авдей и Герасим. Прибежал из дальнего крыла в одном исподнем, зато с пистолетом в руке Василь, следом за ним появился в компании двух оперативников Евгений Вихрь.
Перезаряжая ТТ, я развернулся так, чтобы контролировать свой коридор, но никто из тех комнат так и не вышел.
— Что происходит?! — крикнул Вихрь, прикрыв нос ладонью из-за нестерпимой вони горелой человечины.
— Нападение! — отозвался я, спешно восстанавливая контур заземления. —Диверсанты оперируют сверхсилой и задействуют оптические иллюзии!
— Поднимаемся к аналитикам! — решил оперативник, но те спустились к нам сами.
Первой с лестницы, в забрызганной кровью ночной сорочке, которая не особо и скрывала впечатляющих форм, вышла единственная из них дама; за ней, попарно взявшись за руки, явились остальные.
Нисколько не смущённая своим неподобающим одеянием тётенька оглядела собравшихся, и я почувствовал не
— Больше на этаже никого, — мягким грудным голосом объявила глава выездной команды аналитиков. — Третий тоже зачищен.
— Тогда спускаемся! Мы идём первыми, вы за нами! — объявил Вихрь. — Линь, Короста, не спите!
Я не сдвинулся с места, вместо этого указал на боковой коридор.
— Там лестница и окно на улицу!
— И у нас тоже! — поддакнул незнакомый оперативник. — Их надо перекрыть!
— Займитесь! — разрешил Вихрь. — Линь, та лестница на тебе!
— Мы прикроем! — заявил Никифор и потянул за собой товарища. — Сергей, пошли!
Обугленный костяк человека уже нисколько не напоминал, но второго лазутчика опалило не столь сильно, кого-то даже вырвало. Сам я старательно отводил взгляд от комка горелой плоти и дышал исключительно через поднятый воротник гимнастёрки, но и так едва справлялся с рвотными позывами. А тут ещё это…
Алевтина сомлела, её подхватил на руки Авдей, на лбу которого белела полоска лейкопластыря. Да и Герасим тоже был сам не свой, пересчитал подопечных он, лишь когда оперативники убежали к дальней лестнице, а Вихрь и Короста начали спускаться на первый этаж.
— А Лия? — забеспокоился куратор пирокинетиков. — Алевтина, где Лия?!
Точно! Лия!
— Сюда! — позвал я и рванул к нише с диванчиком.
За ним Лия, к моему несказанному облегчению, и обнаружилась.
Целая и невредимая.
— Просто без сознания, — пояснил я, переложив девчонку с пола на диван, поправил её сбившийся халат, прикрыв ноги, и сразу опомнился, перебежал к лестнице. Там — темно и тихо. Вроде бы даже никаких энергетических аномалий не наблюдалось, но это не точно. Слишком много помех кругом, чтобы поставить на это свою жизнь.
Авдей устроил рыжеволосую барышню на диванчике и принялся тереть той уши, Герасим растерянно озирался по сторонам, и я пришёл ему на помощь:
— На вас окно! Никифор, Сергей, давайте за мной!
— Идите! — отпустил подопечных Герасим, а сам вернулся к нише с диванчиком.
Сердце кольнул острый приступ ревности, но я заставил себя позабыть о неуместных душевных терзаниях и первым двинулся вниз. Там впустую пощёлкал выключателем, а когда лампочки так и не загорелись, пирокинетики запустили в воздух несколько светлячков, отправили их дрейфовать по коридору. Ни о какой скрытности речи больше в любом случае не шло, и я крикнул:
— Свои! — после осторожно выглянул за угол. Точнее даже — качнулся туда-обратно, дабы свести шансы поймать пулю к минимуму.
Увы, близость пирокинетиков, которые не могли удержать в себе всю набранную во время резонанса сверхсилу, лишала меня возможности задействовать связку ясновидения и нейтрализации кинетической энергии. Попытаюсь окружить себя пологом энергии в противофазе, и точно замыкание случится.
На мою удачу в коридоре противника не оказалось, и я скомандовал:
— Стоим!
— Почему?! — возмутился Никифор.
Окон на первом этаже не было, зато хватало жилых и служебных помещений, одни двери стояли распахнутыми настежь, другие были прикрыты. На это обстоятельство я и указал, добавив, что заниматься в таких условиях зачисткой помещений — чистой воды самоубийство, и не особо даже краски при этом сгустил.
Никифора убедить не вышло, а вот Сергей оказался куда более благоразумным и впустую рисковать не пожелал, более того — на всякий случай перегородил коридор кинетическим экраном.
— Тебе больше всех надо, что ли? — одёрнул он товарища, потом ругнулся: — Да не суетись! Слышишь же — не стреляют больше!
Сказал — и будто сглазил. Почти сразу рвануло так, что пол под ногами дрогнул и штукатурка со стен посыпалась. Только взрыв прогремел не в здании, до нас донеслись лишь его отголоски.
— Это что сейчас было? — охнул Сергей.
Я ничего не сказал, поскольку вновь появилось ощущение чужого взгляда, а затем из дальнего конца коридора нам крикнули:
— Свои!
За троицей оперативников следовала парочка аналитиков. Одним из них был белый как мел Лев, именно он всякий раз замирал у очередной комнаты и после недолгой паузы объявлял:
— Чисто!
На одно лишь его голословное заявление опера не полагались и неизменно проверяли помещения, то просто распахивая незапертые двери, то подбирая нужный ключ из невесть где раздобытой связки. Иногда, выходя обратно, они оставляли за собой на полу кровавые отметины следов.
Я велел пирокинетикам возвращаться на второй этаж, а сам рванул в вестибюль. В освещённом сиянием шаровой молнии помещении оказалось неожиданно многолюдно, там явно собралось большинство переживших нападение пограничников. Столы были перевёрнуты, окна выбиты, стены исклёваны пулями. Я огляделся и решил, что до своего обнаружения убийцы успели зачистить только одно крыло, а в вестибюле наткнулись на сбежавшихся туда по тревоге караульных и жильцов первого этажа из числа обер-офицеров пограничного корпуса. На полу лежало с десяток тел, среди них обнаружилось три фигуры во всём чёрном. Одному убийце удар невероятной силы сплющил грудную клетку, другой поймал пяток пуль в спину, последнему свернули шею. Не иначе коротышка сошёлся в рукопашной с Матвеем Пахотой, за что и поплатился.
Сам Матвей, к моему величайшему облегчению, схватку пережил. Сейчас ему накладывали повязки на посечённые ударами катан плечи и руки. Кровь текла ручьём, но большинство ран выглядели неглубокими порезами; обошлось без серьёзных увечий.
— Их пули не берут! — разорялся перезаряжавший револьвер комендант. — Я ни разу не промахнулся! Ни разу! Пули из ран выталкивало! Сам видел!
На его крики никто внимания не обращал; одни оказывали первую помощь раненым, другие заняли позиции у окон. Два бойца с винтовками замерли у парадной двери, а пять или шесть человек готовились выйти во двор.
— Начали! — дала отмашку глава откомандированных в Зимск аналитиков, и расположившиеся рядом с окнами бойцы отлипли от простенков, взяли оружие наизготовку.
Дамочка бесстрашно шагнула за порог и сразу вынула из воздуха длинную стальную стрелу, едва не пронзившую ей глаз. Стандартный кинетический экран оказался пробит той на раз, спасла дамочку невероятная реакция вкупе с полноценным ясновидением.
Прятавшаяся до того в тёмном углу тень взлетела на крышу пристроя и стремительно понеслась по ней, намереваясь сигануть на улицу. Никто ни пальнуть вдогонку не успел, ни молнией беглеца приложить, так и ушёл бы, если б пространственное искажение не перехватило его и не заставило расплескаться кровью. Тень покатилась вниз по скату и рухнула на землю, обернулась обезглавленным телом.
— Чисто! — объявила дамочка, отступая назад.
На улице стреляли, у вокзала вовсю грохотали пулемётные очереди, доносились приглушённые хлопки и с другого берега реки. Что творится в городе, было решительно непонятно, и принявший на себя командование Евгений Вихрь после проверки двора и подсобных помещений велел занимать круговую оборону.
— План «Крепость»! — крикнул он, словно это что-то кому-то говорило.
Как ни удивительно, так оно и оказалась. Из вскрытой оружейной комнаты начали выносить винтовки и револьверы, пограничников усиливали операторами и распределяли по ключевым позициям. Меня первым делом послали проверить состояние вездехода.