Павел Корнев – 12'92 (страница 2)
Я неуверенно повёл плечами.
– Одна тройка – не трагедия ещё.
– Аполитично рассуждаешь, – покачал головой сосед. – У Зинки сроду троек не было. С тобой дружить начала – и вот. Мысль продолжать надо?
– Не надо. Поговорю с ней.
– Поговори. А то мне Софья уже всю плешь проела. Так и до язвы недалеко.
Мы вышли с кухни в коридор, и я расслышал донёсшийся из детской комнаты напев:
Борис Ефимович горестно поднял к потолку глаза.
– Уроки она учит!
Тут-то я и поспешил выскользнуть за дверь. В квартире надолго не задержался, только запрятал валюту и ваучеры в тайник, натянул турецкий свитер, надел кожаную куртку да сунул в карман газовый револьвер. Шарф, чёрная вязаная шапочка, перчатки – всё, к выходу готов.
По заведённой с недавних пор привычке на крыльцо выскакивать не стал и сначала оглядел двор через приоткрытую дверь, лишь после этого переступил через порог. Солнце давно село, но кое-где горели фонари и особо темно на улице не было. Во дворе – никого, лишь доносились от спортивной площадки скрип коньков по льду и хлёсткие щелчки бившихся о борта шайб. Незнакомых автомобилей на глаза тоже не попалось, вообще ни одна из машин не стояла с включённым двигателем, исторгая из выхлопной трубы серые клубы дыма, и я успокоился окончательно, двинулся вдоль дома.
К вечеру подморозило, но не слишком сильно: по прогнозу ночью ожидалось минус двенадцать; наверное, так сейчас примерно и было. Плевать, не замёрзну! Это не у «буханки» с утра до вечера пастись – дойти да вернуться. А пока двигаешься, не холодно.
Выйдя со двора, напрямик через частный сектор я решил не срезать и зашагал вдоль посёлка и даже так добрался до трёхэтажного жилого дома, часть помещений которого занимал безымянный кинотеатр, буквально в пять минут. Вновь оглянулся, нырнул в подъезд с сунутой в карман к револьверу рукой, но там меня никто не караулил. Позвонил, и сразу приоткрылась обшарпанная дверь.
– Заходи! – пригласил в квартиру Сева Лемешев – высокий и пузатый барыга, подвизавшийся на перегоне иномарок, а стоило лишь переступить через порог квартиры, и он сунул пухлый газетный свёрток.
– Здесь за сколько машин? – уточнил я, пряча тот во внутренний карман куртки.
– Семь в этот раз пригнали.
– Отлично. К кому обращаться – знаешь.
Но вот так сразу уйти не вышло.
– Погоди, – придержал меня Лемешев. – На одну машину покупатель уже есть – надо съездить, показать.
– Я тут при чём?
– За охрану деньги берёте, вот и охраняйте! – Перегонщик помялся и пояснил: – Человек новый, место незнакомое, меня б подстраховать.
Если начистоту, страховать Севу нисколько не хотелось, но и послать его куда подальше было никак нельзя: всё же с каждой машины нам капало по двести марок, из которых половина шла прямиком в мой карман. Раз пошлю, два пошлю, и люди точно задумаются, что свою долю не отрабатываю, а раз так, то и платить незачем. У нас тут хозрасчёт, подход «когда убьют, тогда и приходите заявление писать» не прокатит.
Но и позволять Лемешеву усесться себе на шею, я тоже не собирался, вот и спросил:
– Ты постоянно с новыми людьми работаешь. Что с этими не так?
Сева помялся, потом сказал:
– Да с утра Граф подкатывал, крышу предлагал. Трепанул кто-то, что машины свежие пришли. Я его отшил, но мало ли…
Меня так и подкинуло.
– Чего, блин?! И ты молчал?
– Так вот же – сказал!
– Я тебе свой номер на кой дал? А номер Козлова у тебя зачем? Сразу о таких вещах сообщать надо. Сразу!
Лемешев насупился, но ничего в своё оправдание говорить не стал, снял с вешалки дублёнку. Ехать мне с ним расхотелось окончательно. Одному – так уж точно.
– Позвонить дай, – потребовал я и даже присвистнул от удивления, когда перегонщик вынес из комнаты трубку с кнопками и короткой антенной. – Ну ничего себе! Красиво жить не запретишь!
– Имею право! – хмыкнул Лемешев.
– И с ней прямо везде ходить можно?
– Не, самое большее метров тридцать от базы берёт. Просто радиотелефон. Набирай номер, потом жми вызов – вон значок с трубкой.
Я поглядел на кнопки, помимо цифр на которые непонятно для чего нанесли ещё и буковки латинского алфавита, затем принялся тыкать в них указательным пальцем. Ничего не напутал, но и Андрея Фролова дома не застал. Тогда позвонил Янке Скоковой, и на этот мне раз улыбнулась удача.
– Дюша, ты там прописался, что ли? – спросил я, когда бывшая одноклассница позвала к телефону моего приятеля.
– Ага, – подтвердил он и гоготнул: – Меня ж типа ищут. Я ж типа скрываюсь.
– Блин, ну не совсем же Аня дура. Она вообще не дура, так-то. Поняла уже давно, что ты её динамишь.
Уверен, так оно и было. Это поначалу, когда я завалился на квартиру с сумкой денег и автоматом, Аню проняло до самых печёнок, ну так там и никакой игры не было, всерьёз когти рвали. Дальше-то она точно сообразила, что Андрей не скрывается от бандитов, а просто завёл новую подружку и перебрался к ней на квартиру.
– Да и хрен с ней! – отрезал Фролов. – Серый, ты чего звонишь-то? Я ужинать только сел.
– Минут через десять подваливай в кафетерий. Дело есть.
– Ну, Серый!
– Дюша, хорош! Тут всё серьёзно, нам за это деньги платят.
– Ствол брать?
– Обязательно.
Я протянул трубку Лемешеву, и тот сам нажал кнопку отбоя. К этому времени он уже обулся, застегнул дублёнку и водрузил на голову норковую формовку.
– А зачем нам кафетерий? – спросил он, выпуская меня из квартиры. – Сразу за ним бы и заехали.
Мне только и оставалось, что рукой махнуть.
– Надо!
Перегонщик от расспросов воздержался и принялся возиться с ключами, запирая квартиру, затем первым вышел из дома через чёрный ход. Я – следом, рука в кармане с револьвером.
Мало того, что куча чужих денег при себе, так ещё и Лемешева по своим делам уработать могут. Ситуация!
На заметённом снегом газоне прямо под окнами притулилась синяя иномарка: на решётке радиатора был размещён фирменный знак «опеля», на багажнике серебрилось название модели: «Senator». Перегонщик завёл двигатель и оставил машину прогреваться, сам закурил. Протянул пачку с верблюдом и мне, но я лишь покачал головой и принялся переминаться с ноги на ногу, не забывая поглядывать по сторонам. Вроде – спокойно всё.
Не обнаружилось никого подозрительного и у кафетерия. Лемешев остался ждать меня в салоне, я забежал внутрь. У витрины с алкоголем и заветренными бутербродами скидывались на водку три алкаша, отдел же с кондитерскими изделиями пустовал. За кассой там стояла миленькая платиновая блондинка с очень ладной фигурой, чего белый халат нисколько не скрывал, и я сразу указал ей в сторону подсобки.
Алёна стрельнула глазами на вторую продавщицу и кивнула:
– Проходи.
Она приподняла откидную крышку прилавка, и я проскользнул внутрь. В заставленной всякой всячиной комнатушке вытащил из внутреннего кармана пухлый газетный свёрток, разворошил его и принялся отсчитывать разной потрёпанности банкноты. Набрал двадцатками и полтинниками тысячу четыреста дойчмарок, сложил стопку банкнот надвое и убрал в карман, а почти не похудевшую пачку без пересчёта завернул обратно в газету и на выходе вручил Алёне.
– Для Козлова.
– В курсе, – кивнула продавщица и спрятала газетный свёрток под халат. Знала, о чём именно идёт речь, вот и отнеслась к поручению кавалера со всей ответственностью.
Я задержался и спросил:
– Он хоть тебя заберёт?
– А то что? – улыбнулась Алёна. – Проводить хочешь?
– Не хочу, но придётся, – ответил я совершенно серьёзно.
– Не бойся, заберёт.
– Ну и отлично.