Павел Конорезов – Карибские дьяволы. Королева штормов (страница 4)

– Страх – это яд. Он разъедает волю, как соль разъедает дерево. Я не прошу вас верить мне слепо. Я требую – доверять делу. Потому что иначе мы все погибнем.

Тишина повисла над палубой. Ветер свистел в снастях, волны бились о борт, а вдали, на горизонте, медленно вырастал тёмный силуэт.

Морвана резко повернулась к мачте, схватила подзорную трубу. Прильнула глазом, замерла на миг, потом резко опустила трубу и усмехнулась – холодно, хищно.

– Люггер. Грузовой. Ход тяжёлый, паруса полнятся медленно. Торговцы.

Калеб нахмурился:

– И что с того? У них команда, пушки, возможно, стража.

– У них – груз, – отрезала Морвана. – А у нас – ярость и голод. Мы возьмём этот корабль.

– Абордаж?! – Лукас побледнел. – Но мы даже не знаем, как сражаться на море!

– Научитесь, – её глаза сверкнули. – Или умрёте. Выбор за вами.

Имаад сглотнул:

– А если они сильнее? Если у них больше людей?

Морвана шагнула к нему, её пальцы сжали рукоять ножа на поясе.

– Тогда мы умрём, как свободные люди. Но не как рабы, дрожащие над остатками сухарей.

Она обвела взглядом команду. В её голосе зазвучала железная уверенность:

– Слушайте приказ. Калеб – проверь снасти, готовь крюки. Лукас – собери всё оружие, что есть. Рафаэль – следи за курсом, держи нас на ветру. Остальные – готовьтесь. Через час мы будем на том корабле.

Кто‑то из рабов переглянулся, кто‑то сжал кулаки. Страх ещё жил в их глазах, но в нём уже тлела искра – не надежды, нет, а отчаянной решимости.

– И запомните, – Морвана подняла руку, и в её пальцах блеснул клинок. – Никто не отступает. Никто не сдаётся. Либо мы берём люггер – либо идём на дно. Третьего не дано.

Палуба «Алой чайки» гудела, как растревоженный улей. Рабы суетливо перетаскивали ящики, укрепляли борта обрезками досок, то и дело бросая тревожные взгляды на приближающийся люггер. Морвана стояла у штурвала, прямая и неколебимая, словно вырезанная из камня. Её глаза, холодные и пронзительные, не отрывались от цели.

– Быстрее! – рявкнула она, заметив, что один из рабов замешкался с канатом. – Если не успеем до сближения – все пойдем на корм рыбам!

Калеб, стиснув зубы, вколотил последний гвоздь в укреплённый борт.

– Готово… но что толку? У нас одна пушка, а у них, гляди, и не две! – он махнул рукой в сторону люггера, чьи паруса уже отчётливо виднелись на фоне багрового заката.

Морвана резко развернулась к нему. В её голосе зазвучала сталь:

– Пушка – это не число, Калеб. Это – удар в сердце. И мы его нанесём.

Лукас, бледный и дрожащий, подошёл ближе, сжимая в руках мушкет.

– Но… мы же не убийцы. Мы просто хотели свободы. А теперь… теперь ты хочешь, чтобы мы стреляли в людей?

Вокруг него тут же собрались остальные. В глазах – страх, сомнение, протест.

– Люди?! – Морвана шагнула вперёд, и её голос прогремел, перекрывая шум волн и скрип снастей. – Те, кто держит нас в цепях, кто продаёт нас, как скот, кто смеётся над нашими страданиями – это не люди. Это добыча. И сегодня мы охотимся.

Имаад, всё ещё прихрамывающий после вчерашнего наказания, тихо произнёс:

– А если они сдадутся? Если попросят пощады?

– Пощады?! – Морвана рассмеялась – коротко, безжалостно. – Кто из вас получил пощаду в каменоломне? Кто из вас слышал мольбы о милосердии, когда плеть рвала кожу? Нет. Есть только два пути: либо мы – либо они. И я выбираю нас.

Она обвела взглядом команду. В её глазах не было ни тени сомнения, лишь холодная, расчётливая решимость.

– План прост. Мы маскируем пушку под груз – накрываем мешками, прячем за ящиками. Когда люггер подойдёт на расстояние выстрела, бьём в борт. Один залп – и их паруса обвиснут. Пока они в замешательстве, трое из вас – Калеб, Лукас и Рафаэль – берут мушкеты, прячутся за бортом. Как только сближаемся – стреляете без предупреждения. Никого не щадить.

– Но… – начал было Лукас.

– Никаких «но»! – оборвала его Морвана. Её пальцы сжали рукоять ножа. – Либо вы делаете, что я говорю, либо вы – не команда. Либо вы – свободные люди, либо – снова рабы. Выбирайте. Сейчас.

Тишина повисла над палубой. Ветер свистел в снастях, волны бились о борт, а вдали, всё ближе и ближе, вырастал силуэт люггера.

– Калеб, – продолжила Морвана, не дожидаясь ответа. – Проверь пушку. Заряди картечью. Лукас, Рафаэль – готовьте мушкеты. Остальные – по местам. Когда я скажу «огонь» – никто не медлит. Никто не сомневается. Иначе – смерть.

Она повернулась к штурвалу, её пальцы впились в дерево.

– И запомните: сегодня мы берём этот корабль. Или тонем. Третьего не дано.

Рабы переглянулись, но никто больше не возражал. В их глазах ещё жил страх, но в нём уже тлела искра – не надежды, нет, а отчаянной решимости. Они знали: назад пути нет. Впереди – только бой.

Глава 4. «Кровь на волнах»

Солнце клонилось к закату, окрашивая море в багряные тона. «Алая чайка» неумолимо сближалась с люггером. На его палубе уже виднелись фигуры матросов – кто‑то размахивал руками, кто‑то целился из мушкета. Донёсся крик:

– Сдавайтесь! Вы не пройдёте!

Морвана, стоя у штурвала, лишь усмехнулась. Её пальцы сжали рукоять ножа.

– Калеб! – бросила она негромко. – Готовь пушку.

Калеб, пригнувшись за ящиками, кивнул. Он уже успел замаскировать орудие под груду мешков – издалека казалось, будто это просто припасы.

– Лукас, Рафаэль – на позиции. Как только дам знак – стреляйте без промаха.

Лукас, бледный, но решительный, прижался к борту, сжимая мушкет. Рафаэль, молча кивнув, занял место рядом.

– Все остальные – щиты, крюки, ножи. Как только подойдём вплотную – на абордаж. И помните: ни шагу назад.

Люггер был уже в пределах досягаемости. На его палубе раздались команды, матросы спешно заряжали орудия.

– Последний шанс! – проревел капитан люггера. – Сдавайтесь, или мы откроем огонь!

Морвана подняла руку – едва заметный жест. Калеб, припав к пушке, поднёс фитиль.

Грохот выстрела разорвал тишину.

Картечь врезалась в борт люггера, разметав доски и скосив троих матросов. Один из них, с криком, рухнул в море; другой, истекая кровью, пополз к борту; третий остался лежать, уткнувшись лицом в палубу.

– Огонь! – рявкнула Морвана.

Лукас и Рафаэль выстрелили почти одновременно. Один из испанских стрелков, схватившись за грудь, опрокинулся навзничь. Другой, раненый, попытался спрятаться за бочкой – но вторая пуля настигла его.

На люггере началась паника. Паруса обрели безвольность, корабль начал терять ход.

– Абордаж! – закричала Морвана, взмахнув клинком.

Рабы, сдерживая страх, бросились вперёд. Крюки с лязгом впились в борт люггера. Кто‑то из команды «Алой чайки» первым перемахнул через ограждение – это был Имаад. Его топор опустился на плечо испанского матроса с глухим хрустом.

Калеб, следом за ним, вломился в гущу боя, размахивая саблей. Один удар – и ещё один противник упал, хватаясь за перерезанное горло.

Лукас, дрожа, всё же сумел прицелиться и выстрелить в матроса, который целился в Морвану. Пуля попала в плечо – испанец вскрикнул и выронил оружие.

Рафаэль, несмотря на возраст, действовал хладнокровно. Он схватил за горло молодого юнгу, прижал к борту и тихо, почти ласково, произнёс:

– Не дёргайся.

Бой длился не больше пяти минут – но за эти минуты палуба люггера покрылась кровью. Испанские матросы, видя, что сопротивление бесполезно, начали бросать оружие.

– На колени! – прогремел голос Морваны.

Оставшиеся в живых испанцы, бледные и дрожащие, опустились на доски. Их руки были подняты, глаза – полны страха.