Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 26)
— Нет, уголовный кодекс в библиотеке взял почитать.
— С какой целью?
— Незнание законов не освобождает от ответственности! — выдал я чеканную формулировку.
Майор Ермилов хмыкнул, вдавил сигарету в пепельницу и попросил:
— Ближе к делу, пожалуйста.
— Парнишку бил? — тут же выстрелил вопросом следователь.
— Нет.
— Свидетели утверждают обратное!
Я ухмыльнулся.
— Свидетели — это подельники обвиняемого? Так говорю же: организованной группой лиц по предварительному сговору!
— Не подельники, а знакомые. И не обвиняемого, а потерпевшего!
— Одно другого не исключает. И у меня тоже свидетели имеются!
Эльф покачал аккуратно подстриженной головой.
— В деле присутствует медицинское заключение о сотрясении мозга!
Беседа явно пошла куда-то не туда, но я изначально отдавал себе отчёт в том, что просто не будет, поэтому пожал плечами беспечней некуда.
— Содержимое черепной коробки обвиняемый мог встряхнуть при попытке нанести мне телесные повреждения путём удара кулаком в лицо.
Представитель прокуратуры вздохнул.
— Он? Тебе?
— Непуганый, ля! — развёл я руками.
— И каким образом тогда потерпевший получил травму? — уточнил эльф.
— Разрешите! — Я взял со стола чистый лист, скомкал его и подкинул, после чего лёгким волевым усилием отправил бумажку в дальний угол кабинета. — Второй пси-разряд!
— Подними и выкинь в корзину для бумаг! — ворчливо потребовал майор.
А следователь покивал.
— Допустим, допустим… — Он сделал в своих записях пометку и попросил хозяина кабинета: — Иван Фёдорович, а пригласите пси-эксперта. Есть тут неувязочка, нужно проверить.
Майор Ермилов снял трубку с одного из телефонных аппаратов, покрутил диск и велел кому-то зайти, а стоило только мне выкинуть скомканный листок в корзину для бумаг, и эльф выложил перед собой бланк допроса, вооружился ручкой, потребовал предъявить паспорт.
Я развёл руками.
— Сдал на прописку.
Эльф страдальчески закатил глаза, и майор Ермилов тут же заверил его, что мои установочные данные ему предоставят. Следователь кивнул и уже безо всяких лирических отступлений взял показания касательно событий вчерашнего дня.
Раздался стук в дверь, в кабинет заглянул уже знакомый мне сотрудник горотдела — тот самый эксперт, который опрашивал под медикаментозным гипнозом при прошлом посещении отдела по контролю экстрасенсорных проявлений.
— Вызывали, товарищ майор? — уточнил он, заметил меня и кинул быстрый взгляд на левое запястье. — На половину шестого же назначено…
— Зайди! — потребовал хозяин кабинета, уточнил у следователя: — Вы уже закончили? — И распорядился: — Гудвин, подожди пока в коридоре.
Я подписал протокол и вышел, а взамен меня в кабинет пригласили сына и отца Коробейниковых. Последний небрежно дёрнул дверь за ручку, прикрывая её за собой, и я воспользовался экстрасенсорными способностями — чуток притормозил, не дав захлопнуться. Увы, по коридору беспрестанно сновали сотрудники горотдела, и не было никакой возможности приникнуть ухом к оставшейся щели, поэтому большую часть беседы разобрать не удалось, начал различать слова, лишь когда разговор пошёл на повышенных тонах.
Вероятно, поначалу следователь снимал показания у младшего Коробейникова, поэтому слышался только приглушённый бубнёж, а вот как дошло до неудобных вопросов, так папенька оболтуса и взвился.
— А почему я должен был выстаивать очереди в травмпункте? Почему не мог обратиться в ведомственную больницу? У меня сына избили! И заведующий отделением терапии куда компетентней рядового хирурга! — И после недолгой паузы: — Нет, я категорически против повторных обследований! Вы не имеете права не доверять официальному заключению! И почему преступник до сих пор не арестован? Я буду жаловаться!
Наверное, ему сказали что-то вроде «ваше право!», но ответа я не расслышал, а дальше открылась дверь, и оперативник в штатском потребовал:
— Зайди!
Следователь на меня даже не взглянул — впрочем, не глядел он и на парочку поморских эльфов, вместо этого сосредоточенно ровнял бумажные листы.
— Товарищ Коробейников, — скучным голосом произнёс представитель прокуратуры, — на текущем этапе ещё не поздно решить дело примирением сторон. Поскольку речь не идёт о тяжких телесных повреждениях, только от вас зависит…
— Нет! — взорвался завгар треста благоустройства и указал на меня пальцем. — Он должен ответить за побои!
«Невоспитанные какие оба двое», — мысленно посетовал я, не понимая, с какой именно целью меня позвали обратно.
Следователь оставил в покое листы и посмотрел на покрасневшего от злости эльфа.
— Медицинское заключение оформлено с нарушением установленных правил и расходится с наблюдаемой клинической картиной, — безо всякого напора произнёс он, — а ряд свидетельских показаний опровергает сам факт нанесения побоев.
— Да вы кому верите? — аж раздулся от злости Коробейников. — Кому доверия больше: юношам из хороших семей или всякому отребью⁈
— С юношами из хороших семей я побеседую в самое ближайшее время, — пообещал следователь и уточнил у хозяина кабинета: — Их уже доставили?
При этих словах сверливший меня ненавидящим взглядом юнец растерянно взглянул на отца, а тот нахмурился.
— В каком смысле — доставили?
Но майор Ермилов ответить не пожелал и скомандовал инспектору уголовного розыска:
— Проводи гражданина на опознание.
— На опознание? — растерялся завгар треста благоустройства. — Но вот же он!
— Опознание, — всё тем же скучным голосом начал представитель прокуратуры, складывая бумаги в папку, — будет проводиться в рамках рассмотрения вопроса о возбуждении уголовного дела по статье двести шестой…
«Хулиганство шить решили», — сообразил я, а инспектор указал на дверь. И адресовался этот жест не мне, а Коробейникову-младшему.
— Пройдёмте!
Всю спесь с модно одетого юнца будто ветром сдуло.
— Папа? — проблеял тот.
— Это возмутительно! — взорвался Коробейников-старший. — Да я до председателя облисполкома дойду! Вы за это ответите! — Он уставился на меня. — А тебе, гад зелёный, конец! Сгною!
Но тут его сыночка вывели из кабинета, и эльф выбежал следом, вереща что-то о нарушении законности. Следователь застегнул папку и поднялся из-за стола, я не утерпел и уточнил:
— Так что с побоями?
— Ты же его не бил? — удивился тот.
— Не бил, — подтвердил я.
— Ну и всё.
— А постановление об отказе в возбуждении уголовного дела?
— А каким боком оно тебя касается, если обвинение не предъявлялось?
Следователь попрощался с майором и ушёл, а тот зло глянул на меня и потребовал у приглашённого эксперта:
— Выверни его наизнанку, Андрей, чтоб жизнь мёдом не казалась!
Тот поправил очки и ухмыльнулся.