Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 42)

— В какую ещё легенду? Я вам не сексот!

— Не сексот, — кивнул сотрудник госбезопасности, — а добровольный помощник. Ты же дружинник, Гудвин!

— Какая тогда ещё легенда?

— Очень простая. Ты уважающий великую эльфийскую культуру оболтус, который в силу ограниченности ещё не готов окончательно отринуть условности орочьего общества. Как говорится: шаг вперёд и два назад! Тянешься к прекрасному, но ходишь в спортивном костюме. Сменил имя на иностранное, но созвучное своему родовому. Нуждаешься в деньгах, но не занялся фарцой, а устроился на вторую работу. Хочешь походить на эльфа, но боишься полностью отказаться от клыков. Можешь вспылить и полезть в драку, но психологически податлив и не способен отказать начальству.

— Чего это не могу? Ещё как могу!

— Хочешь сказать, по доброй воле в дружину записался?

Я поморщился и уточнил:

— Так понимаю, ждёте, что меня на фоне хронического безденежья завербовать попытаются?

— Почему нет? — пожал плечами упырь. — Похищенный в больнице пси-концентрат до сих пор так и не найден, и мы почти уверены, что его не сумели вывезти на Большую землю. Он где-то спрятан, и его ищут, а ты — единственная ниточка.

— Да прям!

Капитан Кузнецов растянул в улыбке тонкие бескровные губы.

— Ладно! Одна из основных. Ну так что: поклёвки были?

— Не было.

— И сам ничего не вспомнил?

— Не вспомнил.

— А твои новые сослуживцы из неотложки? Что о них скажешь?

— Эльфа поморского за какие-то махинации из таксистов вышибли. Эльф тёмный — алкоголик. Больше о них ничего не знаю. Пси-концентратом они не интересовались, о Михалыче разговор не заводили. О нападении спрашивали, конечно, но о том случае все спрашивают.

Упырь кивнул.

— Хорошо! Мой телефон у тебя есть, звони раз в день и отчитывайся. Будни или выходные — значения не имеет. Кто-нибудь да ответит.

— На кой? — удивился я.

— Чтоб сразу хватились, если пропадёшь. Опекать тебя больше не будем — наши ресурсы не безграничны.

Больше не будем? А до того опекали, получается? Не замечал.

Впрочем, это обстоятельство никакого значения не имело.

— Не пойдёт! — отрезал я.

— Что — не пойдёт? — не понял капитан госбезопасности.

— Никуда я звонить не буду.

— И почему же?

— В средствах стеснён. Чем две копейки на звонок тратить, лучше буду свежую прессу покупать. Всё толку больше.

Упырь покачал головой.

— Не так уж ты и стеснён в средствах! На трёх работах работаешь!

— Мне ещё одежду зимнюю покупать. Я ж гол как сокол! Вот зарядят дожди, а у меня даже куртки нет!

— Только не переигрывай! — потребовал упырь, сунул руку в карман, пошарил в нём и выгреб мелочь, пересчитал монетки и сказал: — Вот, по тридцатое сентября включительно связью ты обеспечен.

Я отказываться от денег не стал, а когда автомобиль за квартал до больницы сбросил скорость и остановился на обочине дороги, потянул носом воздух и уточнил:

— «Шипр»?

Упырь вопросительно посмотрел на водителя.

— «Шипр», — подтвердил молодой человек.

— Тоже нужен, — вздохнул я, распахнул дверцу и с кряхтением выбрался наружу.

Чёрный автомобиль сразу же тронулся с места и укатил прочь, ну а я двинулся к служебной проходной. Там парочка таёжных орков при виде меня чуть со смеху не покатилась.

— Совсем обэльфился, зелёный!

Я растянул губы в улыбке, продемонстрировал клыки и заявил в ответ:

— Не дождётесь!

Караульные мигом заткнулись, их начальник-человек откровенно помрачнел.

— Тебя ж до смены не допустят!

— Ещё как допустят! — возразил я и похлопал себя по карману с паспортом. — У меня медицинские показания были!

— Всё равно доложить обязаны, — и слушать ничего не стал тот.

— Флаг вам, — усмехнулся я и подмигнул парочке орков, — в руки, ага!

— Иди давай!

Ну я и пошёл, снова задумавшись о своих перспективах в этом мире. Прозябать не хотелось, хотелось всего и сразу. Молодому дурному орку этого хотелось, и кое-чего в прошлой жизни добившемуся человеку хотелось этого ещё даже больше. Так ведь до конца и не свыкся с тем, что снова только-только жить начинаю, не запустился ещё в мозгах новый отсчёт — так и кажется, будто вот-вот одряхлею и на лекарства работать стану! Опять же, остаться без солидного банковского счёта и привычного достатка — ну кому такое понравится?

Вот только опыт — великая вещь. Видел, как вмиг сгорали те, кто стремился хапнуть много и сразу. Кто-то успевал чуток пожить красиво, а у кого-то всех красивостей — фотография на металле. И это если по-людски похоронили, а не в лесопосадках прикопали.

Вот как-то совсем такой исход не воодушевляет. Мне ещё в человеки выбиваться.

Увы, моя тяга к прекрасному у коллег понимания не нашла. Дежурный врач аж булькать от возмущения начал, когда подпиленные клыки увидел. Хотел даже от работы отстранить, но я пригрозил деньги за вынужденные прогулы не с кого-нибудь, а с него взыскать, тогда только допуск дал.

Потому что — что? Потому что — справка.

Когда подошёл к нашему рыдвану, там уже курил Гоша, а вот врача видно не было.

— Юз где? — спросил я, поздоровавшись с поморским эльфом.

Тот выразительно щёлкнул себя пальцем по кадыку.

— Забухал?

— Не, он не запойный, — заявил шофёр, выкинул окурок в урну и в свою очередь поинтересовался: — С клыками у тебя что?

Пришлось растянуть губы.

Гоша поглядел на меня и кивнул.

— По красоте. У гоблинов в авторитете будешь, да и орки борзеть перестанут.

— Так что с Юзом-то? — напомнил я о своём вопросе.

— Система у него, — усмехнулся эльф. — Завсегда перед сменой соточку пропускает. Потом до утра себя в кондиции поддерживает, а дальше чекушку принимает и на боковую. А вне работы — ни-ни. И на два месяца летом в санаторий на воды отбывает. О печени и почках заботу проявляет, значит.

— Как-то это неправильно. Обычно всё наоборот.

— Защитная реакция. Большие надежды подавал, на простых смертных с высоты своего положения поплёвывал, а теперь либо в неотложке в ночную смену горбатиться, либо полы в морге мыть. Да, Юз?

— Гоша, завали!