Павел Комарницкий – Чёрные скрижали (страница 59)
Может, всё же попробовать в лоб? Если сила немеряная, лобовое решение тоже нередко бывает верным. Даже советский Госплан некогда норовил рассчитывать всю экономику огромной страны посредством математических матриц… правда, там имели место матрицы линейные, а тут придётся оперировать дифференциалами, но это уже вопрос вычислительных мощностей… если верить остроухому, по сравнению с их корабельным мозгом любой земной суперкомпьютер просто карманный калькулятор…
Математик усмехнулся в бороду. Можно и в лоб попробовать, отчего же. Расчёт выдаст результат, подтверждающий непреложную истину — онкологию нужно срочно оперировать, не считаясь с потерями. Нужна экстремальная Коррекция. Конец Света.
Вздохнув, Перельман встал и принялся копаться в серванте. Где-то тут она была у меня… ага, вот. Опера Верди, то, что надо…
…
Наверное, примерно так видят Землю космонавты с борта орбитальной станции, проплыла в голове у Дениса очередная посторонняя мысль. Во всяком случае отсюда Эвитар уже визуально с трудом воспринимается как небесное тело. Интересно, бывают тут полдни или нет?
— Ты верно подметил, Денис Аркадьевич, — Туилиндэ, как обычно, без труда ухватила невысказанную мысль. — Здесь, на Рулле, в полдень всегда затмение.
— Должно быть, это хорошо, когда тенёчек в самую жару, — Ладнев тоже вовсю глазел на полосатый бок планеты-гиганта. — А на общий климат как влияет?
— А на климат почти никак. Тепло, излучаемое Эвитаром, в сумме покрывает недостачу света в полдень.
Туи улыбнулась.
— Зато нигде нет таких светлых ночей, как на Рулле. Разумеется, речь идёт о дневной стороне. Где мы сейчас и находимся.
Морской свин, сыто дремавший в клетке, забеспокоился, встал на задние лапки, принюхиваясь.
— Что-то тут с воздухом, — безапелляционно констатировал Стасик. — Что-то не так.
Денис втянул воздух носом.
— Я ничего не чувствую. То есть пахнет, конечно, но джунгли есть джунгли…
— Наверное, твой зверёк учуял близость вулкана, — Туилиндэ кивнула в сторону. — Просто из-за деревьев его не видно. Впрочем, сейчас мы как раз туда и направимся.
Знакомый пузырь гравилёта уже подплывал, приглашающе зияя отверстием люка.
— Я хочу познакомить вас с обладателями одной из редких профессий в Бессмертных Землях, укротителями вулканов. Прошу!
Перепонка люка мгновенно затянулась вслед за последним пассажиром, и гравилёт взмыл над зарослями.
— Чтоб я… — Степан не договорил. В самом деле, после всех фантастических пейзажей Бессмертных Земель выбить из художника сакраментальную фразу было не так-то просто, однако здешний пейзаж, пожалуй, перекрывал все прочие. Крутые конусы вулканов, увенчанные белоснежными шапками, величественно и грозно высились над тёмной зеленью джунглей, и так до самого горизонта. Денис начал было их считать, но на четвёртом десятке сбился со счёта.
— Глядите, глядите! — Изольда указывала на один из конусов, озарённый багровым пламенем и исторгающий в небеса столб бурого дыма.
— Близость Эвитара не даёт покоя недрам Руллы, — эльдар тоже всматривалась в картину извержения. — Приливные силы неустанно разогревают их, так что вулканы тут основная деталь ландшафтов. Да вы не туда смотрите, вы вон туда смотрите!
Действительно, посмотреть было на что. Колоссальный конус, обозначившийся на горизонте, выглядел по сравнению со своими отнюдь не мелкими собратьями настоящим левиафаном.
— Это сколько же в нём высоты?! — Ладнев сглотнул. — Двенадцать… нет… тринадцать километров?!
— Что значит художник, — улыбнулась Туи. — У тебя отличный глазомер, Стёпа. Если считать от подножия, то тринадцать с половиной. Это предельная высота, теоретически возможная при гравитации Руллы. Выше просто невозможно, вулкан разрушится, раздавит сам себя.
— А он что, действующий? — Изольда во все глаза таращилась на невообразимо громадную гору.
— Да ещё как действующий, — засмеялась эльдар. — Но сейчас он спит, и потому наш путь пролегает мимо.
«Летучий пузырь» между тем явственно направлялся к вулкану, чья вершина курилась тонким дымком.
— Слушай, Туи, я всё забываю спросить: как он управляется-то, вот этот гравилёт? — Ладнев похлопал по креслу.
— Силой мысли, — улыбнулась Туилиндэ.
— А ручного управления нету разве?
— А зачем оно?
— Ну-у… мало ли… вот я, к примеру, телепатией не обладаю…
— А у нас таких нет. Не старайся, я уловила. Нет у нас никаких инвалидов, и вообще неполноценных.
И вновь в сознании Дениса котёнком царапнулась какая-то смутная мысль… какая именно?
Гравилёт, на сей раз так и не поднявшийся в космос, уже вовсю тормозил, приближаясь к склону, изборождённому потоками лавы разной степени древности, частью уже заросшими молодой древесной порослью. И уже видно было на том склоне строение, блестящее и нарядное, как новогодняя ёлочная игрушка.
— Сторожка, — перехватив взгляд Степана, пояснила Туи. — Или как правильней назвать, если по-вашему?
Аппарат завис точно над куполом «сторожки», в котором вдруг протаяло круглое окно.
— К вашему сведению, дежурного «укротителя огня» зовут Охтарон, а хозяйку его Миэримэ, — эльдар уже стояла возле разверстого люка. — Давайте по одному.
— Как это? — на лице Изи промелькнула опаска.
— Да очень просто. Шагнул, и там, — улыбнулась Туилиндэ. — Я замыкающая. Детей и женщин пропустим вперёд. Изольда?
Закусив губку, девушка шагнула вперёд и провалилась.
— Ух! — донёсся снизу восторженный вопль — Здорово!
Ободрённый призывным кличем разведчицы, в зияющую дыру шагнул Стасик, бережно прижимая к себе клетку с четвероногим другом, за ним последовали Иевлев и Ладнев. Денис честно приготовился к некоему подобию прыжка из окна второго этажа, и даже сгруппировался как следует, однако прыжка-то и не получилось. Вместо свободного полёта он оседал в воздухе, словно чаинка в стакане, и секунды через три мягко встал на ноги. Невидимая упругая лапа толкнула в спину, освобождая «посадочную площадку» для следующего.
— Чёрт!.. — не сдержался Иевлев.
— Не, ну правда же здорово, да? — глаза Изи блестели от неожиданного маленького удовольствия.
Туилиндэ мягко опускалась сверху, как лучезарно-мимолётное видение, и даже развевающийся подол платья, открывавший всё что можно, не портил впечатления. Художник аж дыхание затаил от восторга.
— Ну, что вы все так притихли? — совершившая посадку с улыбкой охорашивалась, поправляя причёску. — Понравился гравилифт?
В стене «зала прилётов» вдруг протаяло уже привычное овальное отверстие, и в помещение вышли двое, мужчина и женщина. Туилиндэ, произнеся певучее приветствие, присела в книксене, пообвыкшиеся насчёт местных обычаев земляне тоже…
И вдруг Изольда отмочила номер. Приседая, похлопала себя ладошками по щекам и громко, радостно произнесла:
— Ку!
…
Удивительной чистоты колоратурное сопрано примы Миланской оперы отдавало звонким металлом. Лежать бы так и слушать, и плыть…
Перельман чуть усмехнулся в бороду, вспомнив, с каким изумлением его настойчивые гости таращились на древний катушечный магнитофон. Быстротечность технического прогресса в области бытовой аппаратуры развращает. Конечно, современный крутой сервер вполне способен качественно оцифровать-расцифровать звук по всем четырём каналам записи-квадро. Но зачем? Какой смысл перегонять массивы информации, если голос в наушниках от этого не станет лучше ни на йоту?
Грубая сила вместо ума, как это похоже на хомо сапиенсов…
Или вот взять эту задачку. Казалось бы, чего проще — составляй матрицу из дифференциальных уравнений, загоняй нужные коэффициенты — и вперёд. Дальше пусть трудится компьютер. Сила есть, ума не надо, и при мощности в несколько миллионов терафлоп результат будет получен в обозримые сроки…
Вот только за правильность результатов ручаться не стоит.
Учёный вздохнул. Нет, не так тут всё… как хотите, а неправильный это подход. Энтропийный.
Под закрытыми веками уже гулял свет. Там, во сне, Вселенная была юна и горяча, медленно остывая после Биг-Бума. Стремительные фотоны метались в густой непроницаемой плазме, изо всех сил расталкивая её, стремились найти выход… и не находили. Но усилия их не остались бесплодны. Вселенная расширялась и расширялась, и вот уже остывшее до трёх тысяч кельвинов вещество не в силах удержать рвущийся на свободу свет. И пошло-поехало, и вот уже вместо однородной массы имеет место колоссальная губка… стенки ячеек-войдов распадаются на протогалактики… вспыхивают первые огненные шары звёзд, повторно разогревая уже успевшую изрядно подостыть водородно-гелиевую смесь… взрывы сверхновых обогащают космос веществами, которых и в помине не было в унылой первичной плазме… вихрятся протопланетные диски, формируя планеты… первичный хаос разделяется на твердь и хлябь… медузы кишат в древнейшем океане… вот уже первые кистепёрые рыбины выбираются на сушу… могучие папоротниковые джунгли карбона кишат гигантскими стрекозами и сверчками… тиранозавр рекс высматривает из засады достойную добычу, кося жутким оком… в пещере у костра греются замотанные в шкуры двуногие… межпланетная станция летит к иным мирам, посылая радиосигналы…
Какой идиот придумал закон возрастания энтропии, якобы грозящий в итоге поглотить всё сущее? Плоское мышление школяра, чрезмерно переучившегося таблице умножения… Процесс усложнения идёт, он идёт с самого начала, и плевать Вселенной на бессильные угрозы старухи-энтропии…