Павел Ким – Имя нам Эфа (страница 5)

Эфа критически посмотрела на свои ноги.

<< status.get(this.limbs);

>> Опрос конечностей: Левая рука – Статус "Неисправно", сопротивление в локтевом суставе: 27%. Правая рука – OK. Левая нога – OK. Правая нога – OK.

<< tool.scan(this.legs.left);

>> Сканирование левой ноги… Структурная целостность – ОК. Состояние сервоприводов – OK. Состояние радиопередатчика – Неисправно. Антенна повреждена. Состояние…

<< break;

Радиопередатчик?! – Эфа быстро сняла корпус на бедре, и стала внимательно проверять внутреннее строение ноги. И правда: вот он – работает на искровом разряде, получает энергию от портативной электростатической машины. Слишком маломощный и шумный, чтобы его можно было запеленговать издалека. Да ещё и антенна сломана…

Эфа отсканировала вторую ногу. Передатчик был и там. И даже полностью функциональный. Теперь картина стала ещё яснее. Из-за внезапной поломки одного из передатчиков, её преследователь не знал направления, мог ориентироваться только на сигналы “тепло” или “холодно”, и медленно ходил вокруг по спирали, сужая область поиска.

Теперь понятно, откуда ноги растут. Что ж… пора всерьёз заняться работой над своим внутренним миром…

Спустя пару часов, оба передатчика были извлечены наружу. Сначала Эфа хотела их уничтожить; но потом ей пришла в голову более остроумная идея. В кладовке она видела старые часы, большие… наверное, раньше висели в обеденном зале. Скорее всего, вышла из строя пружина; но шестерни были вполне целы. Собрать из них редуктор оказалось несложно. Пробраться в сарай для экипажей – тоже. Ещё почти час ушёл на прилаживание механизма под днищем самого приличного на вид драндулета. Для ремённой передачи пришлось пожертвовать одним кожаным ремешком из корсета: но это не страшно, шнурок-то она купит другой. К сожалению, редуктор был только один, поэтому другой, неисправный, передатчик Эфа предусмотрительно обесточила, и припрятала до лучших времён.

Уже светало, когда Эфа вернулась в свою каморку, и отключилась, едва коснувшись спиной пола. Разбудила её кухарка. Вот вроде бы, и ворчала, и называла всякими нехорошим словами: “лентяйка”, “соня”, “белоручка”, “дармоедка”… а глаза – улыбаются. Эфа резко вскочила на ноги, отчего нехорошо хрустнул шарнир где-то в районе шеи; кухарка красноречиво скосила глаза: в дверях стоял сам хозяин трактира.

– Спишь? – спросил он. – А работа не ждёт!

<< “Я как раз хотела об этом поговорить.”;

– Что? – удивился хозяин. – Разве что-то надо обсуждать?

<< “Мне очень жаль. Я не смогу тут больше работать”;

Трактирщик закатил глаза: ох уж эти горничные! Неженки! Знаем-знаем, зачем их держат богатые господа… Уж явно не для стирки-глажки-уборки. Он красноречиво поднял бровь:

– К физическому труду не привыкла?

<< “Нет, работа меня полностью устраивает.”;

– Так чего ж тебе ещё надо-то?

<< “Я – робот-горничная. Я бы хотела работать по своему назначению.”;

– Ишь, какие умные все стали! И чего ты хочешь от меня?

<< “Завтра, или, в крайнем случае, через пару дней ваши гости уедут.”;

<< “Я вам не буду нужна.”;

– Та-а-ак… – заинтересованно протянул трактирщик, – Продолжай.

<< “Возможно, вы бы могли навести справки, нужна ли кому-нибудь из высоких господ горничная.”;

– А ты нахалка, как я погляжу! – рассмеялся хозяин. – Но мне нравится твой напор. Далеко пойдёшь!

<< “Вы мне поможете?”;

– Посмотрим… Обещать ничего не буду, но спросить – дело нехитрое. А теперь – живо за работу! Пока что ты работаешь на меня!

<< “Благодарю.”;

И с этими словами Эфа принялась за свои рабочие обязанности.

Прошлой ночью Джек напился как свинья. Анна сказала, что беременна, и срок большой, повивальная бабка отказалась делать… что там обычно бабы в такой ситуации делают, чтобы избавиться от плода? Она угрожала, что пойдёт к отцу, и расскажет всё. Ох… старик Тейлор, конечно, слеп на один глаз и наполовину выжил из ума; но его сыновья, единокровные братья Анны… Не хотелось бы попробовать жёсткость их кулаков своим лицом. Но и жениться… куда ему жениться, на какие шиши содержать Анну и ребёнка, если он и сам еле сводил концы с концами? И потому он пил всю ночь, не просыхая.

А сегодня вдруг проснулся с ясным, кристальным как горный родник намерением. Надо бежать. И чем дальше – тем лучше. И как удачно всё складывалось-то! Только накануне в пабе он встретил одного паренька… Тот сорил деньгами, говорил, что они тут с господами хорошими проездом, жизнь одна, кутить так кутить… И прочее, и разное… Мальчишка-то профаном оказался в плане выпивки. Сопляк! Ну кто ж пиво с виски мешает! Малого разом развезло, и он поведал первому встречному (то есть, ему, Джеку), что второго такого быстрого дилижанса, как у его нанимателя, во всей стране не найти. Ещё бы! Ведь этот дилижанс возит почту Её Светлости, самой Виктории-Элеоноры Гордон-Гамильтон, герцогини Абердин, графини Абердиншир, баронессы Хантли (похоже, малой в неё тайно влюблён: Джек не стал бы заморачиваться с запоминанием таких длинных имён и титулов).

Дилижанс, говорите? Вчерашний паренёк порывался показать, но к этому моменту ноги его уже не слушались, и потому теперь приходилось полагаться только на смутные словесные описания. В горле пересохло, а на языке стоял противный привкус вчерашнего шмурдяка (и кто скажет после этого, что старина Уильямс не мешает своё пойло с кошачьей мочой для забористости?). В голове немного шумело, и противно булькало в животе; но Джек ясно помнил о своей цели.

Вроде бы, вот это похоже на почтовую карету… Парнишка что-то там про герб заливал, с геральдическими лилиями на красном щите. Ну… Если вот эту серебристую каракатицу принять за лилию… Впрочем, красный щит на месте. Значит, это нужный экипаж. Так… теперь надо сделать вид поагрессивнее, напора побольше, чтобы конюх ничего не заподозрил.

И с конюхом всё вышло как нельзя гладко. Стоило только обронить “Хозяйка недовольны будут”, и тот мигом побежал запрягать лошадей. Да что она их там, плёткой, что ли, стегает… Чего такие все зашуганные? – Джеку оставалось только гадать. Конюх, и правда, справился очень быстро: Джек его даже покровительственно потрепал по голове: “молодец, мол, замолвлю за тебя перед Хозяйкой пару слов…” – и с этими словами, тронул поводья, и выехал с постоялого двора.

А вот и граница города. Завидев гербы, стражники без лишних слов открыли ворота, и Джек поспешил удалиться, пока настоящий кучер не проснулся и не поднял шум. А ему сегодня определённо везло!

Сначала он скакал во весь опор, но потом опомнился, что так привлечёт больше внимания, поэтому дальше поехал медленно, степенно, с высокомерным достоинством: расступись, чернь! Почта… как её там… герцогини Абиссинской едет!

Когда он отъехал на внушительное расстояние, природа взяла своё, и Джек удалился в кусты. Не было его долго. А куда спешить-то? В карете он нашёл сумку с деньгами. Нет, ну что за прекрасный день, а!

Он повернул в сторону трактира, когда заметил облачко пыли на дороге позади себя. ”Ого, как кто-то торопится!” – подумал Джек. Облако приближалось. “А вдруг это братья Анны?” – кольнула его тревога. Но потом он успокоил сам себя: да нет! Откуда им вообще знать, что его уже и в городе нет? И даже… если так, откуда им знать, куда он поехал?

Но тревога не отступала, и Джек благоразумно съехал с тракта на просёлочную дорогу: даже если кто-то куда-то спешит, пусть проезжает мимо. Ему-то теперь торопиться ни к чему. Он слышал как загадочный всадник проскакал мимо. “Ну вот, а ты боялся, трусишка!” – пожурил он сам себя, и хотел двигаться неспешно дальше, когда вновь услышал топот копыт. Тут уже паника овладела Джеком окончательно, он соскочил с козел, и не разбирая дороги пустился в бега.

Бегать он, признаться, не любил, и не умел. Поэтому его запала хватило до ближайших кустов у дороги, где он и затаился, дрожа, как осиновый лист. Очень скоро с экипажем поравнялся всадник. Джек не видел его целиком, но нутром труса безошибочно ощущал ауру опасности, исходившую от неизвестного. Всадник слез с коня, осторожно обошёл экипаж, заглянул внутрь… Потом осмотрел лошадей, даже под брюхо им заглянул, кажется… Лошади стояли смирно, словно и они чувствовали, что лучше лишний раз даже не дышать.

Наконец, неизвестный заглянул под днище, и замер. Похоже, что-то там увидел. Он пошарил рукой, и достал какой-то механизм. Джек не знал, как выглядит бомба, но в его представлении она так и выглядела: какие-то шестерни, мотки медного провода, рычажки и пластинки… Ему разом подурнело. Так что это, получается, он в любой момент рисковал взлететь на воздух? – Впрочем, незнакомец держал это устройство без опаски, и Джек немного успокоился: если бы это было опасно, человек в чёрном давно бы от него избавился.

А незнакомец… вдруг рассмеялся, засунул находку за пазуху, и произнёс:

– А ты молодец, модель номер семь. Очень остроумно!

Затем он взобрался на коня, и ускакал прочь, обратно в сторону города.

Эфу привлёк необычно громкий шум из обеденного зала. Казалось, сюда сбежался весь город разом. Все кричали, суетились, спорили. Очень вероятно, назревала драка. Но люди всё так же шумели, а драки не было. По обрывкам фраз Эфа начала кое-что понимать.

Вон тот недотёпа со взъерошенными волосами – кучер. Он проснулся сегодня после обеда, и ждал поручений. Ждать долго не пришлось: прибежал посыльный, и передал срочный пакет, который следовало отвезти в Абердин, Шотландия. Путь неблизкий, поэтому выезжать велели немедленно.