Павел Корнев – 10'92 (страница 27)

Ехали недолго, от силы минут пять, даже растрястись не успели, хоть в асфальтовом покрытии дороги тут и там зияли глубокие ямы, а само оно местами вспучилось. Разве что у меня заныло бедро, в которое вчера пришёлся пинок, да и то не особо сильно.

Рома припарковал автомобиль у детского сада, мы выгрузились, и Воробей распаковал новую пачку «Винстона», угостил пацанов.

– Кого-то конкретного смотреть? – спросил он, прикуривая.

– Нет, – покачал головой Фролов. – Главное, чтобы ментов не было. Ну и на цыган внимание обрати.

– И не только со стороны улицы, – предупредил я. – Ещё во двор загляни.

– Сделаю. Покурю и пойду.

Ну и покурил. Торопиться так и так было некуда – приехали мы сильно заранее.

– Не жарко тебе в куртке? – спросил вдруг челнока Костя.

Ну да – если поутру на улице было откровенно прохладно, то день выдался по-летнему тёплым. И всё же Воробей лишь презрительно фыркнул.

– Не в спортивном же ходить! Это вы у нас гопники!

Чиж пропустил обидное словечко мимо ушей, зажал сигарету в уголке рта и двумя пальцами помял замшу.

– Зачётная кожа, – вздохнул он.

– Надо? – заинтересовался Воробей. – Отдам со скидкой. Дешевле чем всякое барахло в «Ле Монти» выйдет.

– Прям свою отдашь?

– Зачем? Я сразу несколько привёз.

– Махнёшь на цепь? – с усмешкой предложил Женя Зинчук, оттянув ворот олимпийки.

Воробей протянул руку и требовательно прищёлкнул пальцами. Евген упрямиться не стал, снял цепочку с шеи, ссыпал её жёлтые звенья в ладонь челнока. Глаз у того был намётан, да и по весу всё понял сразу, вернул и несколько даже обиженно заявил:

– Это не золото!

– Вот ты гонишь, Димон! – заржал Зинчук. – Откуда у меня золото? Но согласись – выглядит солидно.

– Да ну тебя!

Дима Воробьёв кинул окурок на асфальт и двинулся вдоль ограды детского сада к проглядывавшему из-за деревьев дому, в котором жил Лемешев. Ну а мы остались его дожидаться.

– А что за тема вообще? – поинтересовался Рома. – Сколько по деньгам выходить будет?

– Да уж больше чем на мебели, если всё правильно сделать, – усмехнулся Чиж. – Дюша, без обид!

Андрей Фролов только рукой махнул и указал на мятое крыло «буханки».

– Короче, пацаны, если что-то пойдёт не так и подвалят менты, мы просто получаем деньги на ремонт после аварии.

– Ты это серьёзно? – забеспокоился Толстый. – Лёнь, может, они сами?

Я только вздохнул. Самоустранился бы с превеликим удовольствием, да только фиг там; не вариант. И понять не могу, чего Гуревич так упирается. Неужели детство в жопе заиграло?

– Идёт, – ткнул меня локтем в бок Фролов, потом сцепил пальцы и хрустнул костяшками.

И точно – из-за ограды вывернул Воробей. Шёл он быстро, но вовсе не бежал. Впрочем, ему-то в любом случае бежать не было никакой нужды – он не при делах. По крайней мере, пока.

– Всё чисто, – успокоил нас челнок. – На улице никого, во дворе только бабки сидят.

– Ништяк! – обрадовался Фролов. – Всё спокойно, значит?

– Ага, тишина и спокойствие. Ещё у «курятника» Кислого с пацанами видел. По ходу, в кино собрались.

Тут мы с Андреем хором и выдали:

– Бля-я-я…

08|09|1992

вечер

Я встретился взглядом с Андреем, и мы, не сговариваясь, уставились на Чижа. Тот молча захлопал глазами – уже понял, что из-за своего желания крышевать перегонщика втравил нас в какие-то неприятности, но пока ещё не сообразил, насколько всё серьёзно. Ну да – в город он вернулся только летом, не успел ещё с братвой Кислого пересечься.

– А что такое? – удивился Воробей, который за проведённое в Москве время отвык от наших провинциальных реалий. – У вас с ними тёрки, что ли?

– Типа того, – проворчал Андрей и выжидающе посмотрел на меня.

Я покачал головой.

– Без вариантов, Дюша. Не попёрлись бы они сюда кино смотреть. Они в «Аврору» ходят. Да и не бывает таких совпадений. Стопудово Лемешев позвал.

Пацаны заметно напряглись, а Фролов привычно встопорщил короткий ёжик светлых волос.

– Могу за Графом метнуться, – предложил он.

– Чтобы как в прошлый раз получилось? – разозлился я. – На хер Графа!

– А какие варианты? – развёл руками Андрей и потребовал подробностей: – Дима, их сколько там было?

Воробей озадаченно хмыкнул и начал загибать пальцы.

– Кислые – старший и младший. Пантелей. Захар. Клёпа и Бонифаций. Шестеро, получается. Больше никого не заметил.

– Захар – это Тёма Захаров? – уточнил я, а после подтверждающего кивка пожал плечами. – Уже легче. Их шестеро, нас шестеро. Запинаем, если быковать начнут.

Андрей Фролов досадливо поморщился.

– Запинать – запинаем, но потом проблемы будут. Об этом ты подумал?

– А у нас теперь по любому проблемы будут! – выдал я и зло глянул на Чижа, но выговаривать ему не стал. Надо было самому Лемешева раскручивать, чего теперь-то психовать? Теперь как-то выкручиваться надо.

– Э! Стоп-стоп! Пацаны, вы чего? – опешил Романов. – Вы в натуре с Кислым занозиться решили?

– А у нас выхода нет, – вздохнул Андрей.

– Давайте просто не придём.

– Не прокатит. Не придём мы, придут они. Уже к нам. И что мы им скажем?

– А ничего не скажем, – сплюнул я. – Либо мы сейчас продавливаем свою позицию, либо признаём, что неправы. И тогда уже простым возвратом денег не отделаемся.

Рома напряжённо засопел, и Женя Зинчук дёрнул его за руку.

– Да успокойся ты! Главное, монтировку под рукой держи. Клёпа по жизни с пером ходит.

– Жека, ты совсем дурак?

– А чё? – фыркнул Зинчук, который до армии запросто мог ввязаться в драку просто по живости характера. Свербело у него в одном месте, проще говоря. Да и за старое поквитаться, полагаю, не прочь был.

– Бонифаций тоже с ножом, – предупредил я, вспомнив нашу прошлую стычку с братвой Кислого.

Воробей не выдержал и всплеснул руками.

– Да подождите вы! – потребовал он. – Объясните толком, в чём проблема!

Ну мы и объяснили. Тогда челнок потёр переносицу и уточнил:

– То есть, получается – вы правы?

– Ну да, – кивнул я. – Только Костя перегнул с крышеванием. За это и зацепятся.