Павел Корнев – Меч императора (страница 59)

Я планировал переждать месяц, а то и два, и только после этого выезжать на дорогу. То, что Америку захлестнула анархия, было понятно и из телевизора, и из медленно умиравшего Интернета, и просто из наблюдений с балкона.

А дальше дни просто тянулись. Постепенно я слил бензин из всех оставшихся в гараже машин и поднял в пентхаус, в ужасе ожидая с каждой ходкой, что электричество отключится прямо сейчас и я застряну. Последний рейс делал уже пешком, отправив емкости лифтом, но ничего не случилось. Потом я бездельничал, валялся в джакузи, пока подавалась вода и пока было электричество, догонял спортивную форму на тренажерах, благо Пимп Лерой оборудовал себе отличный спортзал, пил из запасов его бухла, смотрел кино, глазел на бардак на улице в прицел винтовки, наблюдая, как признаки жизни вымываются из города признаками нежизни. И от скуки издевался над Лероем. Так все и продолжалось почти без всяких изменений в течение десяти дней, пока я не увидел тех самых девах в окне.

И тут… в общем, девки превратились в навязчивую идею. Настолько навязчивую, что уснуть стало сложно, в голове роились образы из просмотренного за последние дни порно, причем такие прилипчивые, что я сам удивлялся. Наверное, какая-то компенсация пережитого стресса в этом была, иначе и объяснить не могу подобной озабоченности. У меня даже мелькнула мысль засесть у ограждения с винтовкой и раз и навсегда избавиться от этого назойливого соблазна, но не решился. Хотя мысль-то, по правде говоря, была вполне дельная — так я досидел бы здесь сколько-то да и поехал себе в Аризону, а так не удержусь, полезу с мертвецами воевать, и хрен знает чем это все закончится.

Девки тоже активно поддерживали мысль об их переезде в пентхаус. Общались мы больше жестами, хоть и кричать можно было друг другу, но как-то не хотелось привлекать излишнее внимание мертвецов. Я пообещал подумать над тем, как их оттуда достать, а взамен получил короткое лесби-шоу в качестве поощрения. Нет, там были точно не герл-скауты, на этот счет вопросов не было.

Нет, где-то я их видел, в этой россыпи порно-дисков, доставшихся мне от Лероя. Память на лица у меня хорошая, даже редкая, ошибаться не могу. А обложек от них у Лероя не было, то ли стеснялся так хранить и выбрасывал их, то ли ему просто удобно было держать все диски в одной папке. И нашел, в конце концов — «Жар под кожей, часть седьмая». «Старринг»: Кайли Саммер, Кэнди Ли и Пэтти Бубс. Кто из них кто, я так и не понял, но блондинку и брюнетку опознал. Вот как… будем считать, что повезло, если я их сюда доставлю.

Каких-то революционных мыслей по поводу предстоящего рейда не возникло, ничего не придумывалось. Надо спуститься по пожарной лестнице, выйти на улицу, стреляя в мертвецов, перебежать в соседний дом, там подняться по лестнице на двадцать шестой этаж, пропади он пропадом, отдохнуть, а потом совершить все то же самое в обратном порядке, уже в компании с девками. И дальше пожинать плоды трудов своих сколько сил хватит.

Оставшееся от Лероя и его шестерок оружие было разложено в столовой. Я еще раз все осмотрел и только досадливо поморщился. Ни патронов толком, ни магазинов запасных. К «мини-узи» есть один магазин в запасе на двадцать пять патронов, есть две «беретты», с которых можно получить два магазина, и есть компактный «Глок 19», к нему целых три магазина, но нет кобуры. Неплохо было бы баб чем-то вооружить — хоть как-то, но, может, и помогут. Вот этот «девятнадцатый» я им и прихвачу. Что-нибудь еще есть подходящее? Ладно, «беретту» тоже возьму. Пусть она и тяжелая, и неуклюжая, но лучше, чем ничего.

К «мини-14» у меня четыре двадцатизарядных магазина, что из Аризоны еще, и два местных, калифорнийских, по десять в каждом. Боекомплект в сто двадцать патронов. Маловато, но ладно. В коробках еще возьму.

С балкона послышался какой-то шум, словно кирпич по кирпичу тащили, а затем раздался гулкий удар. Подхватив карабин, я метнулся к ограждению террасы. И не успел — послышался звон осыпающегося разбитого стекла, грохот чего-то тяжелого, упавшего на пол, и, когда я перегнулся, Лероя на балконе уже не было. Там было лишь разбитое стекло и керамический горшок от пальмы, расколотый пополам. Лерой зашел в квартиру. Я выматерился, покараулил недолго, ожидая, что он выйдет на балкон и тогда я положу конец этому затянувшемуся цирку, но он не показался. Разумно в общем-то.

— Лерой, ну фули ты спрятался? — крикнул человек, сильно перегнувшись через перила. — Чё ты как не пацан, а? Давай с тобой стрелку забьем и устроим войну банд, а? Не надоело тебе таким болваном гнилым шляться? Выходи, я тебя грохну, и душенька твоя успокоится… Тьфу, дебил, дерьма мешок, гондон с манной кашей… Не, с кашей — это я, я белый, а ты — пузырь с мазутом.

Было рано, солнце только поднималось над Голливудскими холмами, человек пил кофе из ярко-красной чашки.

— Лерой, ну чтобы ты в курсе был, я за бабами схожу сейчас.

Человек старался кричать погромче, потому что не знал, насколько близко к окну находится Лерой.

— И тогда у меня в твоей хате все будет окончательно хорошо. Слышишь меня, чучело? А? А тебе впредь вроде как наука, что к своим людям надо относиться хорошо. Нанял кого — он тебе свой, понял? А если ты с ним через губу, то потом за эту губу тебя возьмут и хобот вырвут. Дошло? Да хрен до тебя что дойдет уже теперь…

Блюдце с кофейной чашкой, звякнув, встало на перила.

— Жирный, а ты бы со мной сходил, а? Типа за своего договорился бы там, перетер по-пацански, я бы за бабами сбегал и обратно в нору шмыг… Не хочешь? Молчишь, мля… Не хочешь или не можешь? Или тебе западло? Ладно, сиди дома, никуда не уходи.

Оставив чашку на перилах, человек пошел в гостиную и принялся снаряжаться.

Два пистолета, карабин на ремне и дробовик. Его придется бросить скорее всего после того, как расстреляю к нему боекомплект. У меня немного патронов с картечью с собой, да и сам дробовик «наследственный», крутой, как из игрушки SPAS-12, явно выбранный Лероем в коллекцию за брутальный внешний вид. Интересно, в какой-нибудь игре с этой пушкой кто-нибудь врагов отстреливал? Еще два пистолета за спиной, в маленьком рюкзаке, с каким-то там запасом патронов. Кожаная куртка, авось спасет от покусания. Все, больше ничего путевого придумать не смог.

На пожарной лестнице было пусто и тихо. Спускался медленно, стараясь не топать. То, что мертвецы идут на шум, уже замечено, и, пока Сеть работала, об этом часто писали. На каждый этаж выходит по двери, которые отсюда не заблокируешь, только с обратной стороны. А открываются они просто нажатием на длинную, во всю ширину, ручку. Даже нажимать не надо, достаточно просто толкнуться в саму дверь. Лерой вон как поумнел под моим присмотром, догадался окно разбить и от меня спрятаться, вот и на ручку нажать тоже кто-то может догадаться.

Этажа до двадцатого было спокойно и тихо, а вот там пришлось пошуметь — прямо на площадке, возле растащенного на кости трупа, прямо в мерзости кровавого студня дремали три мертвеца. Услышали они меня лишь тогда, когда я спустился на площадку пролетом выше. Зашевелились, вяло и медленно, один из них попытался встать, но не успел — дробовая осыпь почти начисто снесла ему верхушку черепа, разбрызгав зловонное содержимое его по стенкам. Труп завалился на второго мертвеца, свалив того на пол. Снова выстрел и потом еще один, грохот задавлен активными наушниками.

Заставить себя пройти по трупам и всему этому гноищу не смог, перелез по перилам лестницы, чуть не свалившись. Трупы убитых мной раньше зомби были тоже сожраны, вонь стояла такая, что не удержался, вывернуло выпитым кофе, и слезы на глаза навернулись. Проскочил мимо, в суете чуть не наткнулся на еще одного мертвеца, точнее — еще одну. Адвокатша с четырнадцатого этажа, у нее с Лероем какая-то тяжба была, слышал, как он ее материл при шестерках. Сейчас она стояла предо мной босая, одетая в обтягивающие шорты для фитнесса и ярко-голубой топ, руки и плечи сплошь искусаны, часть скальпа содрана вместе с кожей. Она рванулась вперед, наткнулась на пинок, сбросивший ее вниз, затем на выстрел.

Двери в холл дома были открыты настежь, но это еще не самое плохое. Самое плохое заключалось в том, что полутемный холл выбрали себе в качестве убежища от знойного калифорнийского солнца десятка два мертвецов. И выстрелы с лестницы они, похоже, слышали. Когда я выглянул за дверь, они были довольно активны. Один из них, толстый, как Лерой, но белый, искусанный так, словно его стая собак пыталась порвать, был совсем рядом с дверью на пожарную лестницу. Он обернулся на звук и свалился, снесенный выстрелом, а остальные мертвяки, до того глазевшие кто куда, потянулись ко мне.

Я успел глянуть на дверь снаружи: если я заблокирую ручку изнутри, то им ее ни за что не открыть. Вскинул дробовик и начал стрелять по ближним, которые валились как кегли. Будь на месте мертвяков люди, пусть даже какие-нибудь бандиты, они бы после такого бросились врассыпную, но мертвяки кинулись на меня. Я с пользой расстрелял все девять патронов из магазина и патронника, захлопнул дверь и всунул под ручку небольшую отвертку, найденную в пентхаусе и прихваченную специально для этого. Чья-то туша с разбегу ударилась в крепкую дверь, послышалась возня и несильные удары снаружи, но дверь, естественно, стояла недвижимо. А я за ней быстро набивал магазин дробовика, готовясь к следующей серии.