Павел Комарницкий – Найдёныш (страница 50)
…
— Ну вот, какая-никакая добыча! — Кулик разглядывал пару убитых уток с таким удовлетворением, точно это был как минимум лось.
— Да какая это нахрен добыча! — зло возразил один из люмпен-пролетариев. — Весенняя утка, в ей токо перья одни!
Лошадь равнодушно слушала перебранку, смачно хрупая молодую сочную траву. Барон фон Гюлих, рассматривая отваливающуюся подошву собственного сапога, ощутил прилив адской злобы. Жрёт, сволочь… здесь под каждым ей кустом был готов и стол, и дом… Почему, ну почему человек устроен не так, как лошадь?!
Возвращение героической научной экспедиции всё более напоминало бегство наполеоновских полчищ из-под Москвы. Плоты, оставленные у речного переката унесло половодьем, и сейчас они уже, верно, путешествовали где-то ближе к Енисею. Или приткнулись где-нибудь на отмели… неважно. Важно, что плотов на месте не оказалось, и искать их было бесполезно. Тем более нереально было пытаться срубить новые… на пустой-то желудок, ага!
Там, на перекате, они вытрясли из пустых мешков мучную пыль и в последний раз сварили жидкую болтушку. Дичь, на изобилие коей этот полудурок, возглавляющий экспедицию возлагал надежды, отчего-то не спешила лезть в котелок. Ни лося, ни оленя, ни даже завалященького зайчишки! То есть, вероятно, опытный охотник-абориген, да ещё и с собакой, нашёл бы достойную добычу, однако у членов экспедиции времени на обшаривание тайги не было совсем.
Поскольку в отсутствии плотов держаться берега Чушмо, разлившейся до полного безобразия во всю ширь своей поймы, смысла не имело, Кулик решил срезать крюк и двигаться на факторию прямиком, примерно тем маршрутом, которым они пытались пролезть тогда, ещё по глубокому снегу. Решение, в общем-то логичное, как оказалось, таило в себе изрядный подвох. Тропу пришлось прорубать в непролазных дебрях, и хотя рубщики менялись каждые полчаса, за день удавалось пройти километров двенадцать. Скоро и этого не удастся, подумал фон Гюлих, тоскливо глядя в блёклое небо. Как только жировая подкожная прослойка закончится и силы иссякнут…
Сегодня, правда, им повезло, причём дважды. Сперва они наткнулись на изрядную куртину какой-то растительности, напоминающей ревень. Один из люмпенов сообщил, что трава эта съедобна, если очистить её от листьев и кожицы, местные называют её «пучек» — очевидно, от слова «пучить». Калорийность растения оказалась весьма так себе, однако всё лучше, чем совсем пустой желудок. Лошадь одобрительно наблюдала за тем, как люди неумело пытаются пастись, и время от времени издевательски-ободряюще ржала — не огорчайтесь, опыт приходит со временем… Верным путём идёте, товарищи!
И вот сейчас они вышли на охотничью тропу, идущую в нужном направлении, в сторону хребта, за которым пряталась Ванавара. От хребта там уже всего вёрст тридцать…
— Да, следов полно, а дичи не видно, — Кулик разглядывал следы на тропе. — Вот интересно, как звери не боятся по охотничьей тропе бродить?
— Зверь, он не дурак, чтоб через непролазные дебри ломиться, — подал голос один из люмпен-пролетариев, ощипывая тощую утку. — Коли тропа есть, завсегда по ней пройдёт. Охотника али собаку зачует ежели, так в сторону уйдёт, и делов!
— Гм… — Леонид Алексеевич поправил очки. — Кондрат Кондратыч, вы, помнится, говорили, что всякого зверя по следу распознаете?
— Ну… — настороженно откликнулся другой люмпен, тот самый, что подстрелил уток.
— Подойдите-ка сюда. Вот это что за зверь тут прошёл?
Варнак нехотя поднялся, подошёл, вгляделся в следы.
— Чёрт…
— Так что за зверь?
Люмпен-пролетарий уже озирался вокруг дикими глазами.
— Во влипли…
— Вы про зверя так и не ответили…
— Чёрт тут пробежал, чего неясно?!
Кулик озадаченно заморгал.
— Какой чёрт? Что за чёрт? Да объясните толком!
— Какой-какой! Самый настоящий!
Стряхнув сонное оцепенение, обычное состояние после целого дня пути натощак, Гюлих подошёл поглядеть на источник скандала. Прочие люмпен-пролетарии также подтянулись.
Следы действительно выглядели очень необычно. Вообще-то Гюлих в своё время служил в кавалерии, так что в следах копытных мало-мало разбирался, но таких не видывал нигде и никогда. Некрупные, значительно меньше конских или лосиных, оригинальной формы… марал? Да нет, ерунда, откуда тут, на Тунгуске, маралы… что-то тут не то…
Барон почувствовал озноб. Чёрт там или не чёрт, но это существо бежало на задних лапах. На двух ногах бежало, понимаете?!
— Дорогой Кондрат Кондратыч, — начальник экспедиции протёр очки и вновь водрузил их на нос. — Современная наука отрицает возможность существования чертей. Полностью и абсолютно.
— Да что мне твоя наука! — варнак сплюнул. — Вот они, следы-то! Протри очки ещё раз!
— Уходить надо отсюда, начальник, — заговорил третий люмпен, до сих пор молчавший. — Ночи светлые ныне, за ночь через хребет перевалим, оно, Господь и помилует, можа…
— Да вы все сговорились, что ли?! — разозлился Леонид Алексеевич. — Какой чёрт, откуда?! Кто его видел, того чёрта?!
— Ха! Кто его видал, из тайги уж не вернулся! И нам такого счастья не надобно!
…
— … А на Бяшиной планете картоху не сажают!
— Да тебе-то откуда знать?
— Во, гляди, у нашей Бяши какие копыта! А ежели бы картоху сажали, так были бы ноги как у нас, кочергой! Это чтобы удобно было на лопату заступать!
— Так это Бог нарочно нам такие ноги приделал? Чтобы картоху удобно было копать? — вмешался Полежаев, улыбаясь в бороду.
— А то! — Иван Третий отвечал солидно, как и положено в ходе учёной дискуссии. — Ежели бы нам надо было по деревьям хорошо лазать, так были бы снизу ещё руки, как у обезьян из книжки! А кому надо бегать быстро, тем всем Бог копыта приделал!
Бяшка вовсю потешалась, слушая научные рассуждения малышни, да и прочие взрослые не отставали. Ноги кочергой для удобства обращения с лопатой-заступом… чего только не придумают!
Посадка картошки продвигалась быстро и уверенно. Иван Иваныч, Охчен, Варвара и Асикай, как существа, самим Богом наилучшим образом приспособленные для копания, орудовали заступами, мелкие обитатели заимки сажали в борозды уже хорошо проросшие в плоских ящиках, в тепле картофелины. На долю богини Огды выпало обеспечивать огородников посадочным материалом. Варвара вспомнила, как некогда Бяшенька, пыхтя, таскала маленькие ведёрки-четвертинки [по 3 л. Прим авт.], стараясь вносить посильную лепту в общее дело. Сейчас девушке не составляло особого труда таскать и четырёхпудовые кули. Да, как летит оно, времечко…
— … А вот когда за Бяшей прилетит небесный корабль…
— Так! Тихо все! — Бяшка подняла руку, и малышня замолчала. — Что нужно правильно сказать? Ну?! Все разом — ап!
— Я никогда не буду думать об обезьяне с красным задом! — хором продекламировали юные обитатели Чёртовой заимки.
— Ну то-то!
…
— Гм… ну что тут можно сказать, товарищи…
Завзаготпунктом глубоко задумался — как бы это правильно сказать, чтобы и правду, и при этом учёных товарищей из столицы не обидеть…
Учёные товарищи, только что выбравшиеся из тайги, выглядели так, что любой столичный милиционер задержал бы их немедленно, до выяснения. Особенно впечатляли прорехи на штанах — у Гюлиха так даже торчало голое колено — и сапоги, плотно обмотанные шпагатом ради удержания подошв. Ну а очки на носу начальника экспедиции с одним треснувшим стеклом (другое и вовсе выпало), это уже, право, штрих мастера.
— А оборудование ваше где? Приборы и всё такое?
— Приборы и инструменты законсервированы на месте проведения работ до следующего сезона, — похоже, товарища Кулика смутить прорехами на штанах было невозможно.
— Понятно… — вздохнул завпунктом. — А лошади?
— Лошади пали. Последняя совсем недалеко, уже на хребте.
— А если бы не она, то пали бы мы, — деревянным голосом добавил Гюлих. — С голодухи.
Александр Ермилыч крякнул.
— И каков ваш дальнейший план? Если не секрет, конечно.
— Ну, поскольку все задачи нынешнего сезона выполнены, остаётся один пункт, возвращение домой, — Кулик держался уверенно, точно на учёном совете при защите проекта. — Дабы подготовиться к следующему сезону. Мы рассчитываем на вашу помощь, уважаемый Александр Ермилыч.
— Лошадей нет.
— А если подумать?
— Лошадей нет! — повысил голос завпунктом. — Можете думать чего хотите.
Вздохнув, Кулик выложил на стол карабин, рядом легла тульская двустволка.
— Александр Эмильевич, дайте ваши часы, пожалуйста.
Барон бесстрастно выложил часы. Если бы этот псих сейчас сказал, что необходим его, фон Гюлиха, золотой зуб, он также отдал бы его без звука. Сейчас не о мелочах думать надо. Сейчас надо думать, как выбраться из этого кошмара…
— «Маузер» не могу, — улыбнулся начальник экспедиции. — Так что?
Завзаготпунктом разглядывал разложенные вещи.
— Лошадей всё равно нет, товарищи. Хоть пристрелите. Но вам же, я так понимаю, не лошади как таковые, вам отсюда выбраться надо. Есть хорошая лодка-перевозня, мы на ней на тот берег даже коней переправляем. Очень остойчивая посудина. С вёслами обращаться умеете?