Павел Корнев – Без гнева и пристрастия (страница 24)
Я только рукой махнул.
Мы перебрались за угловой стол; Дворкин разлил виски по стаканам и участливо поинтересовался:
– Совсем плохо?
– А сам как думаешь? – буркнул я и закурил. Затянулся, выдохнул к потолку струю дыма, снова хлебнул виски.
– Никак не думаю, – ответил Кай и достал мятую пачку папирос: – Чтоб ты знал, я привык оперировать фактами, а не догадками.
– Брось! – фыркнул я и стряхнул пепел, попутно убедившись, что до карандашной черты на белой бумаге остается еще как минимум пара затяжек. – Не намерен сейчас говорить об этом.
– Ты разбиваешь мне сердце! – оскорбился газетчик, потер крупный нос и выпил. – Весь город гудит! Люди боятся спускаться в подземку!
– Боятся? Не иначе, из-за врак таких вот, как ты, бумагомарак, – фыркнул я, последний раз затянулся и вдавил недокуренную сигарету в дно пепельницы.
– Так позволь донести до людей правду.
– Правда – это не по моей части.
– Виктор! – потерял терпение газетчик. – Только вчера я по твоей просьбе перерыл весь архив газеты и даже не спросил, зачем понадобилась информация о Шарлоте Ли…
– Можно подумать, новость о ее убийстве прошла мимо тебя…
– Но почему расследованием банального убийства занимается специальный дивизион? При каких обстоятельствах была застрелена племянница члена городского совета, раз это дело отдали тебе? Виктор, чтоб ты знал – я очень хорошо умею делать выводы. У меня логическое мышление.
– Забудь про Шарлотту, – попросил я и допил остававшееся в стакане виски. – Когда появится что-то конкретное, узнаешь об этом первым.
Дворкин выдохнул струю папиросного дыма и уставился на меня через зависшую меж нами пелену.
– Что стряслось в подземке? Сущности прорвалась в вагон? Не выдержала защита? Сколько жертв?
– Хватит, Кай, – поморщился я и разлил по стаканам остатки пойла.
Несмотря на выпитое, голова оставалась ясной-ясной, мысли не путались, и делиться служебной информацией с приятелем не было ни малейшего желания.
– Мне нужно хоть что-то! – заявил тогда газетчик, пододвигая к себе стакан. Дворкин подался вперед, тяжело навалился на стол и прошептал: – Виктор, от тебя ведь не убудет…
Я задумчиво посмотрел на него и столь же тихо ответил:
– Это был не прорыв.
– Бомба?
– Нет, не бомба.
– Тогда что?
– Не знаю.
– Не знаешь? Ты?!
– Полагаю, всему виной трагическое стечение обстоятельств, – заявил я и допил виски. Внутрь будто жидкий огонь провалился.
– Виктор! – перехватил меня за руку газетчик. – Ты ведь не морочишь мне голову?
– Даже в мыслях не было, – ответил я и в свою очередь спросил: – Не в курсе, стачка профсоюза транспортников еще продолжается?
– Профсоюзные деятели имеют к этому какое-то отношение? – насторожился Кай.
– Думаешь, я кинул бы тебе такую кость, будто это так?
– Не кинул бы, – вздохнул Дворкин и сообщил: – Да, стачка так и продолжается, а что?
– Это личное, – отмахнулся я, поднялся из-за стола и надел шляпу. – Позвоню.
– Очень на это рассчитываю.
– Не сомневайся даже, – усмехнулся я, вышел на улицу и снова закурил.
Постоял на крыльце, потом застегнул плащ и зашагал по тротуару, рассеянно поглядывая по сторонам. Давно рассвело, но небо затянуло полупрозрачной пеленой, на которой бледным кругом выделялось солнце. Похолодало, улицу понемногу затягивал туман.
Я никуда не торопился. Просто шел по городу, чувствуя, как постепенно отпускают тревоги и заботы. Свежий воздух и полбутылки дешевого виски сотворили маленькое чудо, и перед глазами перестали маячить оторванные конечности и расчлененные тела.
Несчастный случай, это всего лишь несчастный случай. Никакого злого умысла.
Но легче ли от этого близким погибших?
Я уже прошел мимо газетного киоска, когда решил купить пачку сигарет, и резко остановился, охлопывая себя по карманам. Отыскал бумажник, обернулся и краем глаза заметил резкое движение, словно кто-то поспешно свернул в переулок.
Сразу вспомнилось вчерашнее ощущение слежки, но суетиться я не стал, спокойно купил пачку сигарет и принялся перекладывать их в портсигар, ожидая возвращения
Показалось? Вовсе не уверен.
Тогда я зашагал дальше и вскоре очутился на небольшой площади, запруженной молчаливыми людьми. Тронутые стояли плечом к плечу, не разговаривали, почти не шевелились и выглядели столь жутко, что у меня на затылке зашевелились волосы.
Стачка, организованная профсоюзом грузчиков, отличалась тем, что принимали участие в ней исключительно тронутые и, надо сказать, их молчание действовало на нервы ничуть не хуже криков разгневанных работяг, но обходилось их отсутствие на рабочем месте куда как дешевле.
Подойдя к приглядывавшему за порядком патрульному, я продемонстрировал служебный жетон и осведомился о ближайшем питейном заведении. Полицейский удивленно наморщил лоб, резонно заподозрив некий подвох, но все же указал на переулок за зданием управления транспорта и подсказал:
– Как обойдете, вывеску и увидите.
– Благодарю, – улыбнулся я в ответ и отправился в указанном направлении.
Зашел в довольно-таки уютное заведение и сразу заметил у стойки бара человечка, тщедушного и потерянного.
– Здравствуй, Карл, – поздоровался я со старым знакомым, присаживаясь рядом.
Карл Верст нацепил на переносицу лежавшие перед ним очки в золоченой оправе, недобро глянул на меня и отвернулся к початой бутылке виски.
Ну да, отношения у нас с ним были натянутые. Не так давно Карлу пришлось оказать нам с Бригом одну небольшую услугу, и она вышла ему боком.
– Виски, будьте добры, – попросил я одутловатого бармена и уставился на ровный ряд бутылок, точнее – на зеркало за ними. И когда там мелькнуло отражение прошедшего за окном человека, не удержался от удивленного возгласа: – Портер!
– Да, у нас есть портер, – не понял меня бармен. – Имперский портер «Полковник Милан». Отличная штука, как раз для такой погоды.
– Нет, давайте все же виски, – отказался я, не став объяснять причину возникшей путаницы.
Одутловатый дядька выставил передо мной стакан, плеснул виски, без спроса сыпанул колотого льда и отошел. Я поболтал бледно-желтую жидкость, потом развернулся к Версту и попросил:
– Поговори со мной, Карл.
– Нам не о чем разговаривать! – резко бросил тот в ответ и налил себе виски. Горлышко бутылки так и выбило дробь о край стакана.
– В самом деле так считаешь?
– По твоей милости я лишился работы! – Карл моментально позабыл о нежелании разговаривать и зло прошипел: – Теперь я в черном списке! Присматриваю за тронутыми, вот до чего докатился!
– Во-первых, не просто присматриваешь, а работаешь на профсоюз грузчиков.
– Невелика разница!
– Во-вторых, в ответ за услугу тебе оплатили карточный долг. Услугу ты оказал не мне, в карты тоже не мне проигрался. Наоборот, я только и делал, что решал твои проблемы.
– Лучше б ничего не делал!
– Значит, когда в следующий раз ты прибежишь с просьбой о помощи…
Конец ознакомительного фрагмента.