Павел Корнев – Москит. Том I (страница 39)
Или так оно и было на самом деле? Да это же Лия диспетчером выступает!
Я невольно даже за неё гордость ощутил. А ещё, хоть и стоял у вездехода, отнюдь не стремясь мозолить глаза начальству, всё же расслышал, как небрежно обмахивавшийся снятой с головы шляпой Герасим пояснил:
— Мы ещё работаем над увеличением зоны гарантированного поражения, но уже способны на несколько минут прикрыть от налёта весь железнодорожный узел.
При этих словах я понимающе хмыкнул, сообразив, что столь непродолжительное время действия противовоздушной защиты объясняется сроком нахождения операторов в состоянии резонанса. Всё же поразить энергетическую обманку куда проще, нежели прожечь обшивку реального самолёта.
Ну а дальше всё пошло не по плану. Я-то рассчитывал по возвращении в город переговорить с Лией, но Василий Архипович рассадил барышень по командирским вездеходам, оставив на этот раз при себе молодых людей. Даже Ивана Богомола с ротным услал, а вот сам торопиться покидать полигон не стал. Ну и я с ним за компанию в чистом поле застрял.
Повезло так повезло!
Я тяжко вздохнул и не особо удивился даже, когда переговоривший с комиссаром Герасим подозвал меня к себе. Заодно приблизились и оставшиеся на стрельбище пирокинетики.
Наставник несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, и объявил:
— Играем в вышибалы! Авдей, Никифор, Сергей, работать будете с двадцати метров, ближе не подходить!
Операторы взяли под козырёк и начали расходиться в разные стороны, а вот я не удержался и досадливо поморщился.
— Вышибалы? Серьёзно?
Василий Архипович не удержался от довольного смешка, но вмешиваться в разговор не стал, повернулся спиной к гулявшему по стрельбищу ветерку и закурил.
— Серьёзно, Пётр, — спокойно подтвердил Герасим, чем вызвал у меня острый приступ совершенно иррационального раздражения. — Задание простое: входи в резонанс, копи энергию, уклоняйся от ударов.
Я озадаченно хмыкнул.
— И прямо всю энергию удерживать?
— Всю.
— Ну ладно… — нехотя протянул я, кинул кепи на водительское сиденье вездехода, потом избавился от ремня с кобурой, а под конец и вовсе снял гимнастёрку и стянул через голову нательную рубаху.
Чую, покатают меня сейчас по травке…
Впрочем, от первых сгустков сверхсилы уклониться получилось без всякого труда. И сам ещё в резонанс не вошёл, и студенты к столь серьёзной дистанции не приноровились, ни один эффекта рассеивания энергии не учёл.
— Поехали! — дал отмашку Герасим.
Я мельком глянул на солнце и мотнул головой, а миг спустя закрутившееся по небосводу светило распалось на тринадцать своих неподвижно замерших подобий. Но теплее из-за этого не стало, скорее уж наоборот — всего так и проморозило. Тело словно задеревенело, и сама мысль о необходимости шагнуть в сторону показалась откровенно абсурдной.
Я — центр мироздания! Я — та ось, вокруг которой вертится вселенная!
Какого тогда лешего…
Но дальше сработали вбитые на тренировках инстинкты: пусть и в самый последний момент, всё же сумел уклониться от летевшего прямо в грудь сгустка сверхсилы. Сразу качнулся в другую сторону и немедленно ощутил сильный толчок меж лопаток, едва на землю не полетел. Уловить опасность успел, а пригнуться — уже нет.
Удержать себя в состоянии резонанса получилось лишь каким-то запредельным усилием воли — не иначе злость помогла, — и я закрутил внутренний волчок, упорядочил токи энергии и смог отвлечься от управления ею, начал уворачиваться от атак пирокинетиков, ориентируясь на вспышки предвидения.
Поначалу всё шло неплохо, но давление переполнявшей меня сверхсилы беспрестанно увеличивалось, с такой нагрузкой и просто дышать получалось через раз, а уж скакать по траве стало и вовсе невмоготу. Что спасало — так это резко обострившееся ясновидение. Я начал предугадывать броски и смещаться с траектории воздействия заранее, вот только по мере набора потенциала стало проявляться притяжение обычной сверхсилы к сверхсиле в противофазе. Мало того что энергия рвалась изнутри и рвала меня самого, так ещё и атаки пирокинетиков в определённой степени стали самонаводящимися.
В какой-то момент я оказался поставлен перед выбором: уклониться или удержать под контролем внутренний потенциал. Спонтанный выплеск грозил несравненно более серьёзными неприятностями, так что принял удар на грудь и будто между молотом и наковальней оказался. Шибануло знатно, каким чудом устоял на ногах, не понял и сам. Но — устоял, пусть и ненадолго. Продолжал оставаться в вертикальном положении я едва ли секунду, а затем полетел на землю, пропустив очередную атаку, на этот раз сдвоенную.
Из резонанса меня вышибло ещё в падении, ладно хоть удержал в себе потенциал, не позволил выплеснутся четырём десяткам мегаджоулей сверхсилы, пусть даже небо так и завертелось перед глазами. Понемногу головокружение унялось, и я запустил алхимическую печь, принялся упорядочивать внутренние токи энергии и выравнивать резерв, попутно снимая боль в потянутых мышцах, ускоряя рассасывание гематом и заживление ссадин.
Поднялся с земли только минут через пять, потряс головой, как после пропущенного прямого в челюсть, и спросил:
— Ну и к чему это всё было?
Я желал получить чёткий ответ на свой вопрос, и в кои-то веки я его получил. Причём ответил мне отнюдь не Герасим, а Василий Архипович.
— Ты практик, — заявил он, затаптывая кинутый под ноги окурок. — Точнее — должен им стать. Тебя к этому готовят. А практик не может позволить себе изображать во время резонанса неподвижную мишень.
— Мой недочёт, — повинился Сутолока. — Не учёл, что все тренировки по развитию способностей предполагают полную неподвижность.
— Не учёл, — кивнул комиссар. — И у Петра сложилась неправильная модель поведения. Поработай с этим.
— Хорошо, — покладисто согласился Герасим, который в присутствии Василия Архиповича позабыл о своей эксцентричности и враз сделался ответственным молодым специалистом. — Дадите полчаса? Я бы ещё своих погонял.
— Занимайтесь, — разрешил комиссар, а когда мы остались у вездехода с ним вдвоём, заявил: — Практику нельзя стоять во время резонанса столбом, наоборот — приток сверхсилы должен увеличивать скорость реакции. При определённой плотности внутреннего потенциала можно добиться того, что импульсы от головного мозга начнут проходить, минуя нервную систему, напрямую через сверхэнергию.
Я поморщился из-за боли в потянутых мышцах и тяжко вздохнул.
— Мне бы основные техники до ума довести.
— Базу надо сразу закладывать, переучиваться куда сложнее будет. Семь потов сойдёт, пока от прежнего модус операнди избавишься, — заявил в ответ Василий Архипович, взглянул на часы и потребовал: — Ладно, скидывай потенциал. Сейчас поедем уже.
Стравливать в пространство сверхэнергию нисколько не хотелось, но деваться было некуда — обнулил заряд, а там и Герасим закончил пирокинетиков гонять, забрался вместе с раскрасневшимися и вспотевшими операторами в вездеход.
Я направил автомобиль обратно к городу, и мы затряслись на разбитой колёсами грузовиков и гусеницами танков грунтовке, петлявшей по заросшему высоченной травой полю между пологими холмами и редкими рощицами. Сильно парило, но небо оставалось чистым, лишь на горизонте начинала клубиться едва различимая глазом сизая дымка.
Приходилось то и дело объезжать ямы и рытвины, и к разговору пирокинетиков я не прислушивался, заинтересовался им, лишь когда один из студентов в сердцах выругался.
— Да чёрта с два нам повезло! Повезло тем, кого на кафедру сверхточной обработки металлов взяли!
— Сергей, ну ты чего? Мёдом там тебе намазано, что ли?
— Мёдом! Оттуда контракт на Новинский механический завод отрабатывать идут, а там не у инженера даже, у слесаря высшей категории со спецдопуском один только оклад семьсот рублей! И на Зимском тяжмаше зарплаты не меньше, об авиационном и не говорю!
— Ерунда! Кто бы стал простым работягам такие деньги платить?
— Если не простым, то платят, — включился в разговор Герасим Сутолока. — Мы лицензии на производство двигателей за океаном купили, а имеющиеся станки нужных допусков выдержать не могут, вот и приходится часть деталей вручную изготавливать.
В этот момент сидевший на пассажирском месте рядом со мной Василий Архипович негромко бросил:
— Блики на два часа. — И сразу предупредил: — Не дёргайся! Едь, как ехал!
Я стрельнул глазами на поросший кустарником взгорок метрах в трёхстах по ходу движения, заметил игру солнечных лучей на стекле бинокля, а то и оптического прицела, и судорожным вдохом потянул в себя сверхсилу, потом только спросил:
— Может, наши?
Комиссар взвёл мой автомат, который упирал меж коленей, и поморщился.
— Скорее всего. Всё же до границы две сотни вёрст… — произнёс он и, противореча сам себе, повысил голос: — Герасим, командуй!
— Линь, обеспечь защиту от пуль! — без промедления выдал Сутолока. — Остальные — в резонанс!
Обеспечить защиту от пуль? Я едва не выругался в ответ, но сразу взял себя в руки и принялся направлять часть входящего потока на создание облака рассеянной в пространстве сверхсилы. Всё бы ничего, да только при движении в автомобиле неструктурированная энергия моментально оставалась позади, её расход оказался неоправданно высок, скорость набора внутреннего потенциала просела самым серьёзным образом.