Павел Корнев – Меня зовут Гудвин (страница 23)

— Идём!

Ворота стояли распахнутыми настежь, прямо за ними возились с видавшей виды легковушкой два мужичка. Упырь поздоровался с ними и повёл меня между рядами добротных бетонных гаражей. Дальше мы свернули в боковой проезд, дошли до предпоследних ворот, и дядя Вова отпер врезанную в них железную дверцу. Дабы последовать за ним, пришлось не просто втянуть голову в плечи, но ещё и наклониться.

Щёлкнул выключатель, гараж залил яркий свет, и у меня едва челюсть от удивления не отвисла. Нет, полки с разнообразным инструментом ничего особенного собой не представляли, но вместо автомобиля в центре помещения стоял хирургический стол, а включил дядя Вова не банальную лампочку, а медицинскую люстру, явно позаимствованную в операционной.

Не обошлось и без пациента: на столе лежал импортный радиоприёмник со снятой задней крышкой, и упырь начал собирать и перекладывать то ли вытащенные из него детали, то ли приготовленные на замену запасные части.

— Это как так? — поразился я.

— А! — махнул рукой фельдшер. — Паяю в свободное время.

На самом деле поразился я отнюдь не этому увлечению фельдшера, но уколоть его возможности не упустил:

— Частоты расширяешь, чтоб вражеские голоса слушать?

Дядя Вова только фыркнул в ответ.

— Наоборот же! Предназначенную на утилизацию аппаратуру в порядок привожу. Знакомые конфискованные радиоприёмники щадяще потрошат, а я их потом реанимирую.

— Никуда без блата! — вздохнул я. — Но вообще — меня стол и люстра удивили.

— Да это что? — отмахнулся упырь. — Списанное барахло!

— Тоже знакомые подогнали?

— Нет, это с позапрошлой работы.

Люстра и в самом деле выглядела, как теперь принято говорить, винтажно, а отвлёкся от неё и заметил то, чему здесь точно было не место. Ну неоткуда взяться дверному проёму в боковой стене гаража! Просто неоткуда!

Дядя Вова переставил радиоприёмник со стола на полку, и я не утерпел, сунулся в дверь, нашарил на стене выключатель, щёлкнул его рычажком. Лампочка под потолком загорелась самая обычная, но я так и присвистнул.

Посреди соседнего гаража стояло кресло из стоматологического кабинета, у дальней торцевой стены высились стойки с радиоаппаратурой, а по углам замерли здоровенные короба напольных колонок. По центру оказались размещены проигрыватель грампластинок, что-то вроде плоского предусилителя или фонокорректора и немалых размеров импортный усилитель с парой окошек, полированной металлической панелью и алюминиевыми крутилками. Сбоку притулились импортные же катушечный магнитофон и радиоприёмник. Не обошлось и без стеллажа с многочисленными пластинками и картонными коробками бобин.

— Да ты прям меломан, ля! — восхитился я.

— Не без этого, — подтвердил упырь.

— А включи что-нибудь… — Я прищёлкнул пальцами. — Забугорное психоделическое, во!

— Завязывай! — потребовал дядя Вова. — Времени в обрез!

Он передвинул к столу штатив капельницы, достал откуда-то пачку пси-концентрата, после чего снял со стоявшей на одноконфорочной электроплите кастрюльки крышку и принялся выуживать из неё детали стеклянного шприца.

— Стерилизатор позаимствовать не получилось, — пояснил фельдшер. — Завхоз наш то ли скороварку, то ли самогонный аппарат из него соорудить решил — только хорошую вещь зазря испортил.

— Не получилось?

— Получиться — получилось, но он потом десять лет с конфискацией схлопотал. — Дядя Вова отложил собранный шприц и повернулся ко мне. — Ложись давай!

Я покачал головой.

— Не, не, не! Ты сначала объясни, что делать собираешься!

— Два кубика пси-концентрата получишь через капельницу, один вколю. После соберёшь всю пси-энергию и выбросишь её из себя. Проще говоря — сгенерируешь разряд.

— Три кубика сейчас да ещё утром… — Я наморщил лоб. — Это ж на два с половиной центнера живого веса!

Дядя Вова кивнул.

— Именно. Но критично двойное превышение рекомендованной дозы. Да и с утренней капельницы времени немало прошло. И в любом случае препарат поступит не одномоментно, если что — просто иглу из вены выдернем.

— А последний укол?

Упырь усмехнулся.

— Если сможешь два с половиной кубика в себе удержать, то и после трёх с половиной ничего тебе не будет. Всё, задрал ломаться! Ложись!

— И ничего никто не ломается… — проворчал я, расстегнул молнию олимпийки и нехотя её стянул. — Слушай, а ты точно знаешь, что делаешь?

Дядя Вова закатил глаза.

— На колу мочало, начинай сначала! Знаю, Гудвин! Я точно знаю, что делаю. Если не забыл, я и в пси-контроле поработать успел. Такие вот процедуры как раз по нашей части были.

— Так попроси тогда бывших коллег от меня отстать! — предложил я. — Остались же знакомства, нет?

Дядя Вова состроил кислую мину.

— Учитывая некоторые обстоятельства, тебя скорее наизнанку вывернуть попытаются.

Я озадаченно хмыкнул. Подумалось вдруг, что прицепились ко мне как раз из-за дяди Вовы, и суетится он сейчас именно по этой самой причине. Вот расколют меня — и мало ли какие я показания об инциденте с инженером дам?

— Ложись уже!

— Холодный, ля! — возмутился я. — Постелить ничего не мог?

— Терпи, казак, атаманом станешь!

— А физраствор нормальный у тебя?

— Нормальный, с работы принёс! — уверил меня упырь, перетягивая предплечье резиновой лентой.

— А иглу продезинфицировал?

— Система новая, не пользованная. Всё, не дёргайся!

Иглу в вену дядя Вова воткнул со сноровкой многоопытной медсестры, я ничего и не почувствовал даже.

— А почему сначала капельница, а потом укол?

— Препарат по сосудам разойтись должен, без этого ударной дозы может не хватить. Если щекотку почувствуешь, не волнуйся — это нормально.

И я щекотку почувствовал. Знакомую щекотку, которая теперь не только обосновалась внутри черепной коробки, но и растеклась по всему телу. Это раздражало и даже бесило, едва удерживался от того, чтобы не елозить на столе.

Лежу, лежу, лежу. Почти не ворочаюсь даже, а лампы всё ярче и ярче светят.

Ещё и греют, но запекаюсь я только снаружи, а внутри — электрический холод!

Ну чисто кусок замороженного мяса в духовке!

Уровень физраствора уменьшался мучительно медленно, и всё же он уменьшался, а щекотка так и остановилась на каком-то более-менее терпимом уровне, постепенно я даже сумел расслабиться.

Дядя Вова заглянул в глаза и отметил:

— Не светятся.

— Это хорошо или плохо?

— С какой стороны посмотреть, — пожал плечами упырь. — Хорошо в том плане, что можно будет вколоть кубик пси-концентрата, не опасаясь передоза.

Он замолчал, и я его поторопил:

— А что плохо?

— Одного кубика может не хватить, — признал дядя Вова, тяжело вздохнул и предупредил: — А больше колоть не рискну. Всё, не дёргайся! — Фельдшер вскрыл третью по счёту ампулу и наполнил шприц, после чего выдернул из моей вены иглу капельницы. — Собирай, сжимай и выталкивай!

Тело словно заморозило, и нового укола я попросту не почувствовал, а дальше дядя Вова спешно попятился к входной двери.

— Давай!