Павел Корнев – Адепт не хуже прочих (страница 2)
Сталь, медь и… серебро с золотом?!
Я едва не присвистнул от изумления, но вовремя с этим порывом совладал. В конце концов, непонятную штукенцию запросто могли просто покрасить. Это ж совсем не от мира сего нужно быть, чтобы в пол целое состояние вмуровывать!
– Так это и есть твоё юное дарование, Горан? – спросила Сурьма с лёгким намёком на улыбку, и лицо её не раскололось трещинами, сохранило идеальность фарфоровой маски. – Тот самый невозможный неофит?
– Да, магистр, – коротко подтвердил охотник на воров.
Он ничем не выдал себя, но мне в его интонациях почудился намёк на неуверенность.
– И чего же ты хочешь, молодой человек? – обратилась Сурьма уже напрямую ко мне.
«От вас – ничего», – едва не буркнул я, но вовремя прикусил язык и вздохнул.
– Мне бы в приют…
Магистр алхимии кивнула, и вдруг выстрелила быстрым вопросом:
– А с пальцами у тебя что?
Я поднял правую руку, чуть помедлил с ответом, подбирая слова, потом сказал:
– Отшиб, когда заёмную силу из себя выталкивал.
Странная тётка меня отчасти даже пугала, и я тщательно следил за тем, что и с какой интонацией произношу, будто общался не с чудаковатой клушей, а с одним из заправил Заречной стороны. Именно поэтому и назвал силу заёмной, а не чужой. Я чужого не беру.
Невесть с чего это показалось важным.
– И у кого же ты её… занял? – на сей раз в вопросе мне послышалась явственная насмешка.
– У одного адепта, – сказал я и позволил себе маленькую дерзость, добавив: – Вы его не знаете.
– Ну-ну…
Шурша платьем, Сурьма шагнула к секретеру и начала выдвигать и задвигать небольшие ящички. Отыскала в одном из них металлическую шкатулку и подошла с нею ко мне. Пахнуло серебристым жаром, а ещё чем-то незнакомым и едким, к реальным запахам не имеющим никакого отношения – это были отголоски магии.
– Возьми и зажми в кулаке, – потребовала магистр, приподняв крышечку.
Внутри шкатулки обнаружились прозрачные шарики, выточенные словно бы изо льда. Каждая пилюля лежала в небольшом углублении, я негнущимися пальцами вынул одну из них и попытался стиснуть – как ни странно, это мне даже удалось.
Жжение враз стихло, а дальше кисть и вовсе заморозило по самое запястье. С минуту, наверное, я простоял так, а затем кулак сам собой задёргался, шарик вылетел из него и покатился по полу, с явственным шипением истаивая.
Только нагнулся, и Сурьма резко бросила:
– Не трогай!
Я выпрямился и пошевелил кистью. Отёк спал, жжение прошло. Сохранился лишь намёк на некую скованность, словно руку некоторое время назад проморозили насквозь, и она ещё оттаяла не до конца.
– А теперь встань в центр круга, – потребовала хозяйка, пряча шкатулку обратно в секретер.
Но нет, с места я не сдвинулся.
– Зачем ещё? – спросил, растирая кисть.
– Нужно оценить твоё текущее состояние, – пояснил Горан Осьмой. – Так мы решим, в какой именно приют…
– Нет! – резко перебила его Сурьма. – Это даст понять, стоит ли с тобой возиться вовсе! Юноша, моё время стоит дорого! Не вгоняй своего покровителя в ещё большие долги!
Покровителя? В долги? Да как бы не так! В жизни не поверю, что прижимистый охотник на воров взялся помогать мне исключительно из хорошего отношения, да ещё и в убытки себя при этом втравил. Точно ведь свой шкурный интерес блюдёт!
Вот только у меня на кону стояло куда как больше, поэтому ерепениться не стал и с обречённым вздохом прошёл в центр вмурованных в пол кругов.
– Очень хорошо, – бесстрастно произнесла Сурьма и повела рукой.
В следующий миг на металлических полосах вспыхнули невидимые до того символы, а сами они пришли в движение и начали вращаться. Золотая и медная заскользили в одну сторону, серебряная и стальная – в другую, и тотчас в меня словно призрачные пальцы проникли! Начали шарить в потрохах и ощупывать кости, влезли в черепную коробку, легонько стиснули глазные яблоки, а после наткнулись на ушиб под правым коленом, и голень полыхнула болью так, что едва на ногах устоял.
– Не шевелись! – прикрикнула Сурьма, и я послушно замер на месте.
Из-за этого или нет, но неприятные ощущения сразу пошли на убыль, а вскоре вращение полос замедлилось, сияющие символы стали гаснуть один за другим, затем и вовсе осталось гореть лишь по одному на круг.
Магистр алхимии поглядела на них и объявила:
– Потенциал средний. Замечательно!
При этих словах Горан Осьмой явственно расслабился, да я и сам испытал нешуточное облегчение. Ура! Смогу тайнознатцем стать!
Но всё же пробурчал:
– А чего замечательного, если средний?
Охотник на воров, такое впечатление, едва мне подзатыльник не отвесил. Но сдержался и ограничился словами:
– Радоваться должен, что своими выкрутасами себе ничего не сжёг!
А вот Сурьма снизошла до пояснений:
– Высокий потенциал хорош лишь в тех случаях, когда человек обладает ресурсами в полной мере его раскрыть – слишком уж дорого и хлопотно становление гения. На начальном этапе восхождения быть середняком совсем даже не плохо. Дальше в любом случае всё будет зависеть исключительно от тебя самого.
Тут Горан Осьмой позволил себе какую-то очень уж нехорошую улыбку, но от той не осталось и следа, стоило только магистру алхимии объявить:
– Отвезёшь его в северный приют Репья!
Охотник на воров столь откровенно изумился, что даже попытался запротестовать:
– Но…
– Ты не в том положении, чтобы торговаться! – отрезала Сурьма, и вот уже эти её интонации оказались мне прекрасно знакомы.
Ростовщик Жилыч примерно в таких выражениях и ломал через колено очередного угодившего в долговую кабалу простака. Сурьма крепенько стискивала в кулаке причиндалы Горана, раз уж позволила себе подобное обращение с цельным аспирантом. Надо понимать, средство для снятия проклятия и вправду стоило целую кучу денег.
– Приют Репья так приют Репья, – бесстрастно произнёс охотник на воров и поморщился. – Просто на мой след встали зарнисты…
– Твои проблемы меня не касаются! – отмахнулась от него магистр алхимии, но сразу сменила гнев на милость. – Хорошо! Можешь взять экипаж. – А уже мне заявила: – Удачи, молодой человек! И запомни: каждый из нас сам определяет свою судьбу!
Честно говоря, это напутствие меня нисколько не воодушевило.
Скорее даже наоборот.
5-11
Ехали долго. Катили по мостовой, переваливались на разбитом тележными колёсами просёлке, тряслись в лесу на сосновых корнях. На место прибыли уже в сумерках, и за всё время поездки мрачный как туча Горан не проронил ни единого слова. Сколько я ни подступался к нему с расспросами о приюте, так ничего и не добился. Погрузившись в какие-то свои раздумья, охотник на воров меня попросту игнорировал, ни разу даже заткнуться не потребовал. Бесило это просто несказанно.
Выстроенный прямо среди леса приют Репья показался сопоставим с городским кварталом. Со всех сторон его окружала высоченная каменная ограда с башенками по углам, а ворота и вовсе крайне поразили своей основательностью. Размером это сооружение ничуть не уступало всему нашему Гнилому дому.
Не могу сказать, что прямо седой древностью повеяло, просто сложилось впечатление, будто столкнулся с наследием давно ушедшей эпохи. Сейчас так уже не строили.
Экипаж на территорию приюта не запустили, мы с Гораном выбрались из него и прошли в боковую калитку. Там охотник на воров предъявил начальнику караула какие-то бумаги, и меня тотчас заперли в холодной. Просидеть в той пришлось никак не меньше часа, а когда со всеми формальностями оказалось покончено, то Горан Осьмой незамедлительно отправился восвояси, а за мной явился кряжистый дядька – лысый как колено, с кустистыми седыми бровями и носом-картошкой. На тайнознатца он, несмотря на хламиду с нашивкой в виде огненного репья и коричневато-жёлтые глаза, нисколько не походил и повадками показался скорее схож с надзирателями работных домов.
– Свежее мясо, да? – хмуро глянул приютский служитель, встав в дверях, и мотнул головой. – На выход!
Меня он дожидаться не стал и зашагал по коридору, но стоило только двинуться следом, и сзади пристроилась парочка молодчиков из числа караульных. Будто не нового ученика сопровождают, а подконвойного.
Это откровенно покоробило, но выкинул дурные предчувствия из головы и с интересом огляделся. На территории приюта росли сосны, тут и там на глаза попадались площадки вроде тех, что была обустроена в монастыре Пепельных врат, а за деревьями виднелось мрачное трёхэтажное здание, сложенное из серого песчаника. Всюду сновали юнцы лет четырнадцати-пятнадцати в одинаковых холщовых штанах и рубахах с символикой приюта.
Вслед за лысым дядькой я через высоченную арку прошёл в просторный внутренний двор выстроенного квадратом здания, и сразу закружилась голова, начали заплетаться ноги.
Черти драные! Меня окутала небесная сила – прозрачная и одновременно оранжевая, тёплая. Благодать неземная, иначе и не скажешь! Никакого сравнения с той стылой мутью, что вырвал из утопца!
Вдох. Вдох. Вдох!