Павел Корнев – 10'92 (страница 21)

Не сразу, но убедил, и Зинка потопала домой, а я покрутил корпусом из стороны в сторону и поморщился от боли в бедре. И вроде не так сильно зацепило, а ноет очень уж неприятно.

– Вот ты складно лепишь! – ухмыльнулся прыщавый Коля. – Просто поговоришь, да?

– Именно, – подтвердил я с усмешкой. – Сначала поговорю.

Если разобраться, Фил не при делах, но упускать такую возможность обломать этому уроду рога я не собирался. Слишком он борзый, чем раньше на место поставлю, тем лучше. И пусть драться один-на-один далеко не самый простой способ решения проблемы, зато и не подкопается никто. Ну а в своих силах я был уверен.

И пребывал в такой уверенности ещё минут пятнадцать, пока Санёк не толкнул меня в бок и не указал на коцавшую через школьный двор на высоких каблуках разбитную деваху в коротенькой мини-юбке. Броский макияж, химическая завивка, не дурнушка, но и не красавица, из несомненных достоинств – немалый бюст и крепкий зад. На вид – лет двадцать с хвостиком.

– Серый, зырь! – шепнул мне татарчонок.

– Не в моём вкусе, – высказался я.

– Да не! – фыркнул тот. – Это Зимина. Сестра Фили!

– Он совсем дурак, что ли? – поразился я. – Сестру вызвонил? На кой?

Пацаны переглянулись.

– Она с Лемешевым живёт, – просветил меня Санёк. – Не слышал о таком? У него бригада водил, гоняют иномарки из Европы на перепродажу.

Тут-то по спине и пробежался лёгкий холодок.

– Авторитет? – уточнил я.

– Не-а, – мотнул головой Колян и откинул со лба чёлку. – Он с Сивым дела вёл, через него тачки сбывал. Сивого знаешь ведь? Тот, который в автосервисе застрелился?

Сивого я знал и лучше кого-либо иного был осведомлён об обстоятельствах его кончины, а ещё знал, что тот работал на живших в соседнем посёлке цыган. И раз те крышуют бригаду перегонщиков Лемешева, то вполне могут впрячься и за брата его сожительницы. Вовсе не факт, конечно, но палку перегибать определённо не стоило, ибо могло выйти боком. А с другой стороны – и спускать нынешнюю выходку с рук было никак нельзя. Зараза!

– О, идут! – встрепенулся вдруг Санёк.

И точно – от школьного крыльца к нам направлялись Зимины. Что интересно – шли они вдвоём, Ибрагимова с ними не было. Братец так и вышел в спортивном, только накинул поверх майки фирменную джинсовку. Банальной «молодёжной» стрижке он предпочёл что-то более заковыристое – модельное, а макияжу сестрицы с ярко-красной помадой и синими тенями мог позавидовать какой-нибудь индейский шаман. По её плечам рассыпались обесцвеченные кудряшки химической завивки, купная грудь тараном торчала вперёд, в глазах горел огонь – ну прям скандинавская валькирия. Ещё б жвачку не жевала…

Я поборол мимолётную неуверенность и выдвинулся навстречу, а дальше и слова вымолвить не успел, как подняла хай деваха.

– Ты что себе позволяешь, козёл?! – сходу заблажила она. – Ты знаешь, кто мой муж? Ты хоть представляешь, что он с тобой сделает, урод?

Захотелось отвесить истеричке леща, но я сдержался и уставился на Зинкиного одноклассника, не особо даже и пытавшегося скрыть самодовольной ухмылки.

– Завтра в восемь на школьном стадионе, – заявил, глядя ему в глаза. – Чтобы оба были.

Зимина так и взвизгнула.

– Ты, придурок, кем себя возомнил? Да тебя в асфальт закатают! Тебе конец, ты понял?!

– Не придёте, хуже будет, – добавил я, и ухмылочка у «бычка» явственным образом померкла.

Его сестрица шагнула вперёд и даже замахнулась, намереваясь проехаться по моему лицу длинными накрашенными ногтями, но стоило угрожающе развернуться, так и замерла с занесённой рукой.

– Сева тебя уроет! – выдала она, будто выплюнула. – Ты мне ноги, чмо, целовать будешь!

Сталкиваться с новоявленными хозяевами жизни приходилось уже не раз и не два, но ещё никогда прежде не испытывал столь нестерпимого желания придушить одного из них. Даже Мальцев, уж на что злопамятной гнидой оказался, и тот такого откровенного омерзения не вызывал. А тут – так и перетряхнуло всего, аж лицо перекосило от бешенства. Как сдержался – сам не понимаю.

– Завтра. Восемь. Стадион, – процедил я, развернулся и зашагал к забору.

Вдогонку понеслась совсем уж откровенная брань; сделал вид, будто ничего не услышал. Саня-Татарин оглянулся и покачал головой.

– Блин, я бы не сдержался. Точно бы всёк и по херу на всё!

– Нельзя портить чужую собственность, – пожал я плечами с деланной беззаботностью, хотя в груди всё так и клокотало, а пульс и вовсе чуть ли не зашкаливал.

– В смысле? – не понял Санёк.

– Какой спрос с подстилки? Она меня сожителем стращала, вот с него и спрошу.

Колян присвистнул.

– С Лемешева? Так он под цыганами ходит!

– Да без разницы, под кем он ходит. За такой базар при любом раскладе ответит.

Но на деле так далеко я не заглядывал. Для начала собирался отделать Фила и его резкого дружка. Ну а если мы с пацанами против группы поддержки «бычка» не потянем, у Демида помощи попрошу, он не откажет. Самый фиговый расклад, с какой стороны ни посмотри, но тут заднюю уже не включить – придётся до конца идти.

– Мы завтра придём? – спросил вдруг Санёк.

– Приходите, – разрешил я. – Только особо не распространяйтесь, лады?

Пацаны пообещали не болтать и отчалили, а я двинулся домой, точнее – к Зинке. Та открыла на звонок почти сразу, но меня в квартиру запускать не стала, вместо этого надела тапочки и вышла в подъезд сама. Её родители вернуться с работы в столь ранний час никак не могли, а младшие брат с сестрой учились во вторую смену, так что я даже не попытался скрыть удивления.

– Ты чего?

– Рассказывай! – потребовала Зинка, оглянулась на дверь и пояснила: – У меня Зоя с Ксюшей, не дадут поговорить спокойно.

Я обнял девчонку и в шутку предложил:

– Может, тогда ко мне поднимемся?

Зинка в ответ скорчила рожицу.

– Серёжа! Рассказывай, что у вас там стряслось!

Я тяжело вздохнул.

– Да ничего особенного. Зимин вызвонил сестрицу, она подрала глотку, и разошлись.

Девчонка пресекла мою попытку переместить ладонь с талии чуть ниже, но отстраняться не стала, лишь потребовала:

– С самого начала, Серёжа, рассказывай! С самого начала!

Ну я и выдал слегка отретушированную версию. Зинка помрачнела.

– Ты с Артуром осторожней. Он с головой не дружит и вечно за Филом бегает как хвостик.

– За Филей, – поправил я подругу, и та хихикнула, но сразу согнала улыбку с лица и заглянула мне в глаза.

– Драться будете?

Я ничего не ответил, просто её поцеловал. Но в итоге, конечно, пришлось сознаться.

– Завтра вечером, – сказал, не став делать секрета из нашей договорённости, а точнее – моего ультимативного требования.

Зинка печально вздохнула и потянула в квартиру.

– Идём, у меня посидим.

Отпускать девчонку не хотелось, но и стоять на лестничной клетке под прицелом соседских дверных глазков тоже было не дело, и я последовал за подругой в надежде, что её одноклассницы не станут засиживаться до самого вечера и оставят нас наедине.

Нет, ну а вдруг?

07|09|1992

вечер

Сбыться моей надежде оказалось не суждено. Если Зоя вскоре отправилась делать уроки, то кудрявую хохотушку Ксюшу пересидеть не удалось, пусть и поднялся к себе только в шестом часу. Ну а в остальном – неплохо пообщались, и помимо пищи духовно-музыкальной, мне перепала ещё и тарелка щей, а в придачу к ней кружка чая и пара бутербродов с копчёной колбасой.

Ну и самое главное – Зинка постепенно перестала нервничать и бросать на меня обеспокоенные взгляды, успокоилась. Да на самом деле ничего страшного и не произошло; зная норов своего одноклассника, она наверняка понимала, что конфликт между нами лишь дело времени и всё могло обернуться куда хуже, нежели простая драка по предварительной договорённости. Впрочем, всё ещё может обернуться хуже.

Но вот об этом я как раз говорить и не стал. Правда, настроение Зинке под конец всё же испортил. Уже в дверях прищёлкнул пальцами и сказал:

– Да, слушай! Нас со среды на картошку отправляют.