Павел Корнев – Москит. Том I (страница 42)

— Да какой? Сказали же — с привокзальной площади ни ногой!

— А там гостиница есть!

— Ну… Тогда сначала в ресторан, а дальше по обстоятельствам.

Мне оставалось аспирантам лишь позавидовать. Нет, не вниманию барышень, а наличию свободного времени.

Ну что за жизнь такая? Сейчас бы с Лией поговорить, а вместо этого персональным поручением комиссара заниматься придётся, так его разэдак! И поручение, и самого комиссара. Вот только больше делать нечего…

Я досадливо поморщился и принялся контролировать дыхание, погрузил сознание в поверхностный транс. Нервные клетки не восстанавливаются — это, как говорит Карл, научный факт, вот и нечего кипятиться. А Василию Архиповичу в ножки кланяться надо. Не приметь он отблеск, ещё неизвестно, чем бы всё обернулось. Да и в зенитную роту не он меня законопатил, это кураторы удружили. Чего уж теперь?

Комиссар покинул зал собраний офицерского состава одним из последних, следом вышел Иван Богомол, состоявший при нём то ли порученцем, то ли ординарцем. А может, и наблюдателем или советником от непонятной структуры, которую представлял Альберт Павлович.

— Ты уже здесь? Отлично. Идём.

На улицу выходить не пришлось, мы засели в одном из кабинетов, и Василий Архипович сразу приступил к делу:

— Как ты прекрасно знаешь, на территории республики ведут сбор разведывательной информации агенты целого ряда государств, в том числе и Нихона. Их пособниками в вооружённых силах и органах власти занимаются другие, наша головная боль — низовой уровень разведывательной сети, отслеживающий перемещение военных грузов по железной дороге и собирающий сведения в заведениях, которые посещают в том числе и бойцы пограничного корпуса.

Я кивнул, хоть пока и не понимал, к чему затеян этот разговор.

— Ты сегодня себя хорошо проявил, — похвалил меня Василий Архипович. — В качестве поощрения получишь увольнительную до конца дня. Надо будет посетить пару рюмочных и, если появится повод, обмолвиться о кое-каких служебных моментах.

Иван Богомол расстегнул офицерский планшет и протянул мне жиденькую стопку заполненных машинописным текстом листов.

— Твоя легенда, ознакомься.

Бумаги я принял, но даже не взглянул на их содержимое, вместо этого спросил:

— Почему я?

— А есть разница? — досадливо поморщился помощник Альберта Павловича.

Я фыркнул.

— Ну вы же не просто так меня для этого задания выбрали, правильно? Насколько понимаю, я простой шофёр и не обладаю способностями к оперированию сверхэнергией, а что ещё? Вдруг поведу себя не так, как нужно?

Василий Архипович одобрительно улыбнулся.

— Ты — восемнадцатилетний молокосос, который благодаря связям получил тёплое местечко в штабе. Вот и младшего вахмистра тебе за красивые глаза дали. Остальное — в бумагах. — Он взглянул на часы. — У тебя сорок минут.

Я горестно вздохнул.

— А раньше не могли дать?

— Ты хоть представляешь, сколько чинов с двумя просветами на погонах эти материалы предварительно согласовать должны были? — буркнул в ответ Василий Архипович. — Они ещё и правки вносили, чтоб ты знал. Всё! Читай!

Ну я и начал читать, благо легенда оказалась разбита на отдельные блоки, каждый из которых начинался спусковым крючком — вопросом.

«— Ещё кружку пива?

— Нет, благодарю. Перегар недопустим, я вожу комиссара части.»

И вот я уже не простой младший вахмистр, а личный водитель большой шишки. Впрочем, к тому же результату привело бы высказанное собеседником удивление моим появлением в пивной. Только тогда ещё надлежало пожаловаться на долгую разлуку с любимой девушкой. Тут даже лицедействовать нужды бы не возникло, у меня по мере ознакомления с легендой лицо так и вытянулось.

— Нас перебрасывают на восток? Серьёзно?

Незадолго до того вернувшийся в кабинет Василий Архипович насмешливо фыркнул.

— Что ещё важного ты почерпнул? — поинтересовался он, уйдя от ответа на вопрос.

— Единственный мой шанс увидеться с девушкой — это отправиться в Новинск за боеприпасами. С боеприпасами у нас всё плохо, даже на учебные стрельбы не выделяют.

— Именно! — подтвердил комиссар. — Перевод в Особый восточный корпус и снарядный голод — вот что нужно будет довести до любого, кто затеет с тобой разговор. Только не перестарайся.

— Может, лучше мне пойти? — высказал предложение Иван Богомол. — У меня всё же опыта больше будет.

— Справится! — отрезал Василий Архипович. — Мы подобные диалоги на занятиях отрабатывали.

И в самом деле — отрабатывали. Но если уж на то пошло, таким вот разговорам я предпочёл бы зачисление в штурмовой взвод. Вроде там и там работа с людьми, только лучше уж в опиумные курильни и воровские притоны вламываться. Людей я не любил и совершенно точно не жаждал общения с подвыпившими незнакомцами, но деваться некуда — приказ есть приказ.

Пока ходил сдавать в оружейную комнату пистолет, мои старшие коллеги переоделись в штатское.

— Присмотрим за тобой, — предупредил Василий Архипович и вручил увольнительную. — Топай к вокзалу, сначала зайди в «Особый почтовый», потом в «Шпалу».

— На свои гулять?

Комиссар полез за бумажником и с тяжелым вздохом вручил мятую зелёную трёшку.

— Вперёд!

Ну и пошли. Навстречу попалось несколько шагавших в расположение пограничников и бойцов железнодорожного корпуса, не обошлось и без жандармского патруля на привокзальной площади. Уже стемнело и горели уличные фонари, но людей там было ничуть не меньше, нежели в разгар рабочего дня, из репродукторов доносилась ставшая необычайно популярной этим летом песня «Три танкиста». Наособицу стояли экипажи извозчиков и запылённые такси, а ещё дожидались автобуса то ли припозднившиеся местные жители, то ли гости города, и до сих пор работали цветочные и газетные киоски, палатки с газводой и мороженым.

Хватало посетителей и на летней веранде «Особого почтового». Привокзальный ресторан выглядел заведением респектабельным, на входе дежурил вахтёр, но я на него даже не взглянул, прошёл будто мимо пустого места.

— Только по предварительной записи, — уже в спину сказал сурового вида дядька, не решившись ухватить за руку.

— В баре посижу, — коротко бросил я в ответ, этим наше общение и ограничилось.

Ну да, младший вахмистр — невеликий чин, да только и не рядовой. Опять же ресторан — не офицерский клуб.

И точно — обслужить меня не отказались, взяли трёшку, налили кружку светлого, пододвинули блюдечко с двумя рублями и россыпью мелочи. Но вот пока я неторопливо попивал пиво и поглядывал на танцующие парочки, никто так и не подсел, не стал приставать с подозрительными расспросами. Даже с напыщенным буфетчиком словом больше не перемолвились.

Положа руку на сердце, смотрелся я в «Особом почтовом» откровенно инородным объектом. А вот о Касатоне и Платоне такого сказать было нельзя, эти уже с какими-то дамочками напропалую флиртовали. Да уж, если кто здесь и попытается выведать военную тайну, то не у залётного унтера, а у парочки корнетов.

Интересно, такой вариант Василий Архипович в расчёт принял? Или…

Я припомнил, на каких занятиях оказывался в одной группе с Платоном, и заподозрил, что визит этой парочки в ресторан отнюдь не случаен.

Зачем тогда сюда отправили меня?

Быть может, просто снять мандраж?

Я допил пиво и двинулся на выход, не став попусту тянуть резину. Спустился с крыльца, потоптался на месте, изображая неуверенность, а когда никаких сигналов от комиссара не последовало, без всякой спешки двинулся через крохотный сквер с десятком чахлых лип и пожухлым газоном обратно к привокзальной площади.

«Шпала» оказалась заведением совсем иного рода. Сомнительного вида рюмочная пряталась на задах двухэтажного особняка, проход к ней некогда перекрывали ворота, но их сняли, осталась лишь каменная арка. Ближайший фонарь располагался в добром десятке метров, подворотню он нисколько не освещал, да и сам дворик-колодец выглядел сырым и тёмным. И такой же сырой и тёмной показалась рюмочная, только там ещё было чертовски накурено.

Но вот занимавшая стоячие столики публика к совсем уж сомнительной и маргинальной отнюдь не относилась: полумрак не помешал разглядеть форменные тужурки и фуражки железнодорожников, у нескольких выпивох поблёскивали бляхи извозчиков, а сутулые крепыши наверняка подрабатывали на вокзале носильщиками. Собирались тут не люмпены или маргиналы, а представители пролетариата, и я спокойно прошествовал к буфету. Опираться локтями на его подозрительно блестевшую стойку не рискнул, полез в карман за деньгами и попросил:

— Светлого!

Буфетчик наполнил кружку и предложил:

— По маленькой?

— Нет, благодарю.

Сидевший тут же завсегдатай рассмеялся:

— Пиво без водки — деньги на ветер!

Здесь к месту пришлась заготовка об ответственной должности личного водителя комиссара роты, а там между делом упомянул и о том, что нас лишь вчера откомандировали в расположение пограничников.

— Так ты оператор?! — округлил глаза буфетчик. — Во дела!

— Если бы! — вздохнул я. — Операторы у нас кандидат-лейтенанты — корнеты, то бишь. Я пробовался, да не вышло. Теперь баранку кручу.

— Тоже дело, — отметил буфетчик.