Павел Корнев – Эпицентр (страница 15)

– Это вы охламоны холостые, а меня жена с дежурства ждёт. – Он посмотрел на бренчавшего нерастаявшими кусочками льда о стенки стакана Вову и предупредил: – Пете с заселением помоги и насчёт женского пола проинструктируй.

Сержант ушёл, а Вова ухватил меня за руку и потянул к помосту с оркестром, перед которым уже начали собираться парочки.

– Тут такое дело, – усмехнулся он, – на дамочек в возрасте даже не смотри. Они все замужние, закрутишь с такой – голову оторвут. Или начальству нажалуются, а уже оно оторвёт. Если незамужнюю барышню охмуришь, а она из ОНКОР – нестрашно, запретов нет. Но сам понимать должен: вам ещё служить и служить вместе, просто так в тень уйти не получится. Самое милое дело – это транзитные студенточки, которых сюда для стабилизации внутренней энергетики отправляют. Вот они – свободная добыча, кто успел, тот и съел. Но если залёт случится, последствия самыми паршивыми будут.

Я невольно усмехнулся.

– Да у меня уже есть девушка.

– Где она у тебя есть? В Новинске? Но ты-то здесь, а не там.

– Не там, – подтвердил я.

– А вот с кем аккуратней надо, так это с медперсоналом. Среди медсестричек такие цыпочки встречаются – аж дыхание перехватывает, но не советую отношения заводить. С нашей работой загреметь в больницу ничего не стоит, а если там тебя кто-то сильно не любит, есть все шансы не вылечиться, а ещё лишних болячек заработать.

– Почему сразу – не любит? Наоборот же!

– Наоборот – это пока не поругаетесь и не разбежитесь. – Вова-футболист завертел головой по сторонам и указал куда-то мне за спину. – Или взять хоть, к примеру, Вальку…

Я обернулся и увидел знакомую светловолосую медсестру, столь впечатлившую меня своей ладной фигуркой ещё в первую встречу.

– Красотка, а?

– Угу.

– Я и сам не прочь с ней закрутить, – ухмыльнулся мой сослуживец. – Только по ней один аспирант-медик сохнет. Ты эту кралю отобьёшь, а потом по его части какая хворь приключится, и лихо придётся. Отказать – не откажет, но как бы от такого лечения хуже не стало.

И точно – Андрей Игоревич обнаружился тут же, принёс два высоких бокала то ли с лимонадом, то ли с игристым вином, один протянул Вале, другой передал Ольге Мороз, которую я до того не приметил.

А Вова переключил своё внимание на Олю и мечтательно вздохнул.

– И новая медсестричка тоже хороша, спасу нет!

– Это Оля Мороз, – подсказал я. – Она в комендатуре через день да каждый день истерики закатывала, имей в виду.

Сослуживец глянул на меня с нескрываемым сомнением.

– Её от вас перевели? А не свистишь?

– Очень надо!

– Ну, кто предупреждён – тот вооружён, – усмехнулся Вова. – Ладно, пойдём заселяться. Эту ночь толком не спал, а завтра с утра тренировка. Надо подушку ухом придавить.

Я возражать и не подумал. Мы попрощались с сослуживцами и для начала зашли за моими вещами в расположение мотоциклетного взвода, а затем покинули территорию авточасти, пересекли дорогу и поднялись на крыльцо длинного двухэтажного общежития, в которое мне и предстояло заселиться. Никаких проблем с этим не возникло: и комендант оказался на месте, и ордер был заполнен верно от первой и до последней строки. Получил комплект постельного белья, пошёл устраиваться.

Жить предстояло в одной комнате с Вовой, и вещички я разбирать не стал, мешок кинул в шкаф, а чемоданчик задвинул под свободную кровать, предварительно достав из него щётку и банку зубного порошка.

Когда вернулся из уборной, сослуживец уже сопел в две дырочки, но стоило только подо мной заскрипеть сетке панцирной кровати, он перевернулся на бок и спросил:

– Погуляешь где-нибудь, если вдруг девушку привести понадобится? С комендантом у меня всё схвачено.

– Само собой, – не стал отказывать я в пустяковой просьбе и усмехнулся: – Если только не на всю ночь.

– Если на всю ночь, я палатку туристическую беру и на природу. Тут такие места – закачаешься. А какие звёзды! Романтика! Девчонки так и млеют. – Вова зевнул, пробормотал. – За мной тоже не заржавеет… – И заснул в один миг, только голову на подушку опустил.

А вот я так не смог. Ворочался, привыкая к новому месту, думал о всяком, преимущественно невесёлом. Вроде радоваться надо, что так гладко допрос прошёл, но внутри, будто заноза, дурное предчувствие засело. Напряжение и не думало отпускать, наитие подсказывало, что ничего ещё не кончилось.

На угрызения совести – плевать, свыкся уже с мыслью об убийстве и, случись повторить, повторил бы без сомнений и неуместных колебаний. Нет, изматывало ожидание возмездия. И не изматывало даже, а просто-напросто пугало. Не уснул в итоге даже, а в бездонную чёрную яму рухнул, словно в голове свет выключили.

Утро началось с побудки и построения. Командиры отделений проверили личный состав и прямо на месте раскидали срочные заявки от других подразделений, а распределение текущей рутины отложили до общего сбора в расположении. После бойцы отправились умываться и собираться в столовую, я – вместе со всеми. Только, прежде чем двинуть в столовую при госпитале, благоразумно разгрузил вещевой мешок и прихватил с собой спортивную форму с кедами и рабочий комбинезон. Как в воду глядел – из-за наплыва посетителей завтрак затянулся, и вернуться в общежитие за трико и майкой не оставалось бы времени. Сразу поспешил на спортивную площадку.

На этот раз пришёл даже раньше десантников, но послаблений такое рвение не принесло; Николай Тарасович принялся гонять меня наравне с остальными бойцами, однозначно куда более подготовленными в физическом плане. Работу с неподъёмными гирями и штангами прапорщик чередовал с подтягиваниями, отжиманиями и динамичными махами лёгкими гантелями, расслабиться и малость перевести дух получилось лишь в самом конце тренировки, когда я уже чуть не спёкся из-за слишком высоких нагрузок.

Но и передышка вышла так себе – пришлось держать на весу штангу в центнер весом, только не мышечными усилиями, а исключительно с помощью сверхспособностей. Мотало неподъёмный спортивный снаряд не хуже давешнего мешка с опилками, но кое-как справился, поскольку контролировать импульс при хвате двумя руками было заметно проще.

На занятие к Трофиму Фёдоровичу я в итоге пришёл если и не чуть живым, то определённо не в лучшей своей форме. Ну а там с места в карьер – пришлось без всякой предварительной подготовки генерировать пиковую мощность на силовой установке. Выдал свои обычные уже двадцать восемь киловатт и немало удивился, когда сразу после этого инструктор велел переходить к тренажёру для управления кинетической энергией.

– А на выносливость? – напомнил я.

– Успеется, – отмахнулся Трофим Фёдорович. – Давай! Сделай хотя бы три на три!

Но какой там! Пробовал так и эдак, но меньше шестнадцати кнопок одномоментно вдавить не смог. С продолжительностью генерации импульса дела обстояли чуть лучше: держал его самое большее секунд пять, прежде чем штыри начинали гулять и обрывался входящий поток.

– Вот ты тяжёлый! – посетовал инструктор, глянул на меня и покачал головой. – Да не кривись ты! Котелок варит, просто обычные методики обучения не подходят, придётся по старинке.

– Это как? – насторожился я, надеясь, что речь не идёт о розгах.

– А как, по-твоему, до внедрения гипнокода студенты обучались? – усмехнулся Трофим Фёдорович, отпер шкаф и озадаченно поскрёб плешивый затылок, разглядывая потрёпанные корешки книжиц самое большее в сантиметр-полтора толщиной. Пробежался по ним пальцами, чихнул из-за попавшей в нос пыли и распорядился: – Сам ищи!

Я тут же оказался рядом и с энтузиазмом поинтересовался:

– А что искать?

– Пособия по управлению кинетической и тепловой энергией, а ещё гравитацией. Это зачётный минимум на вашем курсе.

Названия на корешках пропечатаны не были, пришлось вытягивать брошюры из шкафа пачками, проглядывать титульные листы и составлять обратно. Преимущественно попадались пособия на малопонятные неофиту в моём лице темы, ничего полезного не отыскалось ни на первой полке, ни на второй. Ну а потом удача повернулась ко мне лицом и нужные книжицы пошли одна за другой.

«Основы оперирования тепловым излучением», «Трансформация сверхсилы в кинетическую энергию» и «Базовые принципы создания гравитационных возмущений» стояли вперемешку с древними сборниками каких-то коэффициентов пересчёта, отклонений и задержек, а ещё там обнаружились потрёпанные брошюры с дореформенными письменами на обложках, гласившими «Искровой разрядъ: генерація и направленіе въ цѣль силой мысли» и «Шаровыя молніи: отъ Аза до Ижицы».

Я немного поколебался и не утерпел, прихватил оба эти пособия и оказался в своём стремлении к запретным пока ещё знаниям чрезвычайно предсказуем.

– Ну-ка, дай гляну, чего ты там набрал! – прищёлкнув пальцами, потребовал инструктор, проглядел книжицы и вернул все за исключением той, где речь шла о сотворении шаровых молний. Затем усмехнулся и пояснил: – Шаровые молнии – это не хрен собачий, а какая-никакая энергетическая конструкция. Не дорос ты ещё до такого. На разрядах практикуйся. Только на полигоне упражняйся. Знаешь, где полигон?

– Найду, – пообещал я, с облегчением принимая пособия обратно.

– Найдёт он! – проворчал Трофим Фёдорович, вытянул за цепочку из кармана комбинезона часы и, откинув крышку, глянул на циферблат. – Всё, беги в гараж. Тренировку выносливости тебе Карский обеспечит.