Павел Корнев – Без гнева и пристрастия (страница 6)
Впрочем, на мой взгляд, газетчики в очередной раз делали из мухи слона. Формально опыты на
Эскулапы прокололись в другом – для экспериментов им требовались люди, лишь недавно подвергшиеся воздействию Вечности, и они не нашли ничего лучше, как обратиться за помощью к гангстерам. А те с присущей им предприимчивостью создали настоящий конвейер по организации несчастных случаев, на чем и погорели.
Глупость и жадность – и не более, но теперь специальный дивизион в полном составе проверяет медицинские учреждения города на предмет аналогичных нарушений. Смысла в этом никакого, но начальству, как обычно, видней…
Тут задребезжал телефонный аппарат, я снял трубку и привычно произнес:
– Специальный комиссар Грай на линии.
– Это Ян, – отозвался Навин. – Твой значок в канцелярии, забери.
– Хорошо. Револьвер – в оружейной комнате?
– Да, – произнес дивизионный комиссар и отключился.
Я кинул трубку на рычажки и вновь достал портсигар, но закуривать не стал, вместо этого взял линейку и химический карандаш. Начал отменять четверть длины от фильтра, и тут в кабинет заглянул детектив, весь какой-то взъерошенный и не выспавшийся.
– Комиссар Грай? – уточнил он. – Можно?
– Проходите, – разрешил я, озадаченно разглядывая посетителя.
Высокий, слегка сутулый, с трехдневной щетиной и неровно подстриженными усами. На вид – лет тридцати. Костюм поношенный, сорочка плохо выглажена, узел на галстуке засален, словно его как один раз затянули, так больше и не развязывали. Встретишь такого на улице – внимания не обратишь.
– Алан Портер, – представился детектив, протягивая руку, и зачем-то добавил: – Портер, как пиво…
Я приподнялся со стула, отвечая на рукопожатие, и спросил:
– Чем обязан?
– Дело Шарлотты Ли, – пояснил Алан. – Я веду его.
– И как успехи?
Портер выложил на стол тоненькую папку и передвинул ее мне, сам уселся на стул.
– Это все, что удалось собрать за сегодняшнее утро, – сообщил он.
Я открыл скоросшиватель, мельком просмотрел первый лист и уточнил:
– Тело опознали только вчера вечером?
– Да, – подтвердил Алан. – По большому счету, кроме имени и причины смерти у нас ничего нет. Ни орудия убийства, ни места преступления, ни свидетелей, ни мотивов. Ничего.
– Что с кокаином?
– С кокаином все непросто, – вздохнул Портер и подсказал: – Вторая страница.
– Уже экспертизу волос провели? – удивился я.
– Объявлять наркоманкой племянницу члена городского совета чревато серьезными неприятностями, – усмехнулся Алан. – Эксперты работали всю ночь.
Я кивнул и откинулся на спинку кресла:
– Получается, Шарлотта не употребляла кокаин… на регулярной основе. Что нам это дает?
– Ровным счетом ничего. Разумеется, ее могли накачать алкоголем и наркотиками, но…
– Но на новогодних вечеринках чего только не случается, – закончил я мысль детектива. – Вот и девственницей она не была…
– Еще один факт, который просили не афишировать.
– Разумеется! – поморщился я, закрыл папку и вернул ее Алану. – Известно, куда она отправилась после новогодней вечеринки?
– Нет. Но на квартиру Шарлотта больше не возвращалась, – сообщил Портер и, в свою очередь, спросил: – Как думаешь, откуда взялись следы вечности?
– Возможно, ее держали в хранилище, – ответил я и вновь взялся за линейку и карандаш.
Алан какое-то время молча наблюдал за моими манипуляциями, потом не выдержал и спросил:
– Могу поинтересоваться, что ты делаешь?
– Слишком много курю, – пояснил я. – Решил себя ограничить.
– А просто курить реже?
Я кинул карандаш и линейку в ящик, закрыл портсигар и спрятал его во внутренний карман пиджака.
– Не вариант.
– Как скажешь.
– Какие были планы на сегодня?
– Сейчас еду переговорить с родителями, заодно осмотрю комнату, – ответил Алан. – Ты со мной?
– Конечно! А что с друзьями и персоналом с новогодней вечеринки?
– Вызваны на три часа.
– Отлично. – Я поднялся из-за стола, но тут задребезжал телефонный аппарат. – Специальный комиссар Грай на линии…
– Привет, Виктор, – послышался в трубке голос Алекса Брига. – Надо поговорить.
– Сейчас не могу.
– Уж постарайся выкроить время.
– У меня расследование.
– Ну так и я тебя не из-за пустяков отвлекаю. Подъезжай в «Гранд».
– Нет! – отказался я ехать в ресторан. – Встретимся в «Чернильнице», – глянул на хронометр и решил: – через десять минут.
– Упрямый осел! – выругался Бриг и кинул трубку.
А я посмотрел на Алана и развел руками:
– Извини, дела. Поговори с родителями сам, к трем я уже вернусь.
– Не проблема, – не стал Портер делать из мухи слона, забрал папку и отправился на выезд.
Я вслед за новоявленным напарником покинул кабинет и запер дверь. Для начала спустился в канцелярию и получил там служебный значок, затем заглянул в оружейную комнату. Неизменно сонный сержант выдал табельный револьвер и дюжину патронов; я расписался в замусоленном журнале, отошел к тянувшейся вдоль стены полке и откинул барабан револьвера. Самыми кончиками пальцев выудил патрон, аккуратно опустил в камору, тряхнул занемевшей с непривычки кистью и повторил операцию – раз, другой, третий…
От близости заточенных в мельхиоровые гильзы сущностей заломило ладонь, но стоило только защелкнуть барабан, как неприятные ощущения прошли сами собой. Кобуру из дома я прихватить не догадался, поэтому попросту сунул револьвер в правый карман пиджака, снаряженный второй полудюжиной патронов увесистый спидлоадер – по сути, тот же самый барабан – убрал в левый и отправился на встречу с медиатором.
На улице к этому времени заметно потеплело, и выпавший за ночь снежок большей частью уже превратился в грязную кашицу, но теплое дыхание по-прежнему вырывалось изо рта белыми облачками пара, а гулявший меж высотками пронзительный ветерок так и норовил забраться под пиджак. Пока шел до «Чернильницы», даже пожалел, что оставил плащ в управлении.
Когда я зашел в кафе, Алекс Бриг сидел за угловым столиком, лениво ковырял вилкой салат и с унылым видом поглядывал в окно. Я выложил шляпу на угол стола, уселся напротив и попросил официантку принести двойной капучино и яичницу с беконом.
– И это твой обед? – удивился медиатор.
– Еще не завтракал, – ответил я, расстегивая пиджак.
– Испортишь желудок.
– Ты о моем здоровье пришел поговорить?
– Нет, поздравить с восстановлением на службе.