Павел Корнев – Без гнева и пристрастия (страница 15)

– Ему пришла гениальная мысль перестроить фабрику в клуб. Хочет организовать там казино.

Гангстер задумался, потом покачал головой.

– Это будет непросто, – вздохнул он. – Не думаю, что удастся протащить новое заведение через комиссию по азартным играм.

– Это не твоя забота.

– Тогда что?

– Нужен человек – присмотреть за подрядчиками.

– С перспективой?..

– Поговори об этом с Бригом. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул гангстер, у которого в последнее время были не самые лучшие отношения с подельниками.

– Говоришь, уже четверть восьмого? – уточнил я и поднялся из-за стола. – Сейчас вернусь.

Я отошел к телефонной кабинке в углу, прикрыл за собой дверцу и, сунув в прорезь аппарата четвертак, по памяти набрал номер ювелирного салона «Двадцать четыре карата». Послушал длинные гудки, достал записную книжку и отыскал рабочий телефон Кая Дворкина.

Несмотря на ранний час, знакомый газетчик уже оказался на месте.

– «Осенний вестник», – сонно пробурчал он в трубку, – криминальная хроника…

– Это Виктор, – представился я.

– О, Виктор! – обрадовался Кай. – Давненько не звонил.

– Дела.

– Сейчас тоже?

– А сам как думаешь?

– Что тебе нужно?

– Можешь сделать подборку по Шарлотте Ли?

Дворкин даже хрюкнул от возмущения:

– Чтоб ты знал, Виктор, я веду криминальный раздел, а не светскую хронику! – но тотчас осекся, сбросил сонливость и вцепился в меня будто клещ: – Подожди, а почему обычное убийство расследует специальный дивизион?

– Я прошу тебя оказать услугу не специальному дивизиону, а лично мне.

– Это будет непросто…

– Вот уж не думаю.

Светской хроникой «Осеннего вестника» заведовала давняя любовница Дворкина, поэтому я нисколько не сомневался в том, что он без проблем получит доступ ко всем имевшимся в редакции материалам по убитой, пусть даже это и будет всего лишь мимолетное упоминание об участии в очередном благотворительном аукционе. Иногда сдвинуть расследование с мертвой точки могут и такие вот мелочи.

– Мне понадобится кое-что взамен! – ожидаемо заявил ушлый газетчик.

– Поговорим об этом после, – отрезал я и утопил рычажок телефонного аппарата. Вставил в прорезь новую монету, вновь позвонил в ювелирный салон, и на этот раз трубку там подняли после первого же гудка. – Это Виктор, – представился тогда.

– Виктор! – обрадовался владелец заведения. – Все в силе?

– Говорите.

– Курьер прибывает «Синим экспрессом». Поезд ожидается ровно в восемь.

– Как я его узнаю?

– Средних лет, клетчатый пиджак, коричневый чемодан на колесиках. Рыжий. Едет в последнем вагоне, – послышалось в ответ. – Это все, что мне сообщили.

– Хорошо, я его встречу, – пообещал я, повесил трубку и покинул кабинку. – Подкинешь до вокзала? – спросил уже расплатившегося за нас Когана.

– Не вопрос.

Сол отправился на улицу; я подхватил со спинки стула плащ, надел шляпу и вышел следом. Но мог и не спешить – Коган остановился у фонарного столба с листовкой Саймона Морица и задумчиво разглядывал физиономию кандидата в прокуроры.

– Весь город загадил, – с отвращением пробормотал он и затушил сигарету о зернистую фотографию.

– Едем! – поторопил я гангстера.

Коган выкинул окурок в урну, отпер стоявший на парковке родстер и уселся за руль. Я забрался на пассажирское место; движок несколько раз чихнул, но вскоре заработал в полную силу, машина вывернула на проезжую часть и помчалась по пустынным улицам. Много времени поездка не заняла, и уже буквально через пару минут впереди замаячили купола городского вокзала.

На привокзальной площади я распрощался с Коганом, накинул плащ и отправился на поиски информационного табло. Выяснил, что «Синий экспресс» из города Ангелов прибывает к первому пути без опоздания, и отошел к газетному киоску купить сигарет. Пока перекладывал их из пачки в портсигар, внимательно оглядел полупустой вестибюль, затем вышел на перрон. Не обнаружил никого подозрительного и там, закурил и расслабленно прислонился к фонарному столбу. А еще – как бы невзначай сунул руку под плащ. Расстегнул пиджак, выдернул хлястик наплечной кобуры и проверил, легко ли выходит из нее «Марли» – мой личный револьвер с длинным трехдюймовым стволом.

Застегиваться не стал. Так спокойней. Когда дело касается больших денег, расслабляться противопоказано.

А деньги на кону стояли немалые. Чемодан с ювелирными украшениями – вещь, за которую убивают без малейших колебаний. Опять же, никто не стал бы просить меня встретить курьера, не имейся реальных опасений, что тот оказался на прицеле у местных гангстеров.

Обычно я избегал браться за подобные подработки, пусть в них и не было ничего особо предосудительного; отклонил бы и это предложение, но владелец ювелирного салона пообещал в ответ раздобыть двуствольный пистолет под пулевой патрон. На том и сошлись.

Постепенно на платформе собрались встречающие и подкатили свои тележки вокзальные грузчики, поэтому я прошелся по перрону и остановился на самом дальнем краю, неподалеку от тоннеля, уходившего прямиком в Вечность.

При одном взгляде на провал пробрало до самых костей. Бесцветное тускло-серое марево безвременья, запертого внутри каменного свода стен алхимическими формулами, гипнотизировало и манило безмолвным обещанием раскрыть все тайны мироздания разом. Обещанием, без всякого сомнения, лживым.

Вечность. Это всего лишь Вечность.

Ошивавшийся неподалеку смотритель уставился на меня с неприкрытым сомнением; я спокойно глянул на него в ответ, покачал головой и закурил.

Тоннель в Вечность манил самоубийц, как манит мотыльков пламя свечи. Наивным глупцам было невдомек, что прыжок в безвременье оборвет их жизнь несказанно более болезненным образом, нежели классический выстрел в висок или даже петля.

Особам с тонкой душевной организацией, склонным к истерикам и меланхолии, так же не рекомендовалось находиться вблизи грани безвременья. Даже с перрона я ощущал, как Вечность пытается забраться мне в голову, как колючими мурашками разбегаются по затылку звучащие в голове шепотки.

Никто доподлинно не знал, что именно представляла собой окружавшая города материя, а ученые, которые заявляли, будто сумели разгадать главную загадку мироздания, в основе своей делились на тех, кто болезненно жаждал внимания общественности, и тех, кто исчезал, собрав с доверчивых простаков деньги на очередное открытие века.

Я запрокинул голову к сводчатому куполу вокзала, выдохнул струю дыма и ощутил легкую дрожь каменного пола. В следующий миг затянувшая провал тоннеля пелена подернулась рябью, забурлила и вдруг лопнула, пронзенная локомотивом. В один миг экспресс вырвался из небытия и начал замедлять ход. Катились темно-синие вагоны, шипел пар, скрипели тормоза.

Тлеющий огонек сигареты дополз до проведенной на бумаге черты; я завертел головой, выискивая урну, заодно и огляделся. Публика кругом обнаружилась сплошь приличная; никаких подозрительных личностей, оттопыренных пиджаков в белую полоску, аляповатых гетр и броских фетровых шляп.

Поезд окончательно остановился, двери вагонов с тихим лязгом распахнулись, и наружу начали выходить ошарашенные путешествием через Вечность пассажиры.

Курьера я увидел сразу.

Клетчатый пиджак, белая шляпа с невысокой тульей, не по погоде легкие штиблеты и самое главное – огромный коричневый чемодан с золочеными уголками. И да – он был рыжий, огненно-рыжий с морковным оттенком.

Рядом вышагивала высокая стройная дама, вслед которой оборачивались едва ли не все попадавшиеся навстречу мужчины. Да и женщины, честно говоря, лишь делали вид, будто не замечают приезжую красотку. Не заметить ее было просто-напросто невозможно. Не столько даже из-за широкополой соломенной шляпки, огромных дымчатых очков на пол-лица, яркой помады и кроваво-красного лака на ногтях, сколько по той простой причине, что в городе Осень дамские брючные костюмы почитались верхом неприличия даже среди самых отчаянных суфражисток. Особенно в сочетании с туфлями на высоких шпильках.

Впрочем, мужское внимание в первую очередь привлекал выдающихся размеров бюст.

«Надо взять номер телефона, – мелькнула мысль, – Сол будет счастлив…»

Стряхнув невольное оцепенение, я зашагал навстречу курьеру, загородил дорогу и сообщил:

– Меня просили встретить вас.

– Виктор Грай? – уточнил рыжий и протянул руку: – Меня зовут Патрик. – После крепкого рукопожатия он представил спутницу: – Зоя, мой секретарь.

– Очень приятно, – улыбнулся я, слегка прикоснувшись к пальчикам Зои, затянутым в черную кожу перчатки. – Как прошло путешествие?

– Отлично, просто отлично! – рассмеялся Патрик. – Не понимаю, откуда берутся все эти жуткие истории!

– А вас не смущает, что вы провели в поезде сутки, а в реальности не прошло и мгновенья?

– Какое мне дело до реальности, Виктор? – отмахнулся курьер и тряхнул запястьем, высвобождая из-под рукава наручные часы. – Но вот стрелки стоит подвести, это вы верно заметили!