Павел Корнев – Апогей пурпура и порчи (страница 9)

— На университет и вправду демоны напали? — спросил он. — Думал, брехня.

— Демон, не демоны. И не на университет, а на Заряну. Оказывается, наших балбесов подрядили за ней присматривать, вот им и прилетело.

— Но все живы?

— Ершу крепко досталось, остальные уже оклемались. — Я ухватил товарища и легонько его встряхнул. — С Волотом как так вышло? Декан дуэль до смерти разрешил?

— В том-то и дело, что нет! Поединок до первой крови объявили!

— Как тогда Цареслав умудрился Волота прикончить? Почему бой не остановили?

— Да не успели просто!

— Асессор и не успел? А защитная формация как же?

Дарьян покачал головой.

— Волот своим криком Цареслава оглушил, но тот всё же сумел семейный аркан задействовать, чуть огненным штормом защиту дуэльной площадки не снёс! Волот к такому не готов оказался — когда пламя потушили, его огненными клинками на куски порубило.

— Талант — это не только и не столько мера энергии, сколько пороговое значение, после которого количество переходит в качество. Любой аспирант способен, одномоментно задействовав талант небесной силы, на миг сравняться в мощи с архимагом, — по памяти процитировал я высказывание Ночемира и нахмурился. — Но ведь получается, Цареслав изначально собирался Волота убить! Ты подал жалобу?

Книжник растерянно покачал головой.

— Да не до того было! — попытался оправдаться он. — Все побежали демоническое вторжение отбивать!

Я беззвучно выругался и указал товарищу на выход.

— Идём!

— Куда? — удивился тот.

— В деканат!

— Я не могу! Мне Агну найти надо! Я и так слишком много времени потерял, вас тут дожидаясь!

Дарьян высвободил руку, но я тут же ухватил его и вновь развернул к себе.

— Ты не понимаешь, да?

— Чего я не понимаю?

— Ты был секундантом! Твоя прямая обязанность следить за соблюдением правил и добиваться справедливости в случае их нарушения. Ты обязан подать жалобу на действия Цареслава! Обязан, понимаешь?

— Да какой теперь в этом смысл? Волот мёртв, а Цареслав из дома Огнедуба! Его самое большее пожурят!

Ещё не так давно я бы со своим товарищем согласился, но ознакомление с дуэльным кодексом не прошло даром, вот и выдал недобро и даже зло:

— А Волот из дома Сорванных в агонии глоток, и когда его родичи спросят с нерадивого секунданта, то будут в своём праве!

— Да он же не общался с ними!

— Кровь — не вода! — отрезал я и потребовал: — Идём! — Но тут же книжника придержал. — Нет, стой! Подожди, сейчас вернусь!

Я взбежал на третий этаж и заскочил в одну из своих комнат, закинул на плечо валик ковра-самолёта и поспешил обратно.

— С ветерком домчим! — заявил товарищу, с хлопком расправляя свой половичок.

Книжнику никуда со мной отправляться не хотелось, но я не оставил ему ни единого шанса отказаться и чуть ли не силком усадил рядом с собой. И — полетели!

Высоко подниматься я не рискнул, дабы не попасть под удар какого-нибудь взбудораженного недавними событиями тайнознатца, летел над дорогой, то огибая попадавшиеся по пути экипажи и телеги, то попросту взмывая над ними.

Въезды на Чернильную округу оказались перегорожены пикетами стрельцов, но попытка полностью ограничить перемещение студентов неминуемо обернулась бы серьёзнейшими беспорядками, потому служивые лишь заворачивали обратно привлечённых слухами о демоническом вторжении зевак, а вот студенту и вольному слушателю в нашем лице препятствовать не стали.

Второй раз остановиться пришлось уже на подлёте к главному корпусу: там на перекрёстке помимо стрельцов дежурил представитель университета.

— Сегодня и завтра занятия проводиться не будут! — объявил он нам.

— У нас дела на факультете тайных искусств, — пояснил я, тогда пропустили.

Декана на месте застать не удалось, а его секретарь, выслушав заявление Дарьяна о нарушении правил проведения дуэли со стороны Цареслава из дома Огнедуба, порылся в бумагах и зачитал:

— Я не смог удержать под контролем свой аркан «Шторм огненной листвы», поскольку потерял сознание из-за мысленного удара соперника. — Он развёл руками. — Декан подтвердил применение Волотом из дома Сорванных в агонии глоток одной из разновидностей безмолвных криков, поэтому претензии к Цареславу были сняты.

Книжник замялся и выразительно посмотрел в сторону выхода, но я его удержал и скомандовал:

— Пиши!

Секретарь глянул на меня недобро.

— Желаете подать апелляцию?

— Нет! — покачал я головой. — Но, согласно дуэльному кодексу, секундант обязан подать жалобу на нарушение оговоренных правил проведения поединка вне зависимости от того, были они отмечены судьёй или нет. Просто подшейте бумагу перед решением декана.

— Как пожелаете! — снисходительно фыркнул аспирант и счёл возможным добавить: — Пустая трата чернил и бумаги!

Дарьян полагал ровно так же, но я настоял на своём, а когда книжник принялся макать в чернильницу стальное перо и выводить заковыристые завитки буквиц, оставил его и поспешил в анатомический театр, на ледник при котором и было помещено обугленное и порубленное едва ли не на куски тело Волота.

— Свидетельство о смерти! — протянул мне заведовавший здешним хозяйством магистр Любор документ, отмеченный университетской печатью.

— И к чему он? — растерялся я. — Его же с учёта и так снимут?

— Свидетельство понадобится для открытия наследственного дела. У него был поверенный? Если нет, можете обратиться к любому по своему выбору. Хоронить будем на университетском кладбище или тело истребуют родственники?

Я покачал головой.

— Не уверен насчёт родственников. Но в любом случае не будет же он всё это время лежать на леднике?

— На леднике — точно нет, — кивнул магистр Любор. — Можно забальзамировать, только не уверен, что в этом есть хоть какой-то смысл.

— Что можно сделать? — уточнил я.

— Забальзамировать, — повторил собеседник. — Некоторые алхимические реагенты останавливают процессы разложения, но тут сохранять уже нечего.

Мне стало интересно.

— И это любой алхимик может?

— Может любой, но не все берутся.

— А знаете такую — Сурьму? Живёт в Букварском переулке? Я снимаю комнату в доме напротив.

Магистр Любор покачал головой.

— Она таким не занимается. Специализируется на выправлении огрехов возвышения. Больная для неё тема — застряла в аколитах, так в аспиранты прорваться и не смогла. — Он перехватил мой заинтересованный взгляд и улыбнулся. — Как видишь — я тоже преломления не прошёл, но услуги Сурьмы мне попросту не по карману. Да и она уже года три в университете не появляется — собиралась ещё и магистром пространственных порталов стать, да обучение в итоге забросила. Так что лучше с нашим штатным алхимиком поговори.

— О возвышении? — невпопад спросил я, напряжённо обдумывая услышанное.

— О бальзамировании. Ну или можем тело сжечь и захоронить урну с прахом.

— А нельзя просто закопать?

— Нельзя, — отрезал магистр Любор. — Тела тайнознатцев представляют некоторый интерес для чернокнижников. И если вскорости после погребения случится небесный прилив, это тоже может привести к самым серьёзным проблемам.

— Хорошо, — кивнул я. — Захороним прах. Сколько с меня?

Только — нет, за организацию похорон платить не пришлось: все траты взял на себя университет. Я сначала подивился такой щедрости, но подумал-подумал и решил, что эти не столь уж и великие вложения в дальнейшем не позволят наследникам претендовать на остаток уже внесённой платы за обучение.

Из анатомического театра я отправился прямиком в университетскую церковь и согласовал с настоятелем проведение церемонии прощания завтра в шесть утра, после чего уселся на ковёр-самолёт и полетел в банк Небесного престола.