Павел Корнев – Аспид на крыльях ночи (страница 5)

Хозяин кабинета развёл руками.

– А как иначе-то? Ещё не хватало, чтобы он счёл случившееся попыткой его подсидеть! Ничего-ничего! Поворчит и остынет. Да и в любом случае до истины докопался бы.

– Вы передайте тогда, что я совсем плох, а как поставят на ноги, так непременно его навещу и дам полный отчёт.

– Сам, главное, ему на глаза не попадись!

Я пообещал проявить осмотрительность, попрощался со священником и поспешил во дворец правосудия. Вчинил там иск школе Пылающего чертополоха и в представительство оной школы отправился, дабы забрать свои пожитки.

Ещё не хватало, чтобы Ночемир потерял терпение и сгоряча избавился от моего зачарованного ядра! Может, и сам ещё так поступлю, но перво-наперво попытаюсь его к делу приспособить.

Потому как – что? Правильно! Потому как – Сурьма.

К тому времени, когда дотопал до Каштанового бульвара, успел намозолить моряцкими ботинками ноги, поэтому первым делом переобулся в сапоги, пусть даже те с костюмом и не сочетались.

– Всё? – с подозрением уставился на меня Ночемир. – Забираешь ядро? Никаких больше увёрток?

– Да какие ещё увёртки? – поморщился я. – Полезная же вещь!

– Ну-ну! – хмыкнул аспирант, явно не приняв мои слова всерьёз, и указал в сторону лестницы. – Давай на осмотр!

– Опять? – удивился я.

– Не опять, а снова! Шагай!

Пришлось повиноваться. В уже отдраенной от оставленного проклятым пламенем нагара комнатушке я положил на пол вещмешок, а только начал снимать пиджак, и Ночемир мотнул головой.

– Не нужно.

Вскоре подошла Дана, а следом заявился и её дед. Он оглядел меня и ухмыльнулся.

– Шебутной, да? – И посоветовал внучке: – Вот наберёшь пяток таких пациентов и можешь смело частную практику открывать!

Его диагностическое воздействие оказалось несравненно мягче давешнего прощупывания профессора Чернояра, но и так меня откровенно передёрнуло.

– Правильная реакция, – отметил седой старик. – Запомни её и непременно изображай, когда состояние духа оценивать станут. Клиническая картина в принципе схожа с состоянием после восстановления ядра – если не доводить дело до полноценного обследования, в ближайшие полгода никто и не заподозрит, что ты его до таланта довёл.

– Так всё без осложнений прошло, дедушка? – уточнила Дана.

– Я тебе сейчас не дедушка, а профессор! – отшил барышню старикан и меленько рассмеялся. – Так-то, магистр!

– Всё прошло без осложнений, профессор? – повторила свой вопрос Дана.

– Ну что за молодёжь пошла! Родного деда профессором именует! – страдальчески вздохнул старик и обратился ко мне. – Поработай с небесной силой. Набери и к атрибуту обратись. Давай!

Диагностические чары облепили и несильно сдавили, проникли в дух и растеклись по абрису. Донельзя мерзкое ощущение заставило поморщиться, но закрываться от заклинания я не стал и выполнил требование профессора. Потянул в себя небесную силу вдобавок к уже имевшейся в ядре, поднял руку и окутал её вязким фиолетово-чёрным огнём – вне всякого сомнения, проклятым.

– Ох уж мне эти белые! – проворчал старик. – Ни ритуал очищения нормально пройти не могут, ни аспект закрепить…

– Как его закрепишь-то без преломления? – буркнул я, отметив, что оттенок магического пламени стал самую малость темней прежнего.

– Известно как! Каком! – ругнулся профессор и потёр подбородок. – Всё, гаси! Артефакт свой покажи!

Я вытянул руку и в ней сам собой возник ампутационный нож.

– О-хо-хо! – протянул седой дед. – Ты ведь знаешь, что зачарованная сталь способна накапливать в себе всякую магическую пакость? Ночемир, ты ведь точно это знал, да?

– Никак иначе разбавить и разогреть черноту не получилось бы, – заявил в ответ аспирант.

– И попутно этот оболтус втянул в себя всё, что только накопилось в ноже, – отметил профессор, – а нет ничего на свете прилипчивей проклятия! Немудрено, что связь духа и артефакта стала такой, какая не со всякой семейной реликвией случается. Вот только если б не врождённая сопротивляемость, тут бы ему и конец пришёл!

– Так что насчёт осложнений? – напомнила Дана о своём вопросе.

– Силовые узлы чрезмерно стянуты, меридианы недостаточно эластичны, ядро слишком нестабильно. Типичная картина, ничего из ряда вон. Но расширять абрис в таком состоянии не рекомендую. Начните со стабилизации всего и всея.

– Нашим соглашением это не предусмотрено, – отметил Ночемир. – Придётся доплатить.

– Доплачу, – пообещал я безо всякого воодушевления.

– Вот! – наставил профессор на меня узловатый палец. – Золотой пациент! Такого надо холить и лелеять, внученька, чтоб раньше времени не помер!

Он покинул комнатушку, я тут же подхватил свои пожитки и поспешил следом, на ходу бросив парочке аспирантов:

– До завтра!

Уже на лестнице нагнал старика и поинтересовался:

– Профессор, а можно как-то улучшить мой артефакт?

– Артефакт! – фыркнул вздорный дед. – Ты б ещё лом к духу привязал!

– Так можно или нет?

– С учётом остаточных следов порчи и черноты ничего путного из этого не выйдет, – мотнул головой профессор, но сразу поправился. – Нет, даже не так. Может, и выйдет, только процесс приобретёт неконтролируемый и необратимый характер. Единственный реальный вариант – это соединение с другим артефактом, имеющим сродство с твоим духом, но и в этом случае ты не получишь ничего за исключением разве что увеличения размеров. Оно тебе надо?

– Не надо, – признал я. – А почему ничего другого не получу?

– А самому головой подумать? Нет? – Профессор вздохнул. – Сродство просто так не возникает! Но если какая-то магия и без того уже присутствует в тебе, то на кой чёрт привязывать вещь с аналогичными свойствами? Выгоды никакой, а риск осложнений будет чрезвычайно высок. Мой тебе совет: забудь.

И старик начал подниматься на второй этаж, а я тяжко вздохнул и поспешил к чёрному ходу.

Дел было просто невпроворот.

Перво-наперво я отправился на поиски сапожника. Пришлось порыскать по округе, но в итоге всё же остановил свой выбор на одной из лавок. Мастер снял мерку, справился о моих предпочтениях и, взяв задаток, пообещал пошить туфли в самое ближайшее время. Конкретных сроков он не назвал, но злить тайнознатцев полагалось среди обывателей в высшей степени неосмотрительным, поэтому я нисколько не сомневался, что всё будет сделано так быстро, как только это возможно.

Дальше я направился в Чернильную округу, покрутился немного по её окраине, а в Букварском переулке зашёл в дом напротив особняка Сурьмы. Отыскал хозяина, уточнил:

– Ну как – приходили пауки?

Пузан озадаченно уставился на меня, припомнил и покачал головой.

– Не приходили.

– Комнату придержал?

– Не было такого уговора! – возмутился домовладелец. – Но комнаты есть свободные, только…

– Только – что?

– Они для студентов и вольных слушателей. Документики нужны.

Требование заставило раздражённо поморщиться.

– Учебный год не начался ещё, так? – спросил я, не желая уходить несолоно хлебавши. – Вот на три дня и заселюсь. Как раз остатка денег хватит. Не забыл про остаток-то?

Тут уже пришёл черёд хозяина морщиться, я ухмыльнулся и предупредил:

– А за это время я обратно вольным слушателем оформлюсь, и всё своим чередом пойдёт.

– Своим чередом – это снова на чердаке жить станете?

– Ну уж нет, комнаты показывай!

Свободными оказались две комнаты: на пару кроватей со стороны двора и крохотная каморка, выходившая единственным окном на улицу. Надо ли говорить, что остановил я свой выбор именно на последней?

Вытолкав за порог хозяина, кинул вещмешок на узенькую койку, после чего сначала прикрыл, а затем и запер дверь на засов, огляделся, хмыкнул.

А и сойдёт!